Новгородско Псковская архитектура

Журнал «Вокруг Смородины». Стили русской церковной архитектуры. Средневековая Русь

Почему «Вокруг Смородины»? На Смородине уже есть очень много интересных материалов, догадаться о существовании которых случайным образом совсем непросто. Более того, каждый день новых объектов становится все больше и больше. Хочется показать их. Показать самое лучшее, яркое, интересное.

В сегодняшнем путешествии по России мы сделаем попытку систематично разобраться с историей и предметом русской церковной архитектуры. Естественно, рассказ будет проиллюстрирован храмами и церквами России, которые благодаря нашим друзьям появились на Смородине. Будет интересно и красиво!

Хронология

Воспользуемся для начала общепринятым хронологическим делением эпохи, прошедшей с момента принятия христианства в Киевской Руси в 988 году до наших дней.

1 Средневековая Русь (X—XVII вв.)

1.1 Древнерусское государство (IX—XII вв.)

1.2 Владимиро-Суздальская архитектура (XII—XIII вв.)

1.3 Новгородско-Псковская архитектура (конец XII—XVI вв.)

1.4 Архитектура Московского княжества (XIV—XVI вв.)

1.5 Архитектура Русского царства (XVI в.)

1.6 Русская архитектура XVII века

2 Деревянная архитектура (XVI—XVIII вв.)

3 Эпоха Российской империи (с конца XVII в.)

3.1 Русское барокко

3.2 Классицизм

3.3 Русский стиль в архитектуре XIX—XX веков

3.4 Архитектура начала XX века

4 Современная Россия

По волнам времени

1 Средневековая Русь (X—XVII вв.)

Логично, что русская церковная архитектура имеет своим началом крещение Руси — принятие христианства в 998 году. От греков были приняты вера и атрибуты богослужения. Форма храмов была позаимствована прямым образом. В конце X века, когда произошло это знаменательное события, в Греции преобладал византийский стиль. Именно поэтому все первые храмы на Руси были построены в этом стиле. Главнейшие русские города — Киев, Новгород, Псков, Владимир Суздальский и Москва — стали местами построения древних храмов.

1.1 Древнерусское государство (IX—XII вв.)

Храмы Киева и Великого Новгорода напоминают в плане византийские храмы — их планом является прямоугольник с тремя алтарными полукружиями. Внутри обычные четыре столба, арки и купола. Это — главные элементы большого сходства. Но есть заметные отличия. Они касаются куполов, окон и украшений. В многокупольных греческих храмах купола стояли на особых столбах и были на различной высоте относительно главного купола храма. В русских храмах все купола ставились на одной высоте. В византийских храмах окна большие и частые. В русских же храмах окна маленькие и редкие. Следующие отличия касаются украшений, вспомогательных элементов и деталей. Например, вырезки для дверей в византийских храмах горизонтальные, в русских — полукруглые. В греческих храмах колонны были как во внешних, так и во внутренних частях храма. В русских храмах, вследствие отсутствия мрамора и камня, колонн не было. Благодаря этим различиям, некоторыми специалистами русский стиль называется не просто византийским (греческим), а смешанным — русско-греческим.

Самое раннее из этого периода истории и из того, что сохранилось и есть на территории России — это Собор Софии Премудрости Божией (Софийский собор) в Великом Новгороде:

Этот огромный храм был сооружен в 1040-1050 годах новгородским князем Владимиром Ярославичем и епископом Лукой. Строили его киевские мастера на подобие Софийскому собору в Киеве. Перестройки, достройки и пристройки делались с XV по XIX века. Был закрыт в 1929 году. В годы войны был поврежден, отреставрирован в конце 1940-х и долгие годы использовался как музей. В 1991 возвращен верующим, находится в совместном владении епархии и музея-заповедника.

1.2 Владимиро-Суздальская архитектура (XII—XIII вв.)

В конце XI — начале XII веков наступил период политической раздробленности и княжеских распрей. Роль Киева как политического объединяющего центра ослабла. В удельных центрах возникают заметные архитектурные школы. В XII—XIII веках важнейшим центром культуры становится Владимиро-Суздальское княжество. Зодчество, выросшее в этом центре, не только продолжило традиции византийской и южнорусской архитектуры, но и обогатило их западноевропейскими идеями и элементами. Возникло так называемое белокаменное строительство, но так и неясно до сих пор, было ли в этом участие средневековых европейских мастеров.

Князь Юрий Долгорукий был первым, кто стал использовать европейскую каменную технику в Залесье. Его постройками отмечены Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Переславль. До нашего времени дошли только две из них, и обе датируются 1152-м годом — церковь Бориса и Глеба в Кидекше (ее нет на Смородине — друзья, добавьте, пожалуйста) и Спасский (Спасо-Преображенский) собор в Переславле-Залесском:

Спасский является однокупольным четырёхстолпным трёхапсидным белокаменным собором, единственным памятником домонгольского зодчества в Ярославской области. Был заложен при основании крепости Переславль. Страдал от пожаров, но в целом хорошо сохранил первоначальный облик. Изменилась только форма купола. В 1929 был закрыт, передан музею. С 2002 года в совместном ведении Переславль-Залесского историко-художественного музея и епархии.

В последующие времена Андрея Боголюбского (годы княжения 1157-1174) владимиро-суздальская архитектура получила развитие. Во Владимире идет активное строительство, в городе появляются монументальные сооружения. До наших дней сохранились Золотые ворота:

и Успенский собор:

И, конечно же, жемчужиной среди выдающихся памятников зодчества владимиро-суздальской школы по праву считается церковь Покрова на Нерли, построенная в 1165 году.От храма XII века без существенных искажений до нашего времени сохранился основной объём — небольшой, слегка вытянутый по продольной оси четверик и глава:

Конец белокаменному зодчеству во Владимиро-Суздальской Руси положило татаро-монгольское нашествие и последовавшее за ним то ли иго, то ли такой своеобразный союз, который в учебниках было принято называть игом.

1.3 Новгородско-Псковская архитектура (конец XII—XVI вв.)

Формирование новгородской архитектурной школы относят к середине XI века — времени строительства Софийского собора (с него начинался пост) в Новгороде. Уже в данном памятнике заметны отличительные черты новгородской архитектуры — монументальность, простота, отсутствие излишней декоративности и некоторая тяжеловесность форм.

Выдающимся памятником, завершившим развитие школы в XII веке, стала церковь Спаса на горе Нередице:

Как видим, храм одноглавый, кубического типа, четырёхстолпный, трёхапсидный. Фресковые росписи занимали всю поверхность стен и представляли собой один из уникальных и наиболее значительных живописных ансамблей России. Росписи активно изучались и описывались от начала века до 30-х годов двадцатого века

Во время Великой Отечественной войны церковь была практически полностью разрушена. Хотя внешний облик полностью был восстановлен, но внутренние росписи оказались полностью утраченными.

Полагают, что новгородское зодчество достигло своей вершины ко второй половине XIV века, когда и могущество Новгородской республики было максимальным. Эталоном архитектуры данного времени является церковь Федора Стратилата на Ручью в Новгороде (друзья, у нас ее тоже нет — помогите добавить, пожалуйста).

Также стоит отметить церковь Спаса Преображения на Ильине улице, знаменитую тем, что в ней одной сохранились фрески кисти Феофана Грека:

Построена была в третьей четверти XIV века.

Псковская церковная архитектура близка к новгородской. Вот пример — церковь Василия Великого на Горке в Пскове:

Каменная церковь из плитняка, построенная в 1413. Четырехстолпный одноглавый трехапсидный храм, в настоящее время покрытый кровлей на четыре ската. Была закрыта в 1930-х, занята архивом, позже пустовала, в 2002 пострадала от поджога. В 2003 возвращена верующим, сейчас ремонтируется.

1.4 Архитектура Московского княжества (XIV—XVI вв.)

Постепенно шло превращение Москвы в сильный политический центр. Все это не могло дать толчок к развитию архитектуры на территории города и Московского княжества. Прежде всего были переняты архитектурные традиции Владимиро-Суздальского княжества, а к концу XVI века вполне себе сформировалась московская архитектурная школа.

Успенский собор на Городке в Звенигороде — один из полностью сохранившихся белокаменных московских храмов данного периода. Это небольшой крестово-купольный четырёхстолпный храм, увенчанный одним куполом:

Был построен предположительно в самом конце XIII или в самом начале XIV века. Закрыт в 1930-х, вновь открыт в 1946.

Подъем московской архитектуры наступил в конце XV века, во времена правления Ивана III. В 1475—1479 годах итальянским архитектором Аристотелем Фиораванти был построен Московский Успенский собор:

Храм шестистолпный, пятиглавый, пятиапсидный. Построен из белого камня в сочетании с кирпичом. В росписи принимал участие известный иконописец Дионисий.

1.5 Архитектура Русского царства (XVI в.)

В 1547 году Великий князь Московский и всея Руси Иван Грозный вдруг становится первым царем всея Руси. Московское княжество превращается в царство, начинается новый этап развития русского государства, в том числе и русской архитектуры. Из деревянного зодчества в каменную архитектуру приходит такой доминантный элемент как «шатёр».

Можно остановиться на двух наиболее выдающихся памятниках этого периода. Первый — Храм Василия Блаженного:

Храм был построен по приказу Ивана Грозного в память о взятии Казани. Автором проекта, по одной из версий, стал псковский зодчий Постник Яковлев.Строился с 1554 по 1560 год.

Другим и, возможно, для кого-то более ярким примером архитектуры того периода является церковь Вознесения в Коломенском. Она стала первым шатровым храмом в России. Возводилась в 1528-1532 годах предположительно итальянцем Петром Францизском Ганнибалом. Кроме шатра использованы пристенные пилоны, что позволило построить здание невиданных доселе пропорций с летящей архитектоникой. С точки зрения формального совершенства храм Вознесения является единственным и неповторимым в своем роде:

1.6 Русская архитектура XVII века

Начало XVII — начало смутного времени. Вместе со смутой приходит и застой почти во всем. Монументальные формы в архитектуре, в том числе и церковной, уступают место декоративным. Яркий пример тогдашней тенденции — Храм Рождества Пресвятой Богородицы в Путинках:

Этот храм построен в характерном для того периода стиле русского узорочья. После завершения строительства храма, в 1653 году, Патриарх Никон прекратил строительство каменных шатровых храмов на Руси, что сделало церковь одной из последних выстроенных с применением шатра.

В это же время начинает развиваться так называемое бесстолпное строительство храмов — это означает, что во внутреннем пространстве не было опорных столбов.

Одним из лучших примеров памятников середины XVII века принято считать церковь Троицы Живоначальной в Никитниках в Москве (1653):

Хотя заказчиком выступал купец из Ярославля, архитектурное решение церкви не имеет ничего общего с огромными четырёхстолпными храмами ярославской школы. На высоком подклете, где купцы хранили свой товар, поставлен бесстолпный четверик, крытый сомкнутным сводом. Церковь увенчана пятью чисто декоративными главками.

Развитие архитектуры в XVII веке не ограничивалось Москвой и Подмосковьем. Своеобразный стиль вырабатывался и в других русских городах. Если взять к примеру Ярославль, то его бессомненным украшением является церковь Иоанна Предтечи постройки 1687 года:

Нашего финального внимания на сегодня заслуживает Церковь Иоанна Богослова Ростовского кремля (1683). Храм внутри не имеет столпов, стены покрыты превосходными фресками. Данная архитектура предвосхищает стиль московского барокко:

Итак, друзья, сегодня мы прошли большой исторический путь — сделали экскурс в церковную архитектуру, охвативший период с XI по XVII века включительно. В этом периоде я совсем не касался деревянного зодчества — об этом будет в следующем посте. Там же мы пройдемся по архитектуре эпохи Российской империи. И еще позднее отдельный пост я сделаю по храмовой архитектуре современной России.

Предыдущие выпуски журнала:

1. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 1. Ергаки. 20.07.2014

2. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 2. Вверх! На скалы и горы. 27.07.2014

3. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 3. Памятники природы. 3.08.2014

4. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 4. Необычные памятники. 10.08.2014

5. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 5. Удивительный промышленный туризм. 17.08.2014

6. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 6. Славное море — привольный Байкал. 24.08.2014

7. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 7. По Алтаю с реальными путешественниками. 31.08.2014

8. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 8. Ергаки (продолжение). 7.09.2014

9. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 9. Музеи-заповедники, усадьбы и дворцово-парковые ансамбли. 14.09.2014

10. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 10. На просторах России. 21.09.2014

11. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 11. Байкал: бухты, танго цвета и света. 28.09.2014

12. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 12. Ергаки: окончание путешествия в сказочную страну. 5.10.2014

13. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 13. Осенние пейзажи. 12.10.2014

14. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 14. Достопримечательности Карелии. 19.10.2014

15. Журнал «Вокруг Смородины». Выпуск 15. Озера России

Основная идея статьи заключается в реконструкции творческого метода древнерусского зодчего, использовавшего при постройке каждого нового храма непосредственный образец с его размерами. Существуют единичные письменные подтверждения этого в источниках XII, XV вв. По документам XVII в. подобная практика представляется всеобщей. Подавляющее большинство домонгольских храмов известно лишь по планам, сведенным П.А.Раппопортом в таблицу с единым масштабом . Их сопоставление позволяет определить непосредственный образец, проследить изменения его форм, восстановить логику творческого поиска мастера. Некоторые расхождения размеров следует относить за счет неточности обмеров образца, или разбивки планов, а также последующих деформаций зданий.
Как оказалось, во многих случаях новые художественные решения объяснимы формами образца. При его переосмыслении зачастую менялся тип построек. Очевидно, зодчий не был им связан, но конструировал его путем видоизменения уже имеющейся формы. Типология менялась арифметическим действием — прибавлением или вычитанием какой-либо из составляющих образца. Так, например, в первоначальном варианте храма Антониева монастыря отнимается нартекс и хоры. Затем они прибавляются. К Никольскому собору добавлены необязательные боковые главы. Могут быть прибавлены или отняты лестничные башни, галереи, притворы, дополнительные восточные столбы. Апсиды могут примыкать прямо к трансепту, как в Киевопечерской надвратной церкви или в Мирожском храме, где пониженным западным частям уже в процессе строительства была возвращена традиционная форма. В ц. Климента в Ладоге к мирожскому типу прибавляется нартекс, в Георгиевской — «вставляется» отнятый у него ранее восточный неф (С.Лалазаров). Видя насколько типология не связывала руки зодчего, можно не удивляться повторению решения интерьера печерского надвратного храма в Антониевском, с превращением его затем в традиционный храм с нартексом и башней. В этом же ряду стоит Иоанновский собор во Пскове с отнятой лестничной башней и слабо выделенным в интерьере нартексом. Можно указать также на бесстолпную церковь в смоленском детинце, судя по плану, изображавшую снаружи четырехстолпный храм. Постройки смоленских зодчих после прихода полоцкого мастера «теряют» дополнительный восточный неф при сохраненных наружных пилястрах. К одному их последних смоленских храмов добавлен нартекс, превративший его в небывалый 8-столпный тип. На этом фоне появление и исчезновение мирожского типа храма может быть расценено вполне в русле общепринятой практики.
Для разговора о псковских памятниках необходимо проследить взаимосвязь новгородских предшественников. При всей кажущейся типологической схожести ранняя новгородская архитектура отличалась разнообразием форм. Первая же новгородская постройка киевских мастеров начала XII в. — ц. Благовещения на Городище (заложена в 1103 г.) отличалась художественной находкой — продолжавшей западный фасад храма без галерей квадратной в плане и, надо думать, близкой в объеме Георгиевскому собору лестничной башней, полученной путем переосмысления композиции черниговского Спаса, Выдубичского и Берестовских храмов, может быть полоцкой Софии, и, главным образом, новгородской Софии. Именно в этом храме венчающий квадратную лестничную башню барабан главы стоит вровень с остальными, здесь башня является крайним завершающим звеном южного фасада, боковым акцентом западного.
Помимо композиционного примера софийская башня послужила образцом и при выборе размеров. Сторона квадрата новой башни равнялась внутреннему диаметру софийской. Лестничный марш сузился на треть.
Ориентация на главный храм города и чуть ли не единственную каменную церковь вполне естественна. Различие софийского и благовещенского планов следует рассматривать как изменение форм образца.
При определении размеров Благовещенской церкви внутренняя длина основного объема Софии была взята как наружная, общая ширина за счет ширины центрального нефа уменьшилась на толщину стены (Рис. 2).
Линия западных подкупольных столбов осталась на прежнем удалении от западной стены, нартекс относительно западного нефа Софии — слегка расширился. Наружные длины боковых нефов почти совпали (судя по реконструкции плана церкви П.А.Раппопорта), внутренняя длина центрального так же равнялась длине софийского бокового, т.е. нефы нового храма были почти одинаковой длины. Благовещенская центральная апсида от наружной оконечности до линии западной плоскости восточных подкупольных столбов равнялась длине внутреннего пространства центральной апсиды Софии до восточных столбов, т.е. она во внешних продольных размерах вписывалась в образец.
При этом изменились пропорции алтарного пространства. Длина его сократилась чуть ли не на три толщины стены, а ширина только на одну. Ширина восточного нефа была сохранена прежней. По отношению к боковым апсидам торцы межапсидных стенок остались на прежнем месте. Изменилась их толщина. Боковые апсиды Софии как бы примыкали к выступающей центральной. В новом храме, в месте соединения по-киевски небольшого выноса полукружия центральной апсиды с боковыми, толщина стен удваивалась до линии западных плоскостей восточных лопаток боковых фасадов, отмечающей границу поперечного нефа. Образовывались свойственные киевским храмам заплечики. Примыкавшая к восточному нефу центральная апсида имела правильную полуциркульную форму без учета слитых с ней стен боковых апсид точно вписывалась в софийскую.
В результате сопоставления планов храмов важно отметить явную зависимость в построении новых форм, определении их размеров и композиции от непосредственного образца с учетом предшествующего художественного опыта. При этом образец использовался зодчими не вполне системно. Результатом явилась еще не выверенная схема. Центральная апсида оказалась недостаточно крупной, почти равной боковым, лестничная башня — слишком массивной. И все же мастера создали новаторский художественный образ, оригинально переосмыслив образец, применив новые не свойственные ему элементы.
Следующая новгородская постройка — Никольский собор (заложен в 1113 г.) почти совпадает в плане с ц. Благовещения, что отмечал еще первооткрыватель этого храма М.К.Каргер. Их размеры в плане: ц. Благовещения 22,8 х 15,1; ц. Николы 23,65 х 15,35. Расхождение в ширине 0,25 м может свидетельствовать либо о неточности обмеров этого образца, либо разбивки плана. 0,85 м разницу в наружной длине (из-за большей толщины стены апсиды ц. Благовещения разница внутренних длин двух храмов еще существеннее) можно объяснить тем, что вынос центральной Никольской апсиды явно предполагалось сделать большим на толщину стены. В качестве основного образца зодчему, очевидно, вновь был указан главный храм города. Детали плана нового храма свидетельствуют о повторном к нему обращении. О близости объемных элементов ц. Николы и Софии в литературе уже упоминалось. Наружная длина ц. Николы, не считая выноса лопаток, равнялась внутренней основного объема Софии. Общая ширина за счет центрального нефа сокращалась только на одну толщину стены (Рис. 3). Нартекс так же как в ц. Благовещения был слегка расширен относительно размеров западного софийского нефа, но ширина второго ближнего к центру западного нефа была повторена, вероятно, в целях сохранения размеров подкупольного пространства малых барабанов. При этом западные подкупольные столбы оказались несколько сдвинутыми к востоку. По иному, чем в городищенском храме, решалась восточная часть здания (Рис. 4).
Внутреннее пространство центральной апсиды с одной стороны увеличилось относительно благовещенского на толщину стены. С другой стороны торцы межапсидных стенок сдвинулись к западу так, что если вписать центральную апсиду нового храма в софийскую, западные оконечности их стен совпадают.
Пространство апсид расширилось, стенки между ними стали тоньше, но заплечики остались как дань киевской традиции и как художественный прием для создания необычной слегка подковообразной формы апсид.
Вертикальные пропорции Никольского собора, как и других ранних новгородских храмов, находятся в явной зависимости от Софийского. А.И.Комеч считает неслучайным совпадение 10,8 м высоты хор в обоих постройках, принципиальную близость расположения окон: «София и для князя и для зодчих являлась образцом, причем некоторые элементы были повторены «буквально», «процитированы». Со «сжатым» планом и хорами «несколько вторгающимися в своды» высотные пропорции Никольского интерьера усилились.
При «мерности» горизонтального, опоясывающего храм движения рядов окон и ниш», увеличение этих рядов до четырех, т.е. более частое их повторение, чем в киевских прототипах, перемежение их вертикальных рядов лопатками служило тому же требованию в экстерьере (Рис. 5). Совпадение с Софийским собором высоты хор и диаметров явно программных боковых глав при уменьшении основных плановых размеров кардинально меняло основные пропорции образца. Увеличив наружный вынос и внутреннее пространство центральной апсиды, уменьшив и сдвинув западнее благовещенского образца восточный неф, зодчий уравновесил восточную и западную части храма (Рис. 4). Самостоятельная художественная воля проявилась здесь в создании чрезвычайно центричного квадратного в плане пятиглавого ядра с примыкающими равновеликими по ширине алтарем и нартексом. Составляющей же полученного образа явилось творческое сочетание размеров и форм уже двух новгородских образцов.
В значительный временной перерыв между строительством рассмотренных храмов иных построек в Новгороде не зафиксировано. Между тем в Киеве в это время (после 1106 г.) строится Троицкая церковь Печерского и собор Михайловского Златоверхого монастырей (заложен в 1108 г., завершен до 1113 г.), имеющие некоторые близкие новгородским храмам черты. Например, оформление внутреннего пространства апсид ц. Михаила очень близко Благовещенскому. Внутренние Михайловские размеры совпадают с наружными длиной и шириной трехнефного ядра новгородской Софии. Именно такое превосходство, возможно, имело особый смысл. Однако, непосредственным образцом здесь, скорее всего, была киевская София. Отношение к нему сродни вышерассмотренным в Новгороде (Рис. 6).
Длина и ширина ц. Михаила относительно трехнефного ядра Софии сократилась на толщину стены за счет сужения центрального нефа и сдвижки на запад полукружия центральной апсиды. При этом заплечики межапсидных стенок остались на прежнем месте. Не изменилась ширина восточного нефа и крайнего западного, соответствующего нартексу нового храма. Полностью, как и в Новгороде, совпали боковые нефы. Западный расширился на толщину стены, сдвинув к востоку подкупольный квадрат, компенсировав в объеме, вместе с укороченной апсидой, отсутствие западной галереи.
Расположение и форма лестницы могут вызвать как киевские, так и новгородские ассоциации, а вкупе с пристроенным к южному углу храмом позволяют с большой долей вероятности реконструировать трехглавие, существовавшее, надо думать, и в ц. Благовещения.
А.И.Комеч обращал особое внимание на проблему формирования типа закомарного храма , отмечая завершение этого процесса как раз в двух рассматриваемых киевских постройках. Остаются не вполне понятными предпосылки появления новой формы. Ответ на этот вопрос представляется возможным найти в новгородском образце. В черниговском Спасе, киевской Софии угловые части здания понижены относительно центральной, как и основания расположенных над ними барабанов глав. Расположением в одном или близком уровне оснований всех элементов перекрытия пятинефного ядра отличается новгородская София (Рис. 1). Зодчий Благовещенского храма, «вычленяя» трехнефный объем образца для копирования, вряд ли изменил систему высотного размещения его сводов, что косвенно подтверждается сохранившимися последующими постройками. Ему оставалось лишь изменить форму восточных сводов на цилиндрическую и обозначить их на фасадах закомарами. Поэтому, первое в истории древнерусской архитектуры размещение завершающих все прясла полукруглых закомар в одном уровне, наверное, впервые появилось именно в ц. Благовещения на Городище. Влияние Новгорода подтверждается высотными пропорциями ц. Михаила, не свойственными как более ранним, так и поздним киевским храмам (Рис. 7). Судя по реконструкции Ю.С. Асеева, высота ее четырехстолпного ядра меньше длины трех прясел бокового фасада примерно на толщину стены. В иных постройках разница как минимум удваивается.
Архитектурное решение Троицкого храма необычно расположением сводов и закомар в одном уровне, а также совмещением четырехстолпного верхнего сооружения с трехпролетным воротным проездом в один вытянутый по вертикали объем. Похоже, оно навеяно впечатлениями от новгородских пропорций, усиленных центричностью квадратного плана с равноудаленностью подкупольного квадрата от всех четырех фасадов. Отзвук этой центричности можно видеть в постройках 10-х гг. Новгорода. В Михайловской же церкви, как и в Благовещенской, западная стена еще удалена от подкупольного квадрата на толщину стены дальше, чем восточная.
Рождественский собор Антониевого монастыря (заложен в 1117 г.) так же ориентирован на Софийский. Помимо пропорций об этом свидетельствуют две существенные детали. Как и в Софии у межапсидных стенок здесь отсутствуют заплечики. С ее хор, очевидно, перекочевали сюда восьмигранные западные столбы с импостами. Внутренние размеры пятиглавого ядра Никольского собора повторены как наружные в Антониевском. По ширине храмы расходятся на 2,65 м — т.е. чуть более двух толщин стен. Появившийся позднее нартекс вписывается во внутренние размеры Никольского нартекса. Можно предложить и другое соотношение: длина нового храма определялась, при совпадении центральных апсид, расположением западной стены на линии западных столбов образца. Восточные столбы выстраивались вдоль линии торцов его межапсидных стенок (Рис. 8).
Рождественский собор для того времени необычайно мал. Пока не ясны габариты и тип ц.Федора 1115 г. — недостающего звена в цепи новгородских построек начала века. Но ближайшим аналогом типоразмера может быть предложена построенная лишь около 10 лет до этого ц. Троицы в Киеве. Планы обоих храмов почти совпадают — общая ширина (12 х 12,5 м — ц. Троицы; ширина 12,7 м — ц. Рождества), местоположение столбов, центричное расположение подкупольного квадрата (Рис. 9). Отсутствие хор и, в связи с этим, свободно стоящие западные опоры в Антоньевом храме — деталь уже имевшаяся в Троицком. Разница планов заключается лишь в расположении алтарных апсид, как бы вдвинутых в восточный неф в киевском храме и, наоборот, приставленных к нему в новгородском.
Георгиевский собор (заложен в 1119 г.) превышает размеры ц. Благовещения в длину на 4 м, в ширину на 3,2 м. При этом размеры лестничной башни и ширины нартекса сохранены. В результате по отношению к основному объему башня стала пропорционально меньше. Если в ц. Благовещения ширина ее равнялась центральному нефу, на западном фасаде чередовались две пары равновеликих прясел, то в Георгиевском
соборе слегка уменьшенное западное прясло башни, лишь немного превосходящее его малые нефы, гармонично вошло в этот западный ряд под началом центрального.
В плановых размерах собора нашли отклик параметры Михайловского храма, сокращенные на 1,8 м в западной части, за счет чего была достигнута принятая в ц. Троицы, Никольской и Рождественской равноудаленность западного и восточного фасадов от центра. Роль основного образца, надо думать, и в этом случае исполняла Новгородская София (Рис. 10). Новый храм превышал ее ядро в длину и ширину на толщину стены за счет боковых и западного нефов, как и раньше пропорционально сужая центральный.
Архитектура Пскова XII в. в последние годы остается объектом пристального внимания ученых. Еще неразрешены многие вопросы. Кроме того, что не найден древний Троицкий собор и о времени его строительства можно судить лишь на основе письменных и графических источников, идет спор даже об относительной датировке двух сохранившихся храмов. Нет полной ясности в характере византийского и новгородского влияний на формы Спасского и Иоанновского храма, а их на ладожские.
В недавней статье В.А.Булкина была отмечена надежность датировки окончания строительства ц. Дмитрия 1143-1144 гг., но не дата ее закладки. Предполагается, что Всеволод мог быть захоронен в деревянной церкви и затем на месте погребения возвели каменную. Аналогом Троицкому автор привел новгородский Георгиевский собор из-за сходства пропорций планов, трехглавых композиций, значительности их размеров (если верить реконструкции А.А.Тица ). Хотя декор глав над нартексом по рисунку XVII в. не принадлежал XII в., в размещении глав могла повторяться первоначальная композиция с возможным соответствием посвящению храма.
Судя по большим затратам (400 руб.) на разборку собора и крупному изображению его в перестроенном виде на иконах, использованное древнее основание могло быть больших размеров. Сомнения Вл.В.Седова в реконструкции А.А.Тица , с примерными размерами храма 21 х 34 м, можно было бы поддержать в связи с отсутствием аналогов на северо-западе.
Самый крупный Георгиевский собор вписывался бы в основной объем Троицкого. Между тем южные и восточные столичные храмы середины XII в. имели близкие габариты (Успенские соборы во Владимире 27,5 х 17,6 м, Владимире-Волынском 34,7 х 20,6 м и в Рязани 31,6 х 20 м). Новгородским зодчим наверное были известны большие храмы XI в. (Спасский в Чернигове 33,2 х 22,1 м, Успенский в Киеве 35,6 х 24,2 м, Борисоглебский в Вышгороде 42 х 24 м). А.А.Тиц утверждал разность проектной и обмерной сажени, исходя из «полного совпадения», при наложении реконструкции плана на ныне существующий, «внутреннего контура стен и местоположения столбов» . Если же допустить одинаковость примененных мер, равных «казенной сажени» в 1,89 м, то «совершенно точно установленные» внутренние длина и ширина старого храма в 6,5 х 10,5 саж., при размерах нового в 10 х 17 саж. = 18,9 х 32,2 м, будут 12,29 х 19,85 м. Эти параметры близки наружным Иоанновского храма 12,8 х 19,5 м, что может косвенно свидетельствовать о их взаимосвязи, так же как небольшие размеры последующих псковских храмов вряд ли предполагают крупный масштаб потенциального образца. Наблюдаемое в иных столицах стремление повторить композиционный строй главного городского храма в последующих, заставляет видеть в отличиях Иоанновского храма от новгородских прообразов — в трехглавии, пониженных пропорциях, внутристенной лестнице — влияние Троицкого собора. И все же для главного храма города размеры 15 х 21 м маловаты. Их превышает не только монастырский Георгий, корпорационный Иоанн на Опоках (16 х 24,6 м), но и ладожский Климент (18 х 24 м), хотя в этих случаях и могла существовать взаимосвязь размеров.
В литературе уже обращалось внимание на близость Иоанновского собора Антониевскому с пристроенным нартексом (Рис. И). Сопоставление планов церквей показывает взаимосвязь не только в совпадающих деталях, но и в логике их изменений.
Можно считать, что по ширине храмы одинаковы (Рождественский — 12,7 х 19,2 м; Иоанновский — 12,8 х 19,5 м). Казалось бы, по длине они расходятся ненамного. Но при сопоставлении храмов наблюдается тенденция удлинения Иоанновского на толщину стены. С одной стороны это происходит за счет устройства внутристенной лестницы в западной стене. Но, сократившись на западе, длина в интерьере была увеличена за счет алтарных апсид, При этом столбы остались на прежнем месте. Их форма зависела от образца: восточные повторены Т-образными, западные — гранеными снизу, крайние западные, скругленные снизу, стали по линии стены новгородского нартекса. Подкупольный квадрат оказался по-новгородски равноудаленным от западной и восточной оконечностей постройки.
Оригинальность форм Спасского храма и близость Иоанновского его пропорциям позволили А.И.Комечу предположить производность художественного решения последнего от первого . По мнению В.Д.Саробьянова, достаточное количество времени у артели для строительства ц. Спаса и у заказчика для присутствия при нем и при росписи могло быть только в начале 1140-х гг. М.И.Мильчик и Г.М.Штендер поставили храм в начало 1150-х гг. непосредственно перед ладожским строительством . Выявление для каждой постройки конкретного образца, реконструкция мотивов его переосмысления позволяет предложить дополнительную аргументацию в защиту одной из гипотез.
Близость ц. Климента в Ладоге (заложена в 1153 г.) к построенному ранее псковскому Спасскому собору Мирожского монастыря неоднократно отмечалась в литературе . При сравнении ее с признанным образцом, прежде всего, отметим аналогичное решение восточной части. Три апсиды так же примыкали к трансепту без поперечного нефа, из-за чего отсутствовали восточные членения на боковых фасадах. «Не может быть сомнения, что столь характерные черты, отмеченные лишь в двух памятниках русского зодчества XII в., вызваны одинаковым объемным решением восточной части здания: резким понижением боковых апсид и выделением центрального крестообразного пространства», — таково мнение исследователей ц. Климента .
В Мирожском соборе восточная стена храма прочитывается как самостоятельная перегородка. Ее широкая западная плоскость продолжается поверхностью восточной подпружной арки. Западные проемы в апсиды, при малых размерах и смещении от центра стены, подчеркивают ее монолитность. Ее толщина, обозначенная вверху подпружной аркой, прослеживается в нижней части, выявляется расположенными рядом более высокими проходами в боковые апсиды. Рельефная внутренняя поверхность стен апсиды контрастирует со спокойной гладью восточной стены. Продольные подпружные арки отчасти даже выглядят укрепленными на кронштейнах на этой стене. В ц. Климента внутренняя замкнутость ее боковых апсид, выявленность восточного рукава центрального креста подчеркнуты новой деталью — смещенностью проемов из центральной апсиды к востоку. Исчезновение восточных столбов в толще стен, превращение в Г-образные их участки по образцу западных мирожских, выражено здесь сильнее, чем в Пскове. В ц. Георгия, заложенной вероятно до Климентовской, с отсутствующим по-псковски восточным нефом, восточные опоры предполагались еще Т-образными (С.Лалазаров).
В западной части ладожского храма происходит возвращение от мирожского к традиционному типу с отдельно стоящими столбами и хорами в нартексе. Со стороны центрального нефа угловые палатки под хорами открыты в него во всю ширину. Образовывается откровенно плоская лишенная лопаток, отделяющая нартекс, перегородка с проемами, симметричными проходам в апсиды. Таким образом, подчеркивается замкнутость и зальность основного двустопного пространства. Найденное решение можно поставить в один ряд с Антониевским, Иоанновским, Дмитриевскими вариантами высвобождения интерьера. Отсутствие лопаток у стены нартекса, казалось бы, естественно в свете предшествующих поисков, но может объясняться и программным требованием заказчика.
В.В.Седов, сравнив ц. Климента с болгарскими храмами IX-Хвв., показал, что в Ладоге воспроизводился очень близкий к ним расположением деталей интерьера двустолпный тип здания . Но здесь присутствовала лишь идея этого конкретного типа, воплощенная исходя из усвоенных новгородско-псковской артелью собственных навыков. Как заметил В.В.Седов, «византийский замысел имел здесь провинциальное выражение» . Двустолпие с отделяющей нартекс плоской перегородкой, по-видимому, надо считать навязанным местному зодчему заказчиком византинизмом, следствием его представления о строгом соответствии образцу.
Главный общегородской храм, с характерным миссионерским посвящением, совпадающий в плане с большим новгородским собором Юрьева монастыря, взятым без нартекса, был заложен на посаде. Видимо, соразмерные ладожскому детинцу малые формы ц. Георгия не удовлетворили Нифонта. Но, попытавшись приспособить мирожский тип к большому городскому собору, Нифонт получил не вполне удачный художественный образ. В интерьере соединялось стремление к зальности двустолпного пространства в сочетании с элементами крестообразности и базиликальности. Снаружи боковые фасады, судя по формам упавшей западной стены, увенчивались тремя закомарами, как если бы это был 4-столпный храм. Однако глава, сдвинувшись на одно деление, расположилась по линии восточных закомар. Должна была казаться огромной, уравновешивавшая западную часть, центральная апсида. Полученное соотношение объемов, как это заметил В.В.Седов, близко переяславским храмам конца XI в., но получено путем соединения новгородско-псковских элементов.
При сопоставлении планов псковского и ладожского храмов, зависимость размеров представляется несомненной (Рис. 12). Ц.Спаса точно вписывается во внутренние габариты ц. Климента без нартекса (отличия по ширине 15,3 и 18 м). Если к полученному продольному размеру последней добавить ширину западного нефа первой, взятую снаружи с лопатками, получим храм с нартексом. Наблюдается зависимость и в изменении внутренней структуры.
При удлинении на толщину стены центральной климентовских апсид, линии восточных стен обоих храмов совпадают. Продольная сторона климентовского подкупольного квадрата длиннее мирожского на толщину стены, т.е. на этот размер сдвигается линия западных подкупольных столбов.
За счет их большей толщины климентовский западный неф уже мирожского. При увеличении размеров храма на две толщины стены, подкупольный квадрат увеличился на одну толщину, т.е. пропорционально уменьшился. Восточная часть удлинилась на толщину стены, западная, до нартекса, осталась прежних размеров, сдвинувшись за счет увеличения подкупольного квадрата. Он же оказался на толщину стены ближе к восточной оконечности храма, чем к западной, как это было еще в Благовещенской и Михайловской церквях.
Конструктивная близость первых ладожских храмов мирожскому позволяет рассматривать их как единую группу близких по времени и по авторству. В них разрабатывалась общая тема на основе абстрактных византийских прообразов и конкретных новгородских образцов. Тема продолжала звучать и в Успенской церкви, хотя в ней проиллюстрирован следующий этап выхода из мирожского типа. Между тем Иоанновский собор принципиально далек Мирожскому. В нем есть еще новгородская центричность — равноудаленность восточной и западной границ от центра, нарушенная уже в ц. Дмитрия.
Длина Дмитриевской церкви совпадает с Иоанновской, взятой без нартекса (Рис. 13). При этом восточные столбы остаются на прежнем месте. При сокращении ширины храма на толщину стены (отличия по ширине 12,3 м (взято по фундаментам) и 12,8 м) за счет центрального нефа, алтарь получил более вытянутые пропорции. За счет утолщения западной стены, сохраняющий свою ширину западный поперечный неф сдвинулся вместе со столбами. Способ изменения образца не нов. Обратную взаимосвязь вряд ли возможно предположить. Удлиненный алтарь задан именно Иоанновским храмом. К примеру, Антониевский совершенно не подходит на эту роль. Значит, строительство ц. Иоанна происходило до Дмитриевской 1143 г. В этом храме меняется и отношение к центричности.
Расстояние от подкупольного квадрата до западной оконечности храма ближе здесь примерно на две толщины стены, чем до восточной. Такое же соотношение прослеживается и в Мирожской церкви.
Поставив ц. Спаса на первое место в ряду псковских построек, ей будет трудно подыскать образец. На эту же роль определенно подходит п. Иоанна (Рис. 14). Спасская точно вписывается во внутренние ее размеры по длине и превосходит наружные по ширине (12,8 х 19,5 м — ц. Иоанна; 15,3 х 16,5 м — ц. Спаса).
При этом восточные границы подкупольного квадрата, как обычно, совпадают, на запад он увеличивается на толщину стены. По-видимому, ц. Спаса все же замыкает ряд псковских храмов, а в художественном плане составляет с ладожскими единую группу.
Иоанновский храм принципиально отличается от новгородского образца. В свою очередь отлично от него решение Дмитриевского. Иная и ц. Спаса. Однако во всех случаях работала одна артель. В Спасской, Георгиевской и Климентовской церквях присутствует византийская тема, воплощение же ее принадлежит местной артели, перерабатывающей новые идеи и постоянно тяготеющей к традиционным формам и приемам. Не проявившим себя ни в технике, ни в деталях, автором идей вполне мог быть и сам заказчик Нифонт.
Приведенные соотношения могут быть уточнены при сопоставлении более детальных обмеров планов и дополнены высотными. В связи с этим была бы весьма желательной подробная публикация памятников, например, в масштабе 1:100.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Раппопорт П.А., 1982. Русская архитектура Х-ХШ вв. А.
2. Комеч А.И., 1987. Древнерусское зодчество конца X — начала XII в. М.
3. Булкин В.А., 1993. Архитектура Пскова XII в. (вопросы датировки) // Программа «Храм». СПб.
4. Тиц А.А., 1976. Обмерные и проектные чертежи XVII в. Троицкого собора в Пскове // Средневековая Русь. М., 1976.
5. Седов Вл.В., 1992. Псковская архитектура XIV-XV вв. М.
6. Михайлов С. П., 1982. Исследования собора Иоанна Предтечи в Пскове // КСИА, Вып. 172. М.
7. Комеч А.И., 1993. Каменная летопись Пскова XII – начала XVI в. М.
8. Мильчик М.И., Штендер Г.М., 1988. Западные камеры собора Мирожского монастыря во Пскове // Древнерусское искусство: Художественная культура X — первой половины XIII вв. М.
9. Большаков Л.Н., Раппопорт П.А., 1985. Раскопки ц. Климента в Старой Ладоге // Новое в археологии Северо-запада СССР. Л.
10. Седов Вл.В., 1992. Собор Спасо-Мирожского монастыря: иконография и происхождение типа // Архив архитектуры. Вып. 1. М.
АРХЕОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ ПСКОВА И ПСКОВСКОЙ ЗЕМЛИ
Институт археологии Российской Академии Наук
Псковский государственный научно-исследовательский археологический центр
МАТЕРИАЛЫ СЕМИНАРА
1995 год

Великий Новгород был одним из крупнейших городов Древней Руси и политическим центром Новгородской феодальной республики, земли которой простирались до Урала и берегов Ледовитого океана. Своеобразные экономические и социальные условия в конечном счете определили особую остроту и силу столкновения двух начал: культуры церкви и . феодальных верхов с культурой торгово-ремесленных слоев. В области идеологии это сказалось в возникшем здесь в XIV веке городском еретическом движении стригольников, отрицавших основы церковной феодальной иерархии. Явления общественной жизни наложили определенный отпечаток на художественное развитие, и в частности на зодчество.

В Новгороде в XIV—XV веках, как и раньше, храмы возводят по заказу бояр, архиепископа, купцов, корпораций уличан, как и прежде, новгородские зодчие — выходцы из городской ремесленной среды — вносят в свои произведения живую творческую мысль и народные художественные вкусы. В то же время на развитие архитектуры воздействуют и консервативные тенденции, особенно нарастающие в XV веке в связи с упорным сопротивлением новгородского боярства включению Новгорода в состав Русского централизованного государства.

Сходным с Новгородом был общественный строй его «младшего брата» — Пскова. При большом значении веча власть здесь также фактически принадлежала боярству, однако менее сильному, чем новгородское; важную роль играло купечество. Постоянная борьба на западном пограничье Руси поднимала значение народного ополчения и политический вес городских низов. Культура и искусство Пскова отличались большим, чем в Новгороде, демократизмом.

Монументальное строительство раньше возрождается в Новгороде, переживая уже в XIV веке пору блестящего расцвета. Самостоятельная псковская школа зодчества в это время только начинает слагаться, достигая расцвета в XV—XVI веках. В XIII—XIV веках, в период постепенного возрождения каменного строительства, важнейшую роль играло деревянное зодчество, оказавшее, как можно думать, существенное влияние и на развитие каменной архитектуры.

Во второй половине XIII и первой половине XIV века (то есть за целое столетие) в Новгородской земле было построено лишь несколько небольших каменных церквей. Однако даже в таких трудных условиях зодчие искали новые формы, которые придали бы цельность и художественную выразительность их скромным постройкам.

Уже а маленькой церковке Перынского скита под Новгородом (по-видимому, середина XIII века) ощутимы существенные изменения. Исчезают боковые апсиды, промежуточные фасадные лопатки; статичное позакомарное покрытие фасадов сменяется более динамичным трехлопастным. Это придало зданию монолитность и собранность. В церкви Николы на Липне (1292) при той же композиции несколько усилены декоративные элементы: линию трехлопастного завершения фасадов повторяет размещенный под нею аркатурный поясок. В первой половине XIV века поиски нового еще сосуществуют со старыми традициями. Церковь Спаса на Ковалеве (1345) повторяет исконное позакомарное завершение фасадов. Но три притвора храма, различные по величине и форме, напоминают «прирубы» деревянной церкви, а фасадные лопатки сохранены лишь на углах и как бы имитируют концы рубки «в обло». В церкви Успения на Волотовом поле (1352) упрощаются черты, отмеченные в облике церкви Николы на Липне: здесь нет наружных лопаток, и монолитный объем стройного четверика завершается трехлопастным покрытием. Асимметрично расположенные притворы придают живописность композиции. Зодчий стремится достичь единства и свободы внутреннего пространства, широко расставив столбы и скруглив их западную пару. В церкви сохранялась прекрасная фресковая роспись. Как Ковалевская, так и Волотовская церковь были разрушены во время Великой Отечественной войны.

В XIII—XIV веках новгородская строительная техника существенно изменилась. Церковь Перынского скита построена еще в типичной для XII века технике кладки из перемежающихся рядов известняковой плиты и плоских кирпичей на известковом растворе с цемянкой. Но уже в церкви Николы на Липне стены целиком сложены из отесанных лишь с лицевой стороны камней различного размера и даже различных пород. Оконные проемы, а также верхние части здания—своды и барабан — сложены из кирпича нового типа — квадратной или брусковой формы, толщиной 9—10 сантиметров. Возможно, что такой кирпич был воспринят новгородцами из соседней Риги.

Во второй половине XIV века растет экономическое и политическое могущество Новгорода. Широко развивается и монументальное строительство, опирающееся на определившиеся в XIII — начале XIV века традиции. В эту пору складывается классический тип новгородского храма, прекрасными образцами которого служат церкви Федора Стратилата на Ручье (1361) и Спаса Преображения на Ильине улице (1374). Это крупные здания, резко выделявшиеся из окружающей деревянной застройки. Зодчие отказываются от излишней лаконичности и делают храмы подчеркнуто нарядными. Именитых заказчиков — новгородских бояр — интересует прежде всего внешний эффект. На фасады здесь вновь возвращены членящие их лопатки, трехлопастной линии завершения вторит многолопастная кривая аркатуры, плоскости стен оживлены разнообразными нишками, бровками, декоративными крестами, создающими сочную игру светотени. Мощная апсида украшена на двухъярусной аркадой из полуваликов. Особым богатством декора и изысканностью пропорций отличается церковь Спаса на Ильине. Храм этот сохранил остатки фресковой росписи, исполненной Феофаном Греком.

Церковь Федора Стратилата на Ручье в Новгороде. План и восточный фасад

Постройки конца XIV—XV веков многократно повторяют сложившийся тип. Таковы, например, церкви Иоанна Богослова на Витке (1383), Петра и Павла в Кожевниках (1406, ил. 44) и другие. Церковь Петра и Павла полностью восстановлена в первоначальном виде, с неоштукатуренной поверхностью стен. Кладка из камней неправильной формы и различных оттенков в сочетании с лопатками и арочными перемычками, исполненными из брускового кирпича, создает здесь удивительно живописное впечатление.

Тип новгородского храма, сформировавшийся к середине XIV века, в дальнейшем продолжал применяться в строительстве около ста лет без каких-либо существенных изменений.

Так, церковь Двенадцати апостолов (1455) мало отличается от созданной за век до нее церкви Федора Стратилата. По старой схеме возведена в 60-х годах XV века церковь Симеона в Зверине монастыре и перестроена церковь Дмитрия Солунского. Конечно, в некоторых из этих построек есть новые черты и даже конструктивные изменения: появляется подцерковье (подклвг). Однако снаружи подклет никак не выражен, и общий облик храмов не меняется. Интенсивный процесс развития архитектурных форм, характерный для XIV века, в XV столетии как бы приостановился.

44. Церковь Петра и Павла в Кожевниках. 1406. Новгород

Показательно, что параллельно с новым строительством в Новгороде в середине XV века проводилась реконструкция храмов XII века (например, церкви Ивана на Опоках, Уверения Фрмы на Мячине и других). Реконструкция эта фактически сводилась к полной перестройке всего здания, но с повторением форм XII века. Новгородское зодчество XV века стремилось сохранить в неприкосновенности свои традиции, сопротивляясь новым веяниям, которые могли бы пойти в разрез с такой «охранительной» тенденцией. Несомненно, что это явление было связано с общей направленностью политики новгородского боярства на последнем этапе борьбы с Москвой. Когда же по тем или иным причинам новгородские правители были вынуждены прибегать к помощи приезжих зодчих, они скорее обращались на Запад, чем к Москве. Очень типично в этом отношении, что новгородский архиепископ Евфимий пригласил в 30-х — 40-х годах XV века немецких мастеров, носителей запоздалой готики. Да и сама его идея создать в центре Новгородского детинца как бы самостоятельный феодальный замок с высокой башней имеет скорее западноевропейский, чем русский характер. Этот комплекс позже был перестроен, и в более или менее первоначальном виде сохранились лишь фрагменты дворцовых помещений и большая Евфимиева палата, перекрытая готическим сводом на нервюрах, сходящихся к столбу в центре зала (ил. 46).

Троицкии собор в Пскове. Реконструкция Ю. П. Спегальского

В конце XV века Москва вооруженной рукой подчинила Новгород. Отныне все крупное строительство в Новгороде и Новгородской земле проводится по указу из Москвы. Существенно изменился и состав заказчиков, поскольку многие новгородские бояре были отправлены в другие города, а в Новгород переселены московские купцы. Конечно, сложившиеся традиции зодчества нельзя было сразу уничтожить и заменить новыми: в строительной технике и архитектурных формах построек XVI века часто еще ощущаются старые новгородские особенности. Однако основная линия развития новгородской архитектуры со времени потери Новгородом политической независимости быстро шла на сближение с общерусскими формами. Самостоятельное развитие новгородской архитектуры закончилось.

Зодчество Пскова до XIV века целиком относится к кругу новгородской архитектуры. Лишь с отделением Пскова от Новгорода и становлением его политической самостоятельности сложились предпосылки для формирования собственно псковской архитектуры. Первые признаки этого можно отметить уже в соборе Снетогорского монастыря (1310), представлявшем почти точную копию Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря. Это повторение имело определенный идейно-политический смысл; противопоставление Снетогорского собора новгородским архитектурным формам. Видимо, Мирожский собор XII века казался псковичам олицетворением местной архитектурной традиции.

Крупнейшим памятником псковского зодчества второй половины XIV века был не дошедший до нас Троицкий собор, созданный в 1365—1367 годах на старой основе рухнувшего здания XII века. Известный нам по весьма точному рисунку конца XVII века собор сохранял существенные особенности композиции храма конца XII века: ярусность объема, пониженная западная часть (нартекс), притворы с трехлопастными фасадами и подчеркивавшие динамику здания пучковые пилястры. Угловые своды в четверть окружности были опущены, так что центральные закомары фасадов резко поднимались кверху. Постамент под барабаном, видимо, отвечающий повышенным подпружным аркам, высоко поднимал главу, имевшую сравнительно небольшой размер. Сделанная значительно позже деревянная кровля органически вошла в сложный силуэт собора, основной четверик которого приобрел шестнадцатискатное покрытие. Позже к восточным углам собора примкнули симметричные приделы в виде маленьких храмиков с восьмискатной кровлей. Таким образом, зодчий этого храма продолжил творческую переработку крестовокупольной системы, начатую русскими мастерами еще на рубеже XII—XIII веков, и как бы предвосхитил композиционные приемы русского зодчества XVI века. Последующая история Пскова более не выдвигав ла перед архитектурой задач такого масштаба и идейного значения.

Памятники псковской архитектуры XIV и второй половины XV века почти не изучены, и судить о процессе развития можно лишь очень приблизительно. Уже в XIV веке зодчие отказались от кирпича и перешли к кладке из местной плиты, что вызвало необходимость обмазки фасадов известковым раствором для предотвращения быстрого выветривания камня. Это придавало постройкам мягкость, пластичный, как бы лепной характер.

От второй половины XV века хорошо сохранилась небольшая четырехстолпная церковь Успения в Мелетове (1461—1462). Ее средняя апсида — полукруглая, а боковые — прямоугольные. При повышенных подлружных арках средние членения фасадов сильно приподняты, и плоские лощилцовые покрытия образуют такую же сложную шестнадцатискатную систему, как у Троицкого собора, видимо, вдохновлявшего псковских строителей. Такое же завершение, очевидно, имели псковская церковь Косьмы и Дамиана с Примостья (1462, верх перестроен в XVI веке и некоторые храмы Довмонтова города, открытые раскопками в Пскове.

Даже в XV веке еще сохранялись многие элементы, роднившие псковское и новгородское зодчество. Это понятно: ведь обе школы объединяли общие традиции, сходные строительные материалы, тесные культурные связи. В таких условиях больше удивляет самостотельность псковского зодчества, чем его близость архитектуре Новгорода.

В XIV—XV веках псковичи значительно чаще строили оборонительные, чем культовые сооружения. Вытянутая узкой полосой вдоль грниц с Литвой и рыцарским Ливонским орденом, Псковская земля нуждалась в постоянном укреплении своих рубежей. Одной из сильнейших каменных крепостей был Изборск (1330, перестройки XV века), и сейчас поражающий суровым величием стен и башен. Во второй половине XV века в Псковской земле появились крепости, более или менее прямоугольные в плане, с башнями на углах, что позволяло обеспечить фланкирующий обстрел вдоль всего периметра стен. Это первые на Руси «регулярные» крепости.

Крупнейшей работой стало расширение у креплений самого Пскова. С 1393 по 1452 год все деревянные укрепления центральной части города — древнего детинца, который псковичи называли Кромом,— были заменены каменными стенами. Быстрое расширение территории города сопровождалось постройкой новых оборонительных линий К XVI веку общее протяжение крепостных стен Пскова достигло девяти километров.

20.2. АРХИТЕКТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ НОВГОРОДА И ПСКОВА

В период феодальной раздробленности своеобразная архитектурная школа возникла и на северо-западе Древней Руси. В 1137 г. после народного восстания Новгород получил политическую независимость. Возникло новое мощное государство, которое в русских летописных источниках получает наименование «Господин Великий Новгород» . Зодчество Новгорода и Пскова развивалось совместно и взаимосвязано до 1348 г., пока Псков не был признан в качестве независимого государства. В XII столетии Новгород превратился в один из крупнейших городов Европы. Территория Новгородской республики простиралась от Балтики до Уральских гор. Население города составляло 50 тыс. человек, а после 1245 г. доходило до 300 тыс. человек. Монументальное зодчество в городе прерывалось только на 50 лет, в то время как в остальной Руси, пострадавшей от монгольского нашествия, каменное строительство прервалось на 200 лет. Помимо Новгорода и Пскова каменное строительство продолжалось только в избежавших нашествия Смоленском и Полоцко-Витебском княжествах и Галицко-Волынской Руси, также избежавшей монгольского погрома (рис. 20.15, 20.16).

Памятники архитектуры этого периода, сохранившиеся в западнорусских землях, содержат элементы раннеготических архитектурных форм, к подобным памятникам

Рис. 20.15

Софийский собор г. Полоцка (Республика Беларусь). XI в. Реконструкция

Рис. 20.16

Свято-Васильевская церковь-ротонда, г. Владимир-Волынский. XIII в.

можно отнести Благовещенский собор Супральского православного монастыря под Белостоком, Богоявленский собор в Гомеле, крепостные башни XIII в. в городах Холм и Каменед-Литовский. Во Владимире-Волынском во время археологических раскопок 70-х гг. XX в. раскрыты фундаменты круглой церкви-ротонды диаметром 20 м. Подобный тип сооружения не применялся в этот период в русском зодчестве.

Новгородская архитектурная школа после 1137 г. раскрывает себя в небольших объемах. Таковы, например, возведенные в 1292 г. храмы Николы на Липне и Успения на Волотовом поле (рис. 20.17). Однако наиболее выразительными памятниками новгородской архитектуры являются Софийский собор (1045-1052) и Георгиевский собор (1119-1130) Новгородского Юрьева монастыря (см. цв. вкл., ил. 27). Новгородская София — пятинефное крестово-купольное здание с широкими хорами (рис. 20.18). Собор имеет пять глав, три абсиды, одну галерею и одну лестничную башню, ведущую на хоры. Объем собора воспринимается как единое целое. Большие плоскости стен, расчлененные лопатками, похожими на романские контрфорсы, замкнутость галерей придают собору ощущение мощи и монументальности. Высота собора превосходит высоту киевской Софии на 2 м и составляет 29 м. Стены и своды собора расписаны фресками, в отличие от киевской Софии, где в интерьере присутствует мозаика. Георгиевский собор Юрьева монастыря шестистолпный. По монументальности он превосходит новгородскую Софию. Высота собора подчеркивается четырьмя рядами оконных пролетов и ниш. Интересно трехглавие собора. Массивная основная глава дополняется двумя меньшими, поставленными по краям западного фасада здания. Интересно, что форма западного фасада частично напоминает нартекс романских соборов Западной Европы. После 1170 г. в Новгороде начинается массовое строительство небольших одноглавых четырехстолпных храмов с тремя абсидами. Яркими примерами подобных храмов можно считать Георгиевскую церковь в Старой Ладоге (1180) и храм Петра и Павла в Новгороде (1185-1192) (рис. 20.19).

Рис. 20.17

Храм Успения на Болотовой поле. 1292 г. Фото К. Л. Соловьева

Рис. 20.18

Софийский собор, г. Великий Новгород.

1045-1052 гг. Фото К. Л. Соловьева

Рис. 20.19

Георгиевский собор в Старой Ладоге. 1180 г. Реконструкция В. Д. Сарабьянова

Все новгородские сооружения этого периода возводятся из удобного для обработки местного камня-известняка. Часто поверхность стен затирали розовым известковым раствором с цемянкой. Во второй половине XIV в. господствующим типом храма в городе становится четырехстопный одноабсидный храм с покатым покрытием и одной главой. При этом процветание города в этот период сказывается на увеличении размеров храмов и их большей нарядности. Классическими памятниками этого периода можно назвать храмы Федора Стратилата на Ручью, Спаса на Ильине улице, Св. мученика Никиты и Св. апостола Филиппа, Иоанна Богослова (1348) (рис. 20.20, 20.21).

Рис. 20.20

Церковь Спаса на Ильине улице, г. Новгород. 1374 г. Фото К. А. Соловьева

Рис. 20.21

Церковь Св. мученика Никиты и Св. апостола Филиппа в Новгороде. 1527-1528 гг. Фото К. А. Соловьева

Рис. 20.22

Храм Бориса и Глеба в Новгороде.

1479-1482 гг.

В 1478 г. Новгород потерял свою политическую независимость. Его воссоединение с Русским государством повлекло за собой и изменение его архитектуры. Ярким примером доминирования элементов московской архитектуры в сооружениях Новгорода этого периода можно считать пятиглавый, что нехарактерно для новгородской архитектуры, четырехстопный, трехапсидный храм Св. Бориса и Глеба (1479-1482) (рис. 20.22).

Псковская архитектурная школа вначале была схожа с новгородской по своему художественному образу. Однако после обретения Псковом политической независимости в 1348 г. она стала развиваться самостоятельно. Основное отличие псковских храмов от новгородских — это их либо приземистый, небольшой объемный характер, либо крепостной характер, когда храм поставлен на высокий подклет и обстроен множеством приделов и притворов. В начале XV в. в псковской архитектуре получает свое развитие бесстолпный тип храма с восьмискатным покрытием (рис. 20.23). Псковские храмы выложены из местного камня — плитняка на известняковом растворе, они имеют более толстые стены, круглые колонны и мощные столбы крылец. В отличие от Новгорода и иных русских земель, храмы Пскова имеют еще одну важную архитектурную особенность. Храмы Пскова не имеют больших колоколен, а в архитектурном ансамбле храмов часто можно встретить небольшую каменную звонницу, либо стоя-

Рис. 20.23 Псковский храм с восьмискатным покрытием

Рис. 20.24

Церковь Св. Василия Великого с Горки, г. Псков. 1431 г.

Рис. 20.25

Церковь Покрова Богородицы от Пролома, г. Псков. 1544-1582 гг.

щую отдельно от храма, либо сочлененную с боковой или западной стороной храмового здания. Можно привести примеры знаменитых псковских храмов Св. Василия Великого с Горки (1431), Покрова Богородицы от Пролома (XIV-XVII вв.) (рис. 20.24, 20.25).

Рис. 20.26

Поганкины палаты, г. Псков. Реконструкция

Однако наиболее ярким примером раннего псковского зодчества можно назвать Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря (1136-1156), который строился как высокий крестообразный в плане храм, увенчанный широким барабаном и шлемовидным куполом (см. цв. вкл., ил. 28). В конце XIII в. собор был перестроен. Пробивались стены в западных угловых помещениях, над пониженными объемами собора надстраивались так называемые палатки. Благодаря этому прясла западного фасада становятся равной высоты и завершаются тремя закомарами. Памятники гражданской и оборонной архитектуры также сохраняют в Пскове свою самобытность. Так, например, Псковский Кремль — Кром выполнен из местного камня с покрытием деревянными шатрами. Он выдержал знаменитую осаду города 1581 г. войсками польского короля Стефана Батория. Очевидец этих событий, польский историограф и духовник короля ксендз Ян Пиотровский, описывая Псков, восклицает: «Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! Точно Париж. Помоги нам, Боже, с ним справиться». Помимо кремлевских укреплений, Псков сохранил много памятников гражданской архитектуры. В их числе Поган- кины палаты (рис. 20.26), дом посадника и многие другие. Безусловно, русская архитектура рассматриваемого периода может быть названа национальной, своеобразной и не имевшей аналогов ни в Европе, ни в Византии.

  • Спегальский Ю. П. Псков. Историко-художественный очерк. Л.;М.: Искусство, 1946.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *