Перси джексон и лирник аполлона

Перси Джексон и лирник Аполлона

Казалось бы, что больше всего полубоги страдают от систематических и опасных атак монстров, но как оказалось, еще сложнее им приходится с выполнением различных божьих прихотей. Вот, например, у златовласого красавца Аполлона пропал певчий автоматон, которого сам бог искать не намерен. А зачем? Ведь для этого есть такие герои, как Перси Джексон. И теперь перед юным полубогом и его другом-сатиром появилось нелегкое задание: отыскать и вернуть убежавшее создание Гефеста, либо целый Манхэттен охватит хаос под его чарующий голос.

Я знаю, о чем вы думаете… и что собираетесь у меня спросить: «Перси Джексон, почему ты свисаешь вниз головой с рекламного щита на Таймс-Сквер, готовый упасть в любую минуту? И почему ты, черт возьми, без штанов?» Всему виной Аполлон… бог музыки, архитектуры и поэзии… а также бог, заставляющий меня выполнять глупые задания.

Эта специфическая катастрофа началась тогда, когда я прикупил парочку жестяных банок своему другу в подарок на день рождения.

Возможно, мне стоит упомянуть, что я являюсь полубогом. Мой отец, Посейдон — повелитель морских пучин, что звучит круто, я полагаю… но в большинстве случаев, это значит, что моя жизнь пропитана постоянными нападениями монстров и надоедливыми греческими богами, которые имеют привычку неожиданно являться ко мне в самые щекотливые моменты: посреди урока математики, когда я нахожусь в метро, ну или когда я принимаю душ (даже и не спрашивайте).

Я надеялся, что хоть в день рождения Гроувера я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия. Но, естественно, я ошибался. Гроувер и его девушка Можжевелка отдыхали в округе Проспект-Хайтс в Бруклине, занимаясь привычными им природными делами: танцевали с нимфами, пели серенады белкам… ну, по мнению Гроувера, это было весело.

Он ведь у нас сатир. В любом случае, мы отлично проводили время, наслаждаясь компанией друг друга и хорошей погодой, пока Гроувер, с довольной физиономией, жевал подаренные ему жестяные банки.

Читать онлайн «Перси Джексон и певица Аполлона»

Рик Риордан

Перси Джексон и певица Аполлона

Rick Riordan

Percy Jackson and the Singer of Apollo

© Перевод: А. Осипов.

Да знаю я, что вы собираетесь спросить.

«А поведай-ка нам, Перси Джексон, с какой радости ты висишь без штанов на билборде посреди Таймс-сквер, чтобы вот-вот полететь вниз, навстречу смерти?»

Отличный вопрос. За ответами прошу обращаться к Аполлону, богу музыки и поэзии, стреловержцу и прочая, и прочая, — а ещё, вдобавок, богу идиотских поручений.

Эта злосчастная история — одна, надо сказать, из многих — началась с того, что я притащил моему другу Гроуверу ко дню рождения несколько алюминиевых банок.

Так. Наверное, стоит сразу предупредить: я — полубог. Мой папаша, Посейдон, — владыка моря. Звучит, конечно, круто, но на практике по большей части означает только одно: на меня постоянно нападают какие-то чудовища, а греческие боги беспардонно заваливаются с визитом то в вагоне метро, то посреди урока по математике, то когда я душ принимаю. (Долгая история. Лучше не спрашивайте.)

И только я понадеялся выкроить себе увольнительную из этого сумасшедшего дома и смотаться на день рождения к Гроуверу, как вот вам, пожалуйста.

Гроувер и его подружка, Можжевелка, решили провести этот день в бруклинском Проспект-парке — слияние с природой, танцульки с местными дриадами, серенады белкам и всё такое прочее. Гроувер, видите ли, сатир. Так он представляет себе хороший выходной.

Можжевелка, сдаётся мне, наслаждалась больше всех. Пока мы с Гроувером сидели вдвоём на скамейке, она резвилась на Длинном Лугу с другими природными духами. Глазки её — цвета свежего хлорофилла — так и сверкали от радости. Можжевелка — дриада, и источник её жизни — можжевёловый куст на Лонг-Айленде. Гроувер мне объяснил, что это не мешает ей совершать короткие вылазки из дома, при условии что карманы у неё набиты можжевёловыми ягодами. Что будет, если она их случайно раздавит, я спрашивать не рискнул.

Как бы там ни было, мы тусовались в парке, болтая и наслаждаясь хорошей погодой. Я выдал имениннику припасённые алюминиевые банки. Да, звучит как издевательство, но на самом деле это его любимое лакомство.

Так вот, Гроувер хрустел себе банками, а нимфы тем временем затеяли спорить, в какие бы подвижные игры нам поиграть. Мой друг вытащил откуда-то платок и предложил сыграть в «Приколи Хвост человеку». Я немного заволновался, так как человек в этой компании был только один — угадайте, кто.

А потом безо всякого предупреждения солнечный свет вдруг стал нестерпимо ярким, а воздух — неприятно горячим. В двадцати футах от нас трава зашипела и исторгла облако пара, будто кто-то открыл большой гладильный пресс в прачечной. Потом пар рассеялся, и перед нами предстал бог Аполлон собственной персоной.

Вообще-то боги могут выглядеть как им заблагорассудится, но Аполлон почему-то всегда выбирает облик типа «я только что с прослушивания в бойз-бенд». Сегодня он принарядился в джинсы со штанинами в карандаш шириной, облегающую (даже слишком) белую футболку и солнечные очки в золотой оправе. Конечно, брендовые. Волнистая белокурая шевелюра так и лоснилась от геля. Когда он улыбнулся, дриады пискнули и захихикали.

— О, нет, — пробормотал Гроувер. — Не к добру всё это, не к добру.

— Перси Джексон! — возгласил Аполлон, озаряя меня улыбкой. — И, гм, твой козловидный друг…

— Его, между прочим, зовут Гроувер, — сообщил я. — И у нас в некотором роде выходной. Сегодня у Гроувера день рождения.

— Поздравляю! — просиял бог. — Очень хорошо, что вы сегодня совершенно свободны! Значит, найдётся время, чтобы помочь мне разобраться с одной маленькой проблемкой.

С маленькой, как же!

И Аполлон отвёл нас с Гроувером в сторонку — потолковать наедине. Можжевелке это не особо понравилось, но перечить богу она не решилась. Гроувер клятвенно заверил её, что сей же час вернётся в целости и сохранности. А я только понадеялся про себя, что это обещание он сдержать сумеет.

Мы отошли на опушку парка.

— Позвольте представить, — повернулся к нам светоносный, — мои Хризеи Келедонес.

И он щёлкнул пальцами.

Земля выплюнула ещё облако пара, и в нём явились три золотые женщины. То есть золотые в буквальном смысле. Их металлическая кожа так и сияла. Золотой ткани, пошедшей на скромные платья без рукавов, хватило бы, чтобы спасти от банкротства небольшую компанию. Золотые кудри были элегантно забраны в классический «пчелиный улей» на макушке. Леди были одинаково прекрасны и одинаково ужасны, как из какого-нибудь божественного инкубатора.

Автоматоны — живые статуи — я видал уже не один раз. Красивые или нет, они почти всегда пытались меня убить.

Я на всякий случай отступил на шаг.

— Как-как ты сказал? Хрисси Келли… чего?

— Хризеи Келедонес, — великодушно повторил бог. — Золотые певицы. Это моя группа бэк-вокала.

Я искоса глянул на Гроувера: вдруг это такая шутка, а я до сих пор не врубился. Тот, однако, не смеялся. Он таращился на золотых дамочек, раскрыв рот, будто ему показали самую большую, самую вкусную на свете алюминиевую банку.

— Так, значит, они настоящие…

Аполлон милостиво улыбнулся.

— Ну, мне их сделали уже много веков назад. Сами понимаете, если такое слишком часто выводить на публику, очарование новизны быстро улетучится. Всё это время я держал их у себя в Дельфах. Это настоящий рок, чуваки, вот что я вам скажу! Они способны взорвать любой храм! Конечно, теперь я использую девочек только по особым случаям.

Глаза у Гроувера заблестели слезами благодарности.

— …и ты привёл их ко мне на день рождения?

— Да нет же, идиот! У нас концерт сегодня на Олимпе. Там будут все! Музы на разогреве, а дальше выйду я с миксом из старых хитов и нового материала. Ну, то есть, строго говоря, келедонес мне не нужны — у меня и с сольной карьерой всё в порядке. Но публика жаждет кое-чего из классики, с девочками, — «Дафна, ты всегда со мной», «Лестница на Олимп», «Не плачь по мне, Атлантида». Это будет реально круто!

Я изо всех сил делал вид, что меня не тошнит. Мне уже доводилось внимать поэзии Аполлона, и если музыка хотя бы вполовину так же дурна, концерт вылетит в трубу со свистом — даже Эол, отец ветров, не сделал бы лучше.

— Отлично! — подытожил я не совсем искренне. — Так в чём проблема-то?

Небесная улыбка Аполлона как-то сразу подувяла.

— Слушай!

Он повернулся к золотым леди и поднял руки на манер дирижёра. По его мановению девушки издали хоровое: «Л-а-а-а-а-а-а!»

Это был всего лишь вокальный аккорд, один-единственный и совсем простой, но этот звук наполнил меня острым блаженством. Я вдруг позабыл, где нахожусь и чем только что занимался. Даже если бы золотые певицы решили сей же час разорвать меня на кусочки, я бы не стал сопротивляться — при условии, что они продолжали бы петь. В мире больше не было ничего, ничто не имело значения — кроме звука.

Потом роботы замолчали. Наваждение схлынуло. На меня глядели три прекрасные, ничего не выражающие металлические маски.

— Это… — мне пришлось сглотнуть, — это было изумительно!

— Изумительно? — Аполлон пренебрежительно сморщил божественный нос. — Да их же всего только три! Звук пустой, плоский. Я не могу выступать без полного квартета.

Гроувер тем временем давился слезами восторга.

— Они бесподобны! Они идеальны!

Хорошо, что Можжевелка нас не слышит, она девушка ревнивая.

Аполлон внушительно скрестил на груди загорелые руки.

— Нет, они не идеальны, господин сатир! Мне нужны все четыре, или концерт полетит в тартарары. К несчастью, моя четвёртая келедона с утра в самовольной отлучке. Нигде не могу её найти.

Я поглядел на золотых автоматонов, спокойно взирающих на Аполлона в ожидании приказаний.

— Гм… как вообще бэк-вокалистка может самовольно куда-то отлучиться?

Аполлон сделал ещё один дирижёрский жест, и певицы вздохнули на три голоса. Это прозвучало так скорбно, что сердце у меня упало куда-то в желудок, спасаясь от разрыва на месте. Мне показалось, что я никогда, никогда больше не буду счастлив. Затем ощущение рассеялось — так же быстро, как первое.

— А на них гарантия кончилась, — объяснил Аполлон. — Гефест сделал их для меня уже довольно давно, и они всю дорогу отлично работали… пока не вышел гарантийный срок в две тысячи лет. И сразу же — БАБАХ! Четвёртая рехнулась и сбежала в город.

Он неопределённо махнул рукой куда-то в сторону Манхэттена.

— Я, конечно, попробовал предъявить претензии Гефесту, а он такой: «Вы приобретали пакет Защита-Плюс вместе с товаром?» А я: «Да пошёл ты со своей дурацкой продлённой гарантией!» А у него рожа такая, будто это я виноват, что келедона сломалась, и вот если бы я, дескать, своевременно купил Пакет-Плюс и у меня была бы круглосуточная служба технической поддержки, то…

— Так-так-так, — вмешался я.

Никакого желания лезть в свару бог-против-бога у меня, естественно, не было. Вляпывались уже в такое, спасибо, и не один раз.

— Если ты знаешь, что твоя келедона шарится где-то по городу, почему ты не отправишься сам искать её? Ты же бог.

— Да у меня времени нет! Мне некогда, нужно репетировать. Надо сет-лист написать, саунд-чек провести… И потом, для этого есть герои!

— …у богов на побегушках, — пробормотал я недостаточно тихо.

— Ну да! — развёл руками блистательный. — Я так думаю, беглая келедона бродит сейчас по Театральному кварталу, ищет, где бы прослушаться. Келедоны — они те же старлетки: мечтают, чтобы их заметили, взяли в какой-нибудь бродвейский мюзикл, все дела. По большей части мне удаётся держать их амбиции в узде. Я хочу сказать, не могу же я допустить конкуренции с их стороны! Того и гляди высидят со сцены! Уверен, когда меня нет, бедняжка думает, что она — новая Кэти Перри. Вы, парни, должны изловить её, пока она не натворила дел. И побыстрее! Концерт — сегодня вечером, а Манхэттен — остров немаленький.

Гроувер подёргал себя за бородку.

— То есть ты хочешь, чтобы мы поймали тебе певицу, пока ты будешь заниматься саунд-чеком?

— Считайте это дружеской услугой, — улыбнулся лучезарный, не уточняя, кто кому её оказывает. — Не ради меня, конечно, — ради всех смертных Манхэттена.

— Ой, нет. — Голос у Гроувера вдруг стал совсем писклявый. — Ой, нет, ой, нет…

— Да что с тобой? — удивился я. — Чего «ой, нет»?

Несколько лет назад Гроувер провёл между нами линию волшебной эмпатической связи (ещё одна длинная история), так что мы теперь могли ощущать эмоции …

lirnik apolo

Рик Риордан

Перси Джексон и Лирник Аполлона

Переведено и оформлено специально для группы: http://vk.com/pj_club

Редактор: Александра Кардаш

Любое копирование запрещено! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Казалось бы, что больше всего полубоги страдают от систематических и опасных атак монстров, но как оказалось, еще сложнее им приходится с выполнением различных божьих прихотей. Вот, например, у златовласого красавца Аполлона пропал певчий автоматон, которого сам бог искать не намерен. А зачем? Ведь для этого есть такие герои, как Перси Джексон. И теперь перед юным полубогом и его другом-сатиром появилось нелегкое задание: отыскать и вернуть убежавшее создание Гефеста, либо целый Манхэттен охватит хаос под его чарующий голос.

Внимание: события рассказа происходят после событий в ‘Последнем Олимпийце’.

Рассказ ведется от лица Перси

Я знаю, о чем вы думаете… и что собираетесь у меня спросить: ‘Перси Джексон, почему ты свисаешь вниз головой с рекламного щита на Таймс-Сквер, готовый упасть в любую минуту? И почему ты, черт возьми, без штанов?’

Всему виной Аполлон… бог музыки, архитектуры и поэзии… а также бог, заставляющий меня выполнять глупые задания.

Эта специфическая катастрофа началась тогда, когда я прикупил парочку жестяных банок своему другу в подарок на день рождения. Возможно, мне стоит упомянуть, что я являюсь полубогом. Мой отец, Посейдон — повелитель морских пучин, что звучит круто, я полагаю… но в большинстве случаев, это значит, что моя жизнь пропитана постоянными нападениями монстров и надоедливыми греческими богами, которые имеют привычку неожиданно являться ко мне в самые щекотливые моменты: посреди урока математики, когда я нахожусь в метро, ну или когда я принимаю душ (даже и не спрашивайте).

Я надеялся, что хоть в день рождения Гроувера я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия. Но, естественно, я ошибался.

Гроувер и его девушка Можжевелка отдыхали в округе Проспект-Хайтс в Бруклине, занимаясь привычными им природными делами: танцевали с нимфами, пели серенады белкам… ну, по мнению Гроувера, это было весело. Он ведь у нас сатир.

В любом случае, мы отлично проводили время, наслаждаясь компанией друг друга и хорошей погодой, пока Гроувер, с довольной физиономией, жевал подаренные ему жестяные банки. Тогда нимфы начали обсуждать, в какие же праздничные игры мы должны сыграть. Гроувер вытащил у себя из кармана темную маску для сна и предложил поиграть в ‘Прикрепи хвост человеку’, что заставило меня занервничать, так как на тот момент я был единственным человеком в нашей компании.

И тогда, без всякого предупреждения, солнце засияло ярко-ярко, а воздух стал невыносимо горячим. В двадцати ярдах от нас зашелестела трава, облако пара взметнулось вверх, будто бы кто-то отворил огромный пресс-механизм в помещении прачечной. Пар развеялся, а перед нами предстал сам бог Аполлон.

В наше время боги совсем не выглядели так, как должны были выглядеть на самом деле, но Аполлон выделялся больше всех, потому что тащился от образа ‘только что выпустившегося’ парнишки. Сегодня он был одет в кожаные джинсы-дудочки, белую безрукавку и позолоченные солнцезащитные очки из новой коллекции Ray Ban. Его волнистые светлые волосы сияли ярким светом, а одна лишь улыбка заставляла дриад визжать и судорожно всхлипывать.

— Вот, блин, — сказал Гроувер. — Не к добру это.

— Перси Джексон! — обратился ко мне Аполлон. — И, э-э, его друг-козел!

— Его зовут Гроувер, — сказал я. — И сегодня у нас вроде бы выходной, ваше сиятельство. У Гроувера день рождения.

— С днем рождения! — поздравил его Аполлон. — Я так рад, что вы решили взять выходной. Это значит, что у вас двоих появилось немного времени, чтобы помочь мне разрешить одну небольшую проблемку.

Естественно, что его ‘небольшая’ проблемка оказалась не такой уж и небольшой. Когда мы перебрались на другой конец леса, Аполлон обернулся в мою сторону.

— Позволь мне представить тебе Chryseae celedones!

Он щелкнул пальцами, земля испустила еще больше пара и напротив нас появилось три золотых женщины. И когда я говорю ‘золотые’, я действительно имею в виду, что они были сделаны из чистого золота. Их металлическая кожа сияла, а богатые сарафаны из позолоченной ткани могли бы сойти за отличный пожертвовательный взнос.

До этого мне приходилось встречаться с живыми статуями — автоматонами — и будь они красивые или нет, но они почти всегда желали моей смерти.

— Э-э, — я сделал шаг назад. — Как ты их только что назвал? Крисы… доны… чего-чего?

— Chryseae celedones, — повторил Аполлон. — Золотые певцы. Они мои бэк-вокалисты.

Я перевел взгляд на Гроувера, пытаясь понять, не очередная ли это шутка. Но Гроуверу было совсем не смешно. Он с нескрываемым восхищением (и открытым ртом) уставился на золотых леди, будто бы они были самым большим и самым вкусным куском алюминия, который ему когда-либо доводилось пробовать на вкус.

— Какие красавицы!

Аполлон улыбнулся.

— Ну, прошло всего несколько столетий с тех пор, как я вызывал их в последний раз. Теперь я вызываю их только в особых случаях.

Глаза Гроувера наполнились слезами.

— Ты вызвал их в честь моего дня рождения?

— Нет, дурень. Сегодня я даю концерт на горе Олимп. Там соберутся все сливки общества! На открытии выступают Девять Муз, а я исполняю микс из своих любимых песен… ну и парочку новых хитов, разумеется. Это будет чудесное выступление! Знаешь, моя соло-карьера идет как по маслу, но люди жаждут услышать классику в моем исполнении с девушками. Меня вдохновляет Дафна, лестница на Олимп и моя любимая Атлантида. Это будет потрясающе!

У меня был тошнотворный вид, который я всеми способами пытался скрыть. Мне приходилось ранее слышать лирику Аполлона, и если его музыка была настолько же ужасна, как и его стихи, то боюсь, что от нее чьи-то мозги рванет сильнее, чем даже от Эольских ветров.

— Чудесно! — без энтузиазма отозвался я. — В чем проблема то?

Улыбка Аполлона исчезла.

— Слушай.

Он махнул рукой своим золотым певцам, вздымая ее вверх, словно дирижер, и все они по его команде дружно запели: ‘ЛА’.

Они спели всего один припев, но он наполнил меня чувством блаженства. Мне показалось, что я отрываюсь от земли.

— Это было потрясающе! — сказал я.

— Потрясающе? — поморщился Аполлон. — Их всего лишь трое! У них нет гармонии! Я не могу выступать без квартета!

Гроувер почти рыдал от счастья.

— Они идеальны!

Аполлон скрестил руки.

— Они не идеальны, мистер Сатир. Мне нужны все четыре, либо концерт будет испорчен. К сожалению, мой четвертый автоматон вышла из строя этим утром. Я нигде не могу ее найти.

Я посмотрел на три остальных автоматона.

— Как бэк-вокалист может выйти из строя?

— Их гарантия истекла, — объяснил Аполлон. — Гефест создал их давным-давно. Прежде они работали превосходно, но в день, когда их двухтысячный гарантийный строк истек, они просто из ума выжили: четвертая сломалась и сбежала в большой город, — он указал рукой в сторону Манхэттена. — Естественно, я пытался пожаловаться Гефесту, но он все продолжал задавать мне свои глупые вопросы: ‘А почему ты не купил дополнительный пакет ‘Защита +’? на что я ему отвечал: ‘Да не нужна мне твоя расширенная гарантия!’, а он вел себя так, будто поломка автоматона — это моя вина, и говорил, что если бы я купил ‘Защиту +’, то я бы смог воспользоваться специально созданной для этого горячей линией, которая…

— Ну ничего себе, — прервал я его болтовню. — Так, если ты знаешь, где находится твой автоматон, то почему бы тебе самому не пойти к ней и не вернуть ее обратно?

— У меня нет времени, мне нужно репетировать! Мне нужно написать сет-лист, проверить музыкальные настройки. Кроме того, для таких дел существуете вы, герои.

— Чтобы выполнять прихоти богов.

— В точку! — Аполлон развел руками. — Теперь, я полагаю, мой сбежавший автоматон шатается по городу где-нибудь в театральном округе, выискивая себе местечко для прослушивания. Уверен, что пока меня нет рядом, она чувствует себя чуть ли не следующей Ханной Монтаной. Вы должны вернуть ее обратно до того, как она натворит дел, так что поспешите. Концерт уже сегодня вечером, а Манхэттен большой.

Гроувер опешил.

— Так… ты хочешь, чтобы мы нашли ее, пока ты будешь проверять свои музыкальные настройки?

— Примите это как должное… не только ради меня, а и ради всех смертных, живущих на Манхэттене!

— Ого, — сказал Гроувер. — Вот блин!

— Что? — спросил я. — Почему блин?

— Перси, — начал Гроувер. — Если автоматон начнет петь на публике… посреди дневного час-пика…

— Она станет причиной хаоса, — закончил Аполлон. — Она может петь песни о любви, колыбельные, песни на патриотическую и военную тематику… или что вы там, смертные, слушаете.

Я представил себе шатающегося по городу автоматона, поющего песни посреди Манхэттена, заставляющего людей засыпать, влюбляться или бросаться в бой.

— Ладно, ее нужно остановить, — согласился я. — Но почему мы?

— Вы мне нравитесь! — сказал Аполлон. — К тому же, ранее вы сталкивались с Сиренами, которые почти ничем не отличаются от моих автоматонов. Просто заткните уши воском! Твой друг — сатир, у него есть иммунитет к зачарованной музыке. А еще он может играть на лире.

— На какой еще лире? — спросил я.

Аполлон щелкнул пальцами, и внезапно у Гроувера в руках появился самый странный музыкальный инструмент, который я когда-либо видел. Основание было сделано из вырезанного черепашьего панциря, от чего мне внезапно стало жаль ту черепаху. Сверху по обеим сторонам торчали две отполированные деревянные ручки, похожие на бычьи рога, а поперек них находился брусок, по которому растянулись семь волшебных струн. В общем, все это было похоже на микс из арфы, банджо и…. мертвой черепахи.

— Ну ничего себе! -Гроувер едва не уронил лиру. — Я не могу… это твоя?

— Ага, — ухмыльнулся Аполлон. — Это моя личная лира. Если ты сломаешь ее, я тебя испепелю. Но я уверен, что ты будешь осторожен с ней. Ты ведь можешь играть, да?

— Э-э, — Гроувер сыграл пару коротких мелодий, которые больше напоминали погребальные звуки.

— Больше практики! — сказал Аполлон. — Тебе понадобится магия лиры, чтобы словить автоматона. Пусть Перси отвлекает ее, пока ты будешь играть.

— Отвлекать ее? — спросил я. Это задание звучало все хуже и хуже. Я не понимал, как мы могли поймать золотого автоматона, но Аполлон похлопал меня по плечу так, будто дело было сущим пустяком.

— Ну вот и отличненько! — сказал он. — Встретимся на закате на Эмпайер-Стейт-Билдинг. Так или иначе, я уломаю Гефеста на то, чтобы он починил ее! Просто не опоздайте, я не могу заставлять мою публику ждать!

После этих слов бог солнца и его золотые бэк-вокалисты исчезли в облаке пара.

— С днем рождения меня, — сказал Гроувер и сыграл на лире кислую ноту.

* * *

Предположив, что лучше начинать поиски с Таймс-Сквер, мы спустились в метро и отправились прямиком туда. После, мы оказались в центральной части Театрального квартала, который пестрил изобилием чудаковатых уличных певцов и почти миллионом туристов. Это было подходящим местом для ‘золотогласой дивы’ привлечь к себе немного внимания.

Гроувер даже и не пытался скрыть свою ‘пикантную’ наружность. Его белая футболка гласила: ‘Как бы поступил Пан?’. Кончики его рогов торчали из-под его кучерявых волос. Обычно он носил джинсы поверх своих лохматых ног и специально приспособленную для его копыт обувь. Но сегодня нижняя часть его тела была по-настоящему козлиной.

Я сомневался, что это могло доставить нам неприятности. Большинство смертных не могли видеть сквозь Туман, скрывающий настоящую сущность монстров. Даже без привычной маскировки Гроувера, людям пришлось бы приглядеться к нему с особой щепетильностью, чтобы понять, что на самом деле он был сатиром, а не человеком. Но даже при таком раскладе они бы и глазом не моргнули. Это ведь Нью-Йорк, в конце концов.

Продвигаясь через толпу, я рыскал в поисках хоть одного признака певчего автоматона. Площадь как всегда была переполнена. Парень в нижнем белье и с гитарой в руках на пару с каким-то туристом позировали для фотографии на память. Полиция со скучающим видом ошивалась по уличным закоулкам. Перекресток между Бродвеем и сорок девятой улицей был перекрыт. Команда рабочих устанавливала там что-то наподобие сцены. Проповедники, спекулянты театральными билетами и уличные торговцы пытались перекричать друг друга, намереваясь привлечь к себе внимание. Из дюжины громкоговорителей раздавалась музыка, но никакого магического пения я не слышал.

Гроувер дал мне шарик теплого воска, которым я, в случае необходимости, должен был закрыть свои уши. Он сказал, что всегда носит немного воска с собой, по большей части используя его в качестве жевательной резинки. Это было одной из причин, почему я не горел желанием использовать этот воск.

Гроувер врезался в повозку продавца брецелей1, пошатнувшись назад и мертвой хваткой схватившись в лиру Аполлона, пытаясь уберечь ее от повреждений.

— Ты знаешь, как пользоваться этой штуковиной? — спросил я. — В смысле, какого рода магией она обладает?

Глаза Гроувера стали похожи на чайные блюдца.

— Ты не знаешь? Аполлон возвел стены Трои, всего лишь играя на этой лире. С правильно подобранной песней она способна создать практически все!

— А клетку для автоматона она может соорудить? — поинтересовался я.

— Эм… да!

Его ответ не блистал уверенностью, да и я не был уверен, что хочу видеть его играющим в ‘Guitar Hero’2 на божественном банджо из мертвой черепахи. Без сомнений, Гроувер мог колдовать с помощью своей дудочки. В благоприятный день, он мог заставить растения расти и окутать ими своих врагов. В неблагоприятный день, он мог вспомнить только песни из репертуара Джастина Бибера, которые были бесполезны во всем, кроме как доставляли мне головную боль.

Я попытался составить план. Как бы я тогда хотел, чтобы Аннабет, моя девушка, оказалась рядом со мной. Смекалка у нее работала куда лучше, чем у меня. К сожалению, на тот момент она улетела в Сан-Франциско, чтобы встретиться со своим отцом.

Гроувер схватил меня за руку.

— Там.

Я последовал за его взглядом. По ту сторону площади, на надворной сцене, работники метались из стороны в сторону, устанавливая свет на подмостках, настраивая микрофонные стойки и подключая к электричеству гигантские громкоговорители. Наверное, они готовились к какому-то бродвейскому шоу или к чему-то в этом роде.

Тогда я и увидел ее — золотую леди, направляющуюся к сцене. Она перелезла через полицейские ограждения, перекрывающие перекресток, незаметно протиснулась через ряды рабочих (которые ее полностью игнорировали) и направилась к лестнице справа от сцены. Автоматон оглядела толпу на Таймс-Сквер и улыбнулась, будто представляя, как они раздаются дикими овациями. Тогда она последовала к центральному микрофону.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *