Материя как субстанция философия

2. Проблема субстанции и материи в философии

Предельно общим признаком категории «бытия» является существование, присущее любым вещам, явлениям, процессам, состояниям действительности. Однако даже простая констатация наличия чего бы то ни было влечет за собой новые вопросы, важнейшие из которых касаются первопричин бытия, наличия или отсутствия единой, общей первоосновы всего сущего.

В истории философии для обозначения такой первоосновы, которая не нуждается для своего существования ни в чем, кроме самой себя, используется предельно широкая категория «субстанция» (в переводе с латинского — сущность; то, что лежит в основе). Субстанция предстает и как естественное, «физическое» основание бытия, и как его сверхприродное, «метафизическое» начало.

Позже понятие субстанции расширилось до некоего предельного основания — постоянного, относительно устойчивого и существующего независимо от чего бы то ни было, к которому сводилось все многообразие и изменчивость воспринимаемого мира. Такими основаниями в философии по большей части выступали материя, бог, сознание, идея, флогистон, эфир и т.д.

К теоретическим характеристикам субстанции относятся: самодетерминация (определяет самое себя, несотворима и неуничтожима), универсальность (обозначает устойчивую, постоянную и абсолютную, ни от чего не зависимую первооснову), каузальность (включает в себя всеобщую причинную обусловленность всех явлений), монистичность (предполагает единую первооснову), целостность (указывает на единство сущности и существования).

С точки зрения современных научных представлений о происхождении и сущности мира, а также борьбы различных, наиболее значимых в истории философии взглядов на проблему первоосновы следует выделить два наиболее распространенных подхода к пониманию природы субстанции — материалистический и идеалистический.

Первый подход, характеризуемый как материалистический монизм, полагает, что мир един и неделим, он изначально материален, и именно материальность лежит в основе его единства. Дух, сознание, идеальное в этих концепциях не обладают субстанциональной природой и выводятся из материального как его свойства и проявления. Такие подходы в наиболее развитом виде характерны для представителей материализма европейского Просвещения XVIII в., К. Маркса и его последователей.

Идеалистический монизм, наоборот, признает материю производной от чего-то идеального, обладающего вечным существованием, неуничтожимостью и первоосновой любого бытия. При этом выделяются объективно-идеалистический монизм (например, у Платона первоосновой бытия являются вечные идеи, в средневековой философии — Бог, у Гегеля — несотворимая и саморазвивающаяся «абсолютная идея») и субъективно-идеалистический монизм (философское учение Д. Беркли).

Понятие «материя» является одной из наиболее фундаментальных философских категорий. Оно встречается впервые в философии Платона. Термин «материя» имеет немало определений. Аристотель трактовал ее как чистую возможность, вместилище форм. Р. Декарт главным ее атрибутом и неотъемлемым свойством считал протяженность. Г.В. Лейбниц доказывал, что протяженность есть только второстепенный признак материи, вытекающий из главного — силы. Механическое мировоззрение устранило все атрибуты материи, кроме массы. Оно выводило все явления из движения и полагало, что движение не может свершаться без двигающегося, а последнее и есть материя.

Наконец, энергетическое мировоззрение объясняет все явления из понятия энергии, совершенно обходясь без понятия вещества. В новейшей физике «материя» — обозначение некоторой особой точки поля.

В материалистической философии «материя» является краеугольным понятием. В XVII–XVIII вв. под него подводится научный фундамент. Галилео Галилей придумал лабораторный эксперимент для объективного, безусловно доказательного изучения природных явлений. Исаак Ньютон разработал математический аппарат для точного их описания и, главное, строгого выражения, символической записи законов, которым они подчиняются. Классическая механика, созданная Ньютоном, стала первым образцом подлинно научной теории. С ее помощью не только описывается поведение природных тел в прошлом и настоящем, но и предсказывается, что с ними случится в будущем — при определенных для законов этой теории условиях.

Все дальнейшие открытия классической науки применяли этот метод и эту теоретическую схему к новым классам явлений. Так, Дж. Максвелл раскрыл сущность электромагнетизма, включая полевую природу света. Антуан Лавуазье своей теорией горения положил начало науке химии, а Роберт Бойль с помощью корпускулярной теории (т.е. усовершенствованного атомизма) позволил в дальнейшем правильно объяснять остальные химические процессы. Ботаник М. Шлейден и зоолог Т. Шванн в 1838–39 гг. выдвинули клеточную теорию единого строения всех тканей растений и животных.

В итоге, классическая наука довольно быстро, на протяжении XIX в. объяснила практически все, что во Вселенной доступно нашим органам чувств, к тому же усиленным оптическими и прочими приборами. На этом этапе развития философии и естествознания материя отождествлялась с веществом. Точнее, с ансамблем важнейших свойств всех макротел: протяженностью, подвижностью, тяжестью (массой покоя), делимостью на равнокачественные части, инертностью, твердостью, непроницаемостью. Известный просветитель барон Поль Анри Гольбах в трактате “Система природы” (1770) дал обобщающее определение материи: “По отношению к нам материя вообще есть всё то, что воздействует каким-либо образом на наши органы чувств”.

В начале XX в. ту же самую мысль повторил В.И. Ленин: “Материя — объективная реальность, данная нам в ощущениях”.

Сегодня имеется несколько концепций материи. Наиболее распространенная точка зрения формулируется материалистической философией (в физике восходящая к А. Эйнштейну, мечтавшему о “единой теории поля”, утверждавшему в споре с Бором, что “Бог не играет в кости”): материя — объективная реальность. Отсутствие в распоряжении науки единых уравнений для описания микрочастиц и полей не говорит еще, с этой точки зрения, о необходимости “наблюдателя”, “творца” для реального существования вероятностных волновых объектов микромира. Дальнейшее познание должно открыть действительно универсальные для всех уровней организации материи законы. Эти законы позволят объяснить “поведение” отдельных микрочастиц, твердо установить их существование, их независимость от экспериментальной ситуации.

Сторонники Н. Бора утверждают, что микро-, да и мегаматерии нет как таковой без познающего ее субъекта с его экспериментальной техникой и теоретическими представлениями. Качества материи прямо зависят от способа ее измерения. Тот же электрон предстает то волной, то частицей — судя по тому, как его наблюдать. А при измерении импульса частицы неизбежно меняются ее координаты в пространстве. Поэтому если микромир и существует сам по себе, то лишь потенциально. Реальным его существование становится только в условиях научного эксперимента.

Еще одну точку зрения предлагает физик Дэвид Бом в своем труде «Полнота и импликативный порядок». Книга не просто соединяет воедино мириады идей, она дает радикально новую картину мироздания. Его идеи легли в основу так называемой голографической теории. Эта теория дискуссионная, и признается не всем научным сообществом.

Одно из самых революционных предположений Бома заключается в том, что наша осязаемая повседневная реальность на самом деле – всего лишь иллюзия, наподобие голографического изображения. Под ней находится более глубокий порядок бытия – беспредельный и изначальный уровень реальности, – из которого рождаются все объекты и, в том числе, видимость нашего физического мира аналогично тому, как из кусочка голографической пленки рождается голограмма.

16.Понятие материи

Вопрос о материи и ее свойствах, видах и формах бытия является коренным вопросом философии и естествознания на протяжении всей истории их развития.

Это объясняется тем, что понятие материи не только наиболее полно выражает общий уровень знания людей о явлениях объективного мира в каждую данную эпоху развития человеческого общества, но и обусловливает решение всех других проблем философии и естествознания.

Понятие материи относится к основным философским категориям и является центральным в материалистической философии. Оно выражает сущность материального мировоззрения, его объективность.

Этапы формирования понятия материи.

1. Категория “материя” в древнегреческой философии.

2. Формирование категории “материя” в Средневековье.

3. Обоснование и распространение понятия материи в Новое время.

4. Категория материи в XIX-XX веках.

Категория “материя” в древнегреческой философии.

Философы Древней Греции понимали под материей такую реальность, которая существует независимо от сознания. Они полагали, что материя — это своего рода строительный материал, из которого строятся предметы мира и стремились свести все многообразие объективного мира к одному какому-то веществу: к воде (Фалес), к воздуху (Анаксимен), к огню (Гераклит), которые, по их мнению, и являются первоначалом, первокирпичиками мира. Они еще не могли отказаться от конкретного, вещественного представления о материи, но настойчиво и упорно шли по пути преодоления этой вещественности.

В Древней Греции стали возникать различные идеалистические школы. Крупнейшим представителем реакции на материализм был Платон, утверждавший, что идеи действительно существуют и принципиально отличаются от вещей. Он доказывал, что нельзя сводить все существующее только к материальным вещам, как это делали древнегреческие материалисты. Так возникло серьезное препятствие на пути к образованию единого, всеохватывающего понятия “материя”

Аристотель впервые в истории философии ввел в употребление категорию “материя” в ее абстрактно-логической форме. Аристотель не сводит свое представление об объективной реальности ни к воде, ни к огню, ни к атомам, ни к какому-либо конкретному виду вещества; он говорит о материи вообще.

Отныне философы начинают говорить о материи вообще, не связывая это понятие с каким-то определенным видом материи. Аристотель выработал всеобщее понятие для обозначения единства окружающего мира, ввел в употребление категорию “материя”.

Аристотелем в основном заканчивается первый период истории философии и вместе с ним завершается и первый этап в развитии категории “материя”. Она была сформулирована, но тут же встала задача ее объяснить.

Формирование категории “материя” в Средневековье.

Свое дальнейшее развитие понятие материи получило в трудах метафизических материалистов, которые, как и древние материалисты, не могли в достаточной мере сосредоточить внимание на философском аспекте проблемы материи и направляли внимание, главным образом, на выявление ее физических свойств. Они понимали, что материю нельзя отождествлять с наблюдаемыми в природе конкретными видами вещества. Однако, как и древним материалистам, материя представлялась им первоосновой всех объектов природы. Под материей понимали атом, гипотетическую наименьшую частицу вещества. К этому времени развивающаяся классическая механика определила ряд физических свойств вещества. Это побудило метафизических материалистов к отождествлению понятия материи с представлениями о веществе и его механическими свойствами. К числу таких свойств материалисты стали относить тяжесть, инерцию, неделимость, непроницаемость, массу и др.

Таким образом, метафизические материалисты в разработке понятия материи хотя и пошли дальше древних философов, однако и они понимали материю ограниченно, сводя ее, по существу, только к веществу. Кроме того, метафизические материалисты понятие материи относили лишь к природе и не распространили на понимание общественных явлений.

Обоснование и распространение понятия материи в Новое время.

В XVII веке во всей Европе окончательно было сломлено господство средневековой схоластики и философское мышление уже повсюду становится на новый путь. Происходит окончательный отход и от Аристотеля, везде усиливается интерес к исследованию природы и высоко оценивается наблюдение и опыт.

Для материалистических философов XVII века “материя” была уже категорией, которая в своих основных и существенных чертах совпадает с нашим понятием материи: она была высокообобщенным отображением объективной реальности, была категорией, которая отображала всю объективную действительность.

Начиная с XVI века материализм вновь расцвел, и прежде всего в Англии.

В XVI и XVII веках этот материализм представлен именами Ф. Бэкона, Т.

Гоббса и Дж. Локка.

В XVIII веке материализм получил дальнейшее развитие. Французские философы Гольбах, Дидро, Ламетри, Гельвеций преодолели многие недостатки английского материализма XVII века. Гольбаху принадлежит одно из классических определений материи: “… Материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства”.

В понятии “материя” отражается то, что присуще всякому объекту, а именно свойство быть объективной реальностью. В данном понятии мы мысленно изолируем это общее свойство вещей от самих вещей, но в действительности это общее свойство вещей органически присуще единичным вещам. Оно дано в ощущениях этих единичных вещей.

Категория материи в XIX-XX веках.

В естествознании XIX столетия уровень развития науки накладывал определенные ограничения на понимание материи — она определялась с позиции механической атомистики и, как правило, отождествлялась с одним видом материи — веществом. Материя /вещество/ рассматривалась домарксовскими материалистами как состоящая из неделимых, неизменных, простейших частиц- атомов, не имеющих качеств. Материи предписывалась абсолютная дискретность, наличие неизменных, вечных свойств, таких, например, как масса, инерция и т. п.

Новый этап в развитии категории “материя” начинается с применения К.

Марксом и Ф. Энгельсом этой категории к области общественных явлений.

Прежние материалисты рассматривали материю лишь с одной стороны, лишь как источник образования сознания. Теперь же развитие материи надо было рассматривать не односторонне, не пассивно, а как активный двусторонний процесс; надо видеть, что не только материя творит сознание, но и сознание, в свою очередь, действует на материю. Идея становится материальной силой, когда она овладевает массами.

Таков итог третьего этапа в развитии категории “материя”…

Противоречивость становления научного представления и понятия о материи как наиболее общем, всеобщем понятии не только философии, но и всех конкретных наук, обусловлена противоречивостью становления самого человеческого познания мира — восхождения от менее глубокого знания к более глубокому знанию действительности, от познания сущности первого порядка к познанию сущности второго порядка и т. д.

Учение о бытии. Понятие материя и субстанция

Во всех без исключения философских системах рассуждения мыслителей любого уровня интеллектуальной одаренности начинались с анализа того, что окружает человека, что находится в центре его созерцания и мысли, что лежит в основании мироздания, что являет собой мироздание, Космос, из чего состоят вещи и что представляют собой протекающие в своем бесконечном многообразии явления — т.е. того, что в целом составляет феномен Бытия. И уже значительно позже человек стал задумываться над самим собой, над своим духовным миром.

Что же такое бытие?

Любое философское рассуждение начинается с понятия о бытии. Вопрос о том, что такое бытие, постоянно присутствует в любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии и будет постоянно сопровождать ее, пока существует мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема. Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о существовании, о сущем вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия — это синонимы. Бытие есть все то, что есть. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, химические, геологические, биологические, социальные, психические, духовные), это их свойства, связи и отношения. Плоды самой буйной фантазии, сказки, мифы, даже бред больного воображения — все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия. Антитезой бытия является ничто. Даже на поверхностный взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Бытие вещей, как бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и «уплывает» в небытие как данная качественная определенность, например именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Точно так же возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы бытия в иную: бессмысленна попытка представить себе самосозидание всего из ничего. Так что небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уж нет или еще не стало, а может, и никогда не станет. Бытие не безразлично для обладающей им реальности. Слепой жаждой бытия преисполнено все конкретно-сущее, что проявляется даже в простейших механических процессах в виде инерции, а также в различного рода новообразованиях. Книга Бытия есть первая книга Священного Писания (первая книга Моисеева). В горящем, но не сгорающем кусте, купине неопалимой, явившийся на горе Хорив Моисею Господь так объявил ему о Своем имени: «Аз есмь Сущий (IEHOVAH). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (Исх. 3:14).

Постижение категории бытия, раскрывавшейся в разные времена с разных сторон и с разной степенью полноты, неотделимо от истории, философии.

Субста́нция (лат. substantia — сущность; то, что лежит в основе) — то, что существует самостоятельно, само по себе, в отличие от акциденций, существующих в другом и через другое.

«Субстанция» — философская категория классической рациональности для обозначения объективной реальности в аспекте внутреннего единства всех форм её проявления и саморазвития. Субстанция неизменна в отличие от перманентно меняющихся свойств и состояний: она есть то, что существует в самой себе и благодаря самой себе. Первопричина происходящего. Как правило, именно субстанции приписывают свободу как возможность определять саму себя лишь посредством своих собственных оснований. То есть она не может и не должна иметь сторонней по отношению к себе действующей силы. Монизм подразумевает наличие всего одной субстанции, дуализм — двух, духа и материи, взгляды, согласно которым субстанций много, называются плюрализмом.

Мате́рия (от лат. materia — вещество) — философская категория для обозначения физической субстанции вообще, в противоположность сознанию или духу. В материалистической философской традиции категория «материя» обозначает субстанцию, обладающую статусом первоначала (объективной реальностью) по отношению к сознанию (субъективной реальности): материя отображается нашимиощущениями, существуя независимо от них (объективно).

Материя является обобщением понятия материального и идеального, в силу их относительности. Тогда как термин «реальность» носит гносеологический оттенок, термин «материя» носит онтологический оттенок.

Понятие материи является одним из фундаментальных понятий материализма и, в частности, такого направления в философии, как диалектический материализм.

Атрибуты и свойства материи

Атрибуты и виды материи

Атрибутами материи, всеобщими формами её бытия являются движение, пространство и время, которые не существуют вне материи. Точно так же не может быть и материальных объектов, которые не обладали бы пространственно-временными свойствами.

Фридрих Энгельс выделил пять форм движения материи:

· физическая;

· химическая;

· механическая;

· биологическая;

· социальная.

Универсальными свойствами материи являются:

· несотворимость и неуничтожимость

· вечность существования во времени и бесконечность в пространстве

· материи всегда присущи движение и изменение, саморазвитие, превращение одних состояний в другие

· детерминированность всех явлений

· причинность — зависимость явлений и предметов от структурных связей в материальных системах и внешних воздействий, от порождающих их причин и условий

· отражение — проявляется во всех процессах, но зависит от структуры взаимодействующих систем и характера внешних воздействий. Историческое развитие свойства отражения приводит к появлению высшей его формы — абстрактного мышления

Универсальные законы существования и развития материи:

· Закон единства и борьбы противоположностей

· Закон перехода количественных изменений в качественные

· Закон отрицания отрицания

Формы движения материи

Формы движения материи — основные типы движения и взаимодействия материальных объектов, выражающие их целостные изменения. Каждому телу присуще не одна, а ряд форм материального движения. В современной науке выделяются три основные группы, которые в свою очередь имеют множество своих специфических форм движения:

1. в неорганической природе,

· пространственное перемещение;

· движение элементарных частиц и полей — электромагнитные, гравитационные, сильные и слабые взаимодействия, процессы превращения элементарных частиц и др.;

· движение и превращение атомов и молекул, включающее в себя химические реакции;

· изменения в структуре макроскопических тел — тепловые процессы, изменение агрегатных состояний, звуковые колебания и другое;

· геологические процессы;

· изменение космических систем различных размеров: планет, звезд, галактик и их скоплений.;

2. в живой природе,

· обмен веществ,

· саморегуляция, управление и воспроизводство в биоценозах и других экологических системах;

· взаимодействие всей биосферы с природными системами Земли;

· внутриорганизменные биологические процессы, направленные на обеспечение сохранения организмов, поддержание стабильности внутренней среды в меняющихся условиях существования;

· надорганизменные процессы выражают отношения между представителями различных видов в экосистемах и определяют их численность, зону распространения (ареал) и эволюцию;

3. в обществе,

· многообразные проявления сознательной деятельности людей;

· все высшие формы отражения и целенаправленного преобразования действительности.

Более высокие формы движения материи исторически возникают на основе относительно низших и включают их в себя в преобразованном виде. Между ними существует единство и взаимное влияние. Но высшие формы движения качественно отличны от низших и несводимы к ним. Раскрытие материальных взаимоотношений имеет огромное значение для понимания единства мира, исторического развития материи, для познания сущности сложных явлений и практического управления ими.

37. Концепции пространства и времени.

Пространство есть форма координации сосуществующих объектов, состояний материи. Оно заключается в том, что объекты расположены вне друг друга (рядом, сбоку, внизу, вверху, внутри, сзади, спереди и т.д.) и находятся в определенных количественных отношениях. Порядок сосуществования этих объектов и их состояний образует структуру пространства.

Явления характеризуются длительностью существования, последовательностью этапов развития. Процессы совершаются либо одновременно, либо один раньше или позже другого; таковы, например, взаимоотношения между днем и ночью, зимой и весной, летом и осенью. Все это означает, что тела существуют и движутся во времени. Время — это форма координации сменяющихся объектов и их состояний. Оно заключается в том, что каждое состояние представляет собой последовательное звено процесса и находится в определенных количественных отношениях с другими состояниями. Порядок смены этих объектов и состояний образует структуру времени.

Пространство и время — это всеобщие формы существования, координации объектов. Всеобщность этих форм бытия заключается в том, что они — формы бытия всех предметов и процессов, которые были, есть и будут в бесконечном мире. Пространство и время обладают своими особенностями. Пространство имеет три измерения: длину, ширину и высоту, а время лишь одно — направление от прошлого через настоящее к будущему. Оно неотвратимо, неповторимо и необратимо.

В истории философии существовали различные концепции пространства и времени. Их можно разбить на два больших класса: концепции субстанциальные и реляционные. Субстанциальная концепция рассматривает пространство и время как особые сущности, которые существуют сами по себе, независимо от материальных объектов. Они как бы арена, на которой находятся объекты и развертываются процессы. Подобно тому как арена может существовать и без того, что на ней размещены определенные предметы, движутся актеры, разыгрывается какое-то представление, так и пространство и время могут существовать независимо от материальных объектов и процессов. Подобную точку зрения отстаивал, например, И. Ньютон. В противовес субстанциальному подходу в истории философии развивалась реляционная концепция пространства и времени. Одним из наиболее ярких представителей ее был Г. В. Лейбниц. Он настаивал на том, что пространство и время — это особые отношения между объектами и процессами и вне их не существуют.

Достижения современной науки свидетельствуют о предпочтительности реляционного подхода к пониманию пространства и времени. В этом плане в первую очередь надо выделить достижения физики XX века. Создание теории относительности было тем значительным шагом в понимании природы пространства и времени, который позволяет углубить, уточнить, конкретизировать философские представления о пространстве и времени.

Специальная теория относительности, построение которой было завершено А. Эйнштейном в 1905 году, доказала, что в реальном физическом мире пространственные и временные интервалы меняются при переходе от одной системы отсчета к другой.

Оказалось, что только тогда, когда скорости движения малы по отношению к скорости света, можно приблизительно считать, что размеры тел и ход времени остаются одними и теми же, но когда речь идет о движениях со скоростями, близкими к скорости света, то изменение пространственных и временных интервалов становится заметным. При увеличении относительной скорости движения системы отсчета пространственные интервалы сокращаются, а временные растягиваются.

Теория относительности обнаружила еще одну существенную сторону пространственно-временных отношений материального мира. Она выявила глубокую связь между пространством и временем, показав, что в природе существует единое пространство-время, а отдельно пространство и отдельно время выступают как его своеобразные проекции, на которые оно по-разному расщепляется в зависимости от характера движения тел.

Таким образом, философские выводы из специальной теории относительности свидетельствуют в пользу реляционного рассмотрения пространства и времени: хотя пространство и время объективны, их свойства зависят от характера движения материи, связаны с движущейся материей.

Материя и субстанция

⇐ ПредыдущаяСтр 14 из 60

МАТЕРИЯ – это философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которое копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями и существует, не зависимо от них.

Слово «субстанция» (substantia) латинского происхождения и переводится как «сущность, существо, суть». Термин возник как перевод греческого слова «гипостасис» (фундамент, основа). Впервые был использован Аристотелем, выделявшим сущность вещи как особую категорию в ряду девяти других (качество, количество и т. д.), пол которой он понимал то, что способно к самостоятельному существованию и что выражает суть бытия.

За тем «гипостасис» широко использовался у неоплатоников в учении об эманации (истечении): Единое излучает последовательно три «ипостаси» бытия Бога, мировой ум, мировую душу, являющиеся причинами единичных вещей и существ. Дальнейшее формирование понятия «субстанция» происходило в западноевропейской схоластике, которая использовала идеи Аристотеля и неоплатоников в качестве своего теоретического фундамента. Под субстанцией стали понимать все имеющие самостоятельное бытие сущности — носительницы акциденций (качеств).

Широкое применение нашло понятие субстанции в философии Нового времени. Лекарт, Гассенди, Спиноза, Локк предприняли попытки, направленные ня уточнение и изменение его содержания. В первую очередь это касалось аристотелевско-схоластического представления о множественности субстанций (сущностей) Декарт, понимая под субстанцией то, что не нуждается для своего существования ни в чем, кроме самой себя, свел их число к трем: несотворенной мыслящей (Бог), сотворенной мыслящей и сотворенной протяженной (теиесной).

Мышление и протяженность соответственно являются атрибутами второй и третьей субстанций. Число атрибутов также было сведено им к двум главным, от которых зависят все остальные ее свойства. Весь (сотворенный) мир, таким образом, распался у Декарта на две субстанциально (существенно) различные половины. Спиноза, стремясь преодолеть декартовский дуализм телесного и духовного, приходит к заключению о наличии лишь одной субстанции Бога. Мыслимая, таким образом, субстанция имеет бесчисленное множество атрибутов, выражающих бесконечную божественную сущность.

Бог как протяженная субстанция предстает перед нами в качестве природы, а как мыслящая — в качестве духа. В отличие от Декарта и Спинозы, Лейбниц предпочел в своей онтологии объяснить разнообразие природы допущением о бесконечном плюрализме субстанций-монад. Д. Локк обратил внимание на неясность понятия субстанции и поставил вопрос о том, как образуются в душе идеи субстанции вообще. Его ответ заключался в том, что субстанцией мы называем некоторый неопределенный носитель («подпорку») простых идей, сочетание которых образует вещь.

Формирование понятия материи шло в основном параллельно процессу развития понятия субстанции («параллельность» здесь не следует понимать строго геометрически), временами сближаясь и даже совпадая с ним. Если сравнивать эти два понятия формально-логически, то можно сказать, что их объемы частично пересекаются. То есть в некотором смысле они совпадают, а в некотором нет. Например, верным будет утверждение, что материя есть телесная субстанция.

Однако если подойти к этому вопросу исторически, то ответ будет таким: для некоторых философов материя и субстанция — одно и то же, для других — нет. Отождествление материи и субстанции присуще прежде всего материализму, для него материя — сущность природы, причина самое себя и источник бытия всех вещей. Но ни Аристотель, ни неоплатоники между материей и субстанцией знака равенства никогда бы не поставили, так как различали их и по смыслу (первое — сущность и самостоятельное бытие, второе — нет), и по терминам (первое— «гюле». второе — «гипостасис»).

И есть третья группа философов, которые увидели бы в сближении рассматриваемых понятий определенный смысл. Таковой могла бы быть позиция Декарта и Спинозы Декарт мог бы увидеть, что материя — всего лишь другое название для его протяженной субстанции, что и сделали некоторые его интерпретаторы А. Спиноза мог бы согласиться, что его Ьо1 — субстанция, взятая в аспекте атрибута протяженности, открывает перспективу натуралистического ее понимания в качестве материи, стоит только вынести «за скобки» Бога,— что и осуществили некоторые интерпретаторы философии голландского мыслителя.

Материя — как субстанция

Материя как субстанция

Развернутое определение материи в различных философских системах давалось далеко не всегда, но если речь шла об основах мироздания, об его фундаменте, об единой субстанции, лежащей в основе видимого многообразия вещей, родственной вещному миру и порождающей этот мир, — то в центре внимания философа стояла материя. Какими особенностями должна обладать материя, чтобы быть субстанцией? Материя должна вести «независимое» существование, быть «причиной самой себя»; материя должна объяснить существование мира — вещей, человека, общества, природы, явлений культуры; материя должна ответить на вопрос о причинах изменений, происходящих в мире (возникновение, исчезновение, трансформация в процессе взаимодействия); материя обязана решить вопрос о единстве всего существующего, о возможности познания этого существующего; наконец, чтобы решить все эти проблемы, материя должна быть сама как-то связана с этим миром, должна быть «родственна» ему.
В античной философии поиски такой субстанции осуществлялись в рамках так называемого натурфилософского подхода. Для него характерно непризнание каких-либо существенных различий между философским и специально-научным исследованием природы. Натурфилософский подход — продукт определенной исторической эпохи и вечный «соблазн» для мыслителя любой эпохи.
При отсутствии развитой системы специальных наук (в древности получили развитие лишь астрономия, некоторые разделы математики; шло накопление эмпирических знаний в области физики, анатомии, ботаники, географии) философия брала на себя часть функций еще не сформировавшегося частного знания, становилась «теорией природы». Такая натурфилософия была стимулом развития теоретического мышления. Стремилась не возвыситься над наукой, а возвысить, рационально очистить исторически ограниченный опыт человека, извлечь из него то богатство связей, потенций, которое оставалось скрытым для наблюдателя, погруженного в «единичность» опыта. Натурфилософия при решении проблемы субстанции воспроизводила схему специально-научного мышления, ставила задачу выявления единого закона, «управляющего» эмпирически удостоверенным многообразием какого-то фрагмента бытия; при этом менялся только уровень обобщения. По этой же причине материя изначально сближалась с веществом (вещество — элемент физической реальности, наделенный, в отличие от поля, массой покоя. В науке обычно выделяют четыре состояния вещества: жидкость, газ, твердое тело, плазма). Однако под давлением логики понятия субстанции и серии вопросов, возникающих при сближении понятия материи с субстанцией, понятие материи претерпело значительную трансформацию.
Известно, что Фалес считал первоосновой воду, Анаксимен — воздух, Анаксимандр — апейрон (неопределенное, но единичное вещество), Гераклит — огонь, Демокрит — единые неделимые частицы и т.п. При всей кажущейся их наивности, подобные взгляды в модернизированной форме просуществовали вплоть до XIX-XX веков. Так, взгляды Фалеса в XVII веке развивал Р.Бойль, а в XIX веке — Л.Н.Мечников, автор «океанической концепции». А.Лавуазье в XVIII веке вслед за Анаксименом называл субстанцией воздух (кислород), взгляды Анаксимандра нашли свое развитие в натурфилософском истолковании единой теории поля.
Однако первые натурфилософы, сторонники субстанциальной концепции материи, столкнулись с рядом трудностей при отождествлении материи и вещества. Материя должна быть связана с миром вещей (это условие выполнено при сведении материи к веществу; оно само есть вещь), но одновременно — вести существование, независимое от вещей, иначе она не будет субстанцией. Чтобы разрешить эту проблему, первые философы внесли поправку, отделили «праогонь» от обычного огня, воду как субстанцию от воды в ее зримом проявлении. Такая субстанция становится невидимой для зрения, она только умопостигаема, не дана нам в восприятии. Наконец, каким образом такая материя-первовещество может объяснить все многообразие мира, постоянную изменчивость мира? Для ответа на этот вопрос древние «одушевили» материю и «оживили» ее, придав ей внутренний динамизм. Материя не просто первовещество, это еще и живое космическое существо. Оттенок гилозоизма (гилозоизм — термин, введенный в XVII веке для обозначения учения, признающего «жизнь» неотъемлемым свойством материи во всех ее проявлениях) в представлениях первых материалистов ставит под сомнение их принадлежность к «линии материализма». К тому же материя как источник порождения всего существующего вообще приобретает статус мифического существа. Поэтому «материя» первых материалистов — это скорее нерасчлененное субстанциальное единство, в котором соединяются свойства материи как «материала», из которого создано все окружающее, и материи как источника всех изменений в мире, структурности мира.
Часть философов решила эту проблему, вообще отказавшись от признания реально существующего многообразия вещей и тем самым — от поиска основания их единства — субстанции (Парменид). В концепциях других философов исходное субстанциальное единство распадается. У Платона материя — это некий » универсальный материал «, чистая возможность, вещественность без каких-то конкретных свойств. С ее помощью возникают отдельные вещи, а также «мировая душа», своеобразный энергетический принцип. Единое есть завершающий, синтезирующий момент этого сложного процесса миротворения. Аристотель оставил за материей лишь функцию быть материалом; источник движения, структурирования вещного мира для него заключается в форме, слитой с материей в отдельные вещи. Поскольку отдельная вещь имеет в себе в рамках уже созданного многообразия основу для собственного существования, она названа Аристотелем субстанцией (в смысле независимого существования, содержащего в себе свои собственные предпосылки). Философия с помощью Аристотеля освободилась от необходимости выводить существование каждой вещи из единого первоначала: дело философии — найти общий принцип этого порождения.

Трудности, связанные с пониманием вещественного характера материи-субстанции, особенно функция такой субстанции как источника возникновения существующего привели представителей новоевропейской философии к определенной модернизации представлений о материи как субстанции. Для них материя — уже не конкретный вид вещества, но лишь свойства вещей, обладающие все теми же традиционными признаками субстанциональности: непроницаемостью, протяженностью, весом, перемещением, фигурностью и т.п. Субстратом, носителем этих свойств чаще выступают атомы. Декарт, стремясь быть последовательным, вообще снял проблему субстрата, отождествив материю с ее единственным свойством — протяженностью: «Природа материи…состоит не в том, что — вещь твердая, весомая, окрашенная или каким-либо иным способом возбуждающая наши чувства, но лишь в том, что она есть субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину». Такое понимание субстанции сохранилось и в более позднее время: Д.И.Менделеев, например, таким субстанциальным свойством считал весомость.
Материя в представлении философов нового времени — это прежде всего неизменные свойства вещества в различных его проявлениях. Такая материя лишена «энергетического потенциала» цельного правещества древних, она ничем не движет, из нее ничего не может возникнуть, поскольку она лишена порождающей силы, это абстракция, отдельное от мира вещей общее. Это общее первично, фундаментально для вещного мира, это самое существенное его свойство в представлении новоевропейских философов. Это общее лишено всех субъективных признаков, свойственных человеческому пониманию окружающего, это как бы граница, предел человеческого проникновения в окружающее. Свойства протяженности, весомости существуют объективно, независимо от нас, но они необходимы нам, нашей познающей способности. Без уверенности в том, что та пестрая изменчивость явлений, с которой мы имеем дело, имеет общие характеристики, открытые для нашего познания, человеку очень тяжело вступить на путь познавательной деятельности, невозможно выработать твердые правила познания. Таким образом, началась гносеологизация понятия субстанции. Субстанция начала утрачивать качества неподатливого для человеческой познавательной способности бытия. Данное понимание субстанции как бы позволяло носителю познающей способности сказать: как хорошо, что мир на самом деле такой, каким он должен был бы быть! Фундаментальные, субстанциональные свойства мира идеально прилажены к моим познавательным возможностям, мир открыт для меня, он — мой или будет таким в будущем.
Однако такой познавательный оптимизм не мог сгладить противоречия, возникшие в философской теории с пониманием материи как фундаментального свойства или совокупности свойств вещного мира.
Прежде всего, требовала разрешения проблема генетической первичности материи по отношению к вещному миру: каким образом материальная субстанция породила окружающее многообразие. Поскольку у материи как общего свойства вещей отсутствует порождающая сила, то философ либо отказывается отрешения этого вопроса, исключает его из числа философских, либо вынужден признать, что материя не удовлетворяет всем признакам субстанции. Так появляется идея двух субстанций — протяженной и мыслящей, идея субстанции сотворенной и несотворенной, идея третьей бесконечной субстанции (Декарт). Возрождаются в рационализированной форме идеи совмещения в одной субстанции свойства протяженности и мышления (Спиноза). Такая субстанция обладает бесконечной порождающей силой, однако уже не является материальной субстанцией, это возрожденное субстанциональное единство древних, принимающее у Спинозы более сложную форму пантеизма.
С большими трудностями сталкивается интерпретация материи при попытках объяснения человека, его возможностей. Хотя в материалистической философии XVII и особенно XVIII веков уже утвердилась идея первичности материи не только по отношению к вещному миру, но и к человеку, наделенному сознанием, сама специфика порождения сознания не раскрывалась: человек с его познавательной способностью рассматривался либо как элемент природного мира, либо его сознание выводилось за пределы природного и объяснялось из иных предпосылок.
Наконец, данное понимание материи создало трудности и для объяснения человеческих познавательных возможностей. Для познающего субъекта та реальность, которую он познает, как бы «распалась» на две части, две самостоятельные половины, что не позволяло составить целостное представление о предмете. Цвет, вкус, запах — это «вторичные» качества, результат «искажения» сущности предмета нашими органами чувств. Размеры, конфигурация, вес — это «первичные», субстанциональные качества, в которых адекватно выражена сущность познаваемого предмета. Но «вторичные» качества никак не выводимы из «первичных», хотя отбросить их нельзя, ибо в своей практике человек вынужден на них ориентироваться. Это противоречие подрывает познавательный оптимизм философов материалистической ориентации, лишает теорию познания универсального и безотказного инструмента. Человеческие познавательные способности оказываются в рамках этой теории как бы расколоты на две самостоятельные формы, независимые друг от друга: чувственное (неистинное) и рациональное (истинное) познание. Признание приоритета рационального в рамках материалистически ориентированной теории познания неизбежно сближает материализм с учением о «врожденных идеях» Р.Декарта.

Недаром субъективный идеалист Дж.Беркли критиковал своих современников-материалистов за «удвоение мира» в понятии материи как субстанции: за вещами, которые мы видим, с которыми действуем, стоит мир «чистых» геометрических форм, постигаемых разумом и не помогающих в чувственном освоении мира. Так не лучше ли, спрашивает Беркли, отсечь этот «второй план» вещей и считать, что он как бы не существует, а существующим для человека признать только то, что он может воспринять с помощью органов чувств. Так ограниченность понимания материи усиливала позиции философов субъективно-идеалистической ориентации.
С особой силой все слабости и противоречия представлений о материи как единой, неизменной первооснове мира выявились на рубеже XIX-XX веков. Тесная связь учения о материи с научными представлениями своего времени оказалась роковой для него. Развитие естествознания (электромагнитная теория, термодинамика, открытие поля, делимости атома, прерывности движения, непостоянства массы и т.п.) со всей очевидностью показало, что претензии философии на роль универсального познания, имеющего в своей основе теорию субстанции, необоснованны. Те качества вещей, которые в XVII-XVIII веках рассматривались как субстанциальные (конфигурация, протяженность, весомость), на самом деле лежат на поверхности нашего освоения мира и ничего или почти ничего не могут нам дать для объяснения более сложных материальных закономерностей. Сама возможность нахождения какого-то «привилегированного» свойства материи или особого материального образования, способного выполнить функции субстанции, была поставлена под сомнение. Вместе с понятием материи был поставлен под сомнение и философский субстанциализм вообще. Понятие материи базировалось на натурфилософском представлении, в рамках которого философия решает те же задачи, что и специальное знание, но делает это с помощью более совершенных методов. Поиск неизменной первоосновы — это не философская проблема, как не является философской проблемой и прослеживание этапов и форм выведения из этой неизменной основы всего существующего, выяснение структурных характеристик мира. Именно разрушение привычных представлений о материи — этого последнего философского убежища категории субстанции — дало толчок к изменению понимания философией своих задач.
Однако понятие материи, в XX веке отошедшее на периферию философского знания, почти исчезнувшее с философского горизонта, долгое время определяло облик отечественной философии, эволюционизирующей в рамках философской парадигмы (парадигма — греч. — пример, образец. Модель постановки проблем, образец исследования) марксизма.
Понятие материи в марксизме как бы сконцентрировало в себе историко-философскую двойственность марксизма, его промежуточное положение в процессе перехода к новому, неклассическому типу философствования, к жизненно-ориентирующей философии, к новой онтологии.
Материя для диалектического материализма — философской теории марксизма — полисемантическая категория, ее содержание имеет несколько смысловых пластов. Прежде всего, диалектический материализм доводит до своего логического завершения процесс гносеологизации понятия субстанции, лишает содержание понятия материи всякого налета натурфилософских притязаний. Этот смысл материи с предельной ясностью выразил В.И.Ленин в работе «Материализм и эмпириокритицизм». Совершенно непозволительно, писал В.И.Ленин, смешивать учение о строении материи с гносеологической категорией, вопрос о новых свойствах новых видов материи — с вопросами теории познания, вопросами об источнике знания, о существовании объективной истины. И далее: «Материализм и идеализм отличаются тем или иным решением вопроса о соотношении познания и физического мира, а не решением вопроса о структуре этого физического мира». Понятие материи выполняло крайне важную функцию и в философских теориях прошлого с явной идеалистической ориентацией. Материя была необходима Платону, материя встраивалась в пантеистические концепции. Ленин стремился навсегда связать судьбу понятия материи с философским материализмом. По его мнению, философское понятие материи обретает строгие контуры только в рамках материалистического решения основного вопроса философии. «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них».
Материя в данном случае — это общее свойство вещей; Ленин продолжает традиции философского материализма XVII- XX веков. Но это такое предельно широкое свойство, что способно вместить «любую вещественность» в силу своей тривиальности. Единственное свойство материи — это свойство «быть объективной реальностью», существовать вне нашего сознания. Фактически в этом определении говорится лишь то, что материя есть субстанция. Правда, учитывается лишь первый смысловой оттенок понятия субстанции, под субстанцией понимается то, что она для своего существования не нуждается ни в чем, кроме себя. Каков философский и жизненно-ориентирующий смысл этого определения?
Философия марксизма — это прежде всего философия действия. Ленин, стоявший у истоков отечественной трансформации марксизма, был выразителем этой особенности марксизма в ее предельном выражении; философское «оружие» в его руках стало оружием социального прагматизма, инструментом политической борьбы. Ленин увидел в усилении гносеологического подхода к материи не столько возможности для развития естествознания, сколько дополнительный аргумент в идейной борьбе. Идеология всегда нуждается в аргументе «от реальности», в ссылке на непреложность природного закона. Получив доступ к «ядру» мира, его основе и освободив понятие субстанции от лишенных социального смысла физических свойств, идеолог всегда может сослаться не на непреложность факта, а на непреложность мирового порядка. «Пустота», тривиальность понимания материи оказывается в этом случае предпосылкой, «чисто возможностью» для заполнения идеологической интерпретацией.

Еще один аспект ленинского определения — «данность материи в ощущениях», доведенная до фотографизма, — усиливает идейную убедительность аргумента «от реальности», но одновременно создает дополнительные трудности. Чтобы сделать идеологическое использование понятия «материя» убедительным, мало признать существование объективной, независимой от человека реальности, надо еще обосновать возможность доступа к этой реальности. Только в этом случае идеолог может говорить от имени самой объективной реальности, существенные особенности которой он уловил со степенью фотографа и копииста. Для этого необходимо показать генетическую и структурно-функциональную связь материи и познавательной способности. Осуществить эту процедуру можно только на пути возвращения к натурфилософскому подходу к материи: материи как источнику познавательной способности, как к элементу мира наряду с сознанием. Освобожденное от отягощенности различными формами вещественности, понятие материи вновь «обрастает» специальными понятиями, вновь смело встраивается в научное знание.
Так складывается второй «семантический пласт» понимания материи в философии марксизма, противоречащий первому, но обреченный на совместное с ним сосуществование, — натурфилософский. Два аспекта понимания категории «субстанция» («вести независимое существование» и «быть первоосновой») в философии марксизма с предельной остротой обнажают ее внутреннюю противоречивость. «Данность» материи сознанию, сама возможность быть познанной уже в свернутом виде предполагает исследование детерминации сознания материей в генетическом аспекте. Ленин с присущей ему интуицией идеолога-практика уловил и этот оттенок. Противопоставление материи и сознания имеет значение только в рамках основного гносеологического вопроса, писал он, за его пределами эта противоположность относительна.
Проблема генетического порождения материей-субстанцией всего существующего и прежде всего сознания, проблема структурности мира и наличия структурно-функциональных связей между материей и уже возникшим в ее недрах сознанием — эта проблема в марксизме заявлена как проблема материального единства мира.
Переход от понятий субстанции как чистой объективности к субстанции как активному, внутренне содержательному, самопорождающему началу осуществляется следующим образом. Необходимо различать понятия «материя» и «материальность». Материальность — это синоним независимости от сознания. Понятие же материи требует в неявном виде раскрыть совокупность ее атрибутов — неотъемлемых свойств (от лат. attribuo — придаю, наделяю). Атрибуты опосредствуют связь материи с вещами. Только раскрыв проявленность материи в ее атрибутах, можно понять, почему материя познаваема. Наличие общих закономерностей в мире, возможность построения единой картины мира определяются всеобщими свойствами материи, такими, как пространство, время, движение.
Материя, таким образом, раскрывает свое содержание через свои атрибуты, она является субстанцией по отношению к своим атрибутам. С их помощью мир обретает структурные характеристики, вся меняющаяся картина мира включается в понятие материи. Натурфилософский подход к материи «обслуживает» ее гносеологическое содержание.
Положение о воздействии материи на наши органы чувств требует введения таких характеристик материи, как движение, понимаемое в широком смысле (процесс познания, «отражения» — это уже взаимодействие как следствие движения, изменения); время (по времени предмет предшествует появлению его образа, то есть причинно-следственная связь требует введения временного фактора); пространство («внеположенность» предмета, наличие в нем определенных структурных различий есть необходимое условие познания). Наличие и взаимообусловленность этих трех атрибутов дают возможность выделить такое свойство материи, как отражение, а это, в свою очередь, является предпосылкой для выяснения генезиса сознания.
Как видим, логика рассмотрения структурных характеристик мира подчиняется человеческой субъективности, натурфилософия строит такую картину мира, какая необходима для объяснения перспектив человека, его познавательных возможностей. Однако натурфилософский подход к материи имеет и свою логику, отличную от логики гносеологизма. Постепенно набирая силу, он все дальше погружается в специально-научные проблемы, «связывается» грузом физического, биологического знания, «забывая» об исходной установке.
Пример тому — анализ атрибута материи — движения. Наличие движения, изменения — необходимое условие познания мира, начиная с возможности элементарного акта ощущения кончая вопросом о возможности познания мира как сложной иерархии различных материальных систем. Простое признание движения в качестве атрибутивной характеристики материи — еще недостаточное условие для выяснения возможностей ее познания. Движение должно быть конкретизировано, в содержание этого понятия вводится понятие покоя как момента движения. Пока натурфилософия движется в направлении, заданном ей гносеологией. Традиция выведения непознаваемости мира из его динамичности уходит своими корнями в глубокую древность (философия софистов): человек не может набросить сетку законов, теорий, которые выражают повторяемость и устоичивость в мире, на изменяющийся, неустойчивый, неповторимый в своей изменчивости мир. Но и признание, что мир неподвижен, не способствует оптимизму в теории познания. Неподвижный, покоящийся мир лишен каких-либо различий, контрастов, необходимых для человеческого восприятия, поэтому он также непознаваем (Элейская школа). Следовательно, разрыв движения и покоя приводил к признанию непознаваемости мира, независимо от того, какой стороне этой антитезы отдавалось предпочтение. Движение только тогда может стать реальной основой познания мира, когда момент покоя будет признан его неотъемлемой стороной. Покой — это момент устойчивости некоторых сторон движения, это наличие общих законов движения, его этапности, структурированности.

Эта длинная цепь умозрений была необходима материалистической философии для одной цели. Взаимодействие движения и покоя предполагает структурированность материи, а значит, и возможность познания мира человеком, а также возможность определения места человека в структуре мироздания. Учение о формах движения материи — чисто натурфилософская конструкция — кладет предел гносеологическому пониманию материи. В этом учении речь уже идет не о законах познания мира, но о самом мире, взятом сам по себе, «за вычетом человека». Человек возникает на определенном этапе эволюции материи и является результатом действия материальных законов.
Известно, что заслуга в создании учения принадлежит Ф.Энгельсу. Но в 1873 году, когда Энгельс начал работать над «Диалектикой природы», где излагал свои идеи, такое учение уже существовало. Автором его был О.Конт, философ, ориентированный на позитивное, специальное знание. Конт считал, что между различными «сферами природы» существуют достаточно жесткие барьеры. Взаимодействие между ними сводится лишь к «координации» различных видов закономерностей. Энгельс основное внимание уделил связи, переходам между механической, химической, физической, биологической и социальной формами движения материи. В центре его внимания связь генетическая, поэтому речь в его концепции шла уже не о координации, а о субординации взаимоотношений между различными формами. Энгельс выдвинул ряд общих положений, принципов взаимодействия: одно материальное тело может одновременно совершать много движений; одна и та же форма может быть связана с различными материальными носителями; есть главная и побочные формы движения (в смысле превзойденности в ходе развития); между формами наличествуют связи генетического порождения (возникшие формы включают в себя низшие как структурный элемент). Уже в этих общих принципах трудно найти малейший оттенок той гносеологизации материи, которая была характерна для ленинского ее понимания; перед нами скорее набросок проявления общенаучного системного подхода. Помимо выявления этих общих принципов, Энгельс сделал ряд вполне конкретных предположений, высказал догадки о необходимости нахождения связей между химической и биологической формами движения, выдвинул трудовую теорию антропогенеза, каждому виду движения соотнес свой материальный носитель (массу, молекулу, атом, белок, человека).
Постепенная замена абстрактного понятия материи ее атрибутами и интерпретация этих атрибутов в духе достижений современного Энгельсу естествознания привела к растворению философии в «мировой схематике» с той лишь поправкой, что марксизм сохранил чуткость к изменениям, происходящим в науке, и постоянно корректирует общую схему последними научными достижениями. В результате последние варианты форм движения материи (Б.М.Кедров) далеко отошли от первоначального варианта. Формы движения получили классификацию общих и частных форм. К общим формам отнесены квантово-механическая, макромеханическая, термодинамическая, кибернетическая формы. К частным — субатомно-физическая, химическая, молекулярно-физическая, биологическая и такая сложная форма, как «общество-мышление». Выделена геологическая форма. В качестве носителей форм движения появились микрочастицы, микротела, статические совокупности, самоуправляющиеся системы.
Подобные исследования определяются уже не потребностями теории познания, но обретают собственную инерциальную логику, зависящую от развития всего комплекса специальных наук. Такая философия, укорененная (практически растворенная) в естествознании, вряд ли подтвердит материалистическое положение о порождении сознания материей. Современная эволюционная теория, антропология, биология, анатомия и физиология, этология и множество других отраслей знания позволят натурфилософии сделать вывод об эволюционном пути возникновения человека как биологического вида, позволят выяснить формы обратного воздействия человека и общества на природу, позволят даже говорить о психофизиологических аналогах познавательной деятельности, о формировании умственных действий. Однако грань между материальным и идеальным, сам механизм перехода от взора натурфилософа, оснащенного арсеналом специальных сведений, фатальным образом закрыт. Натурфилософия не может выполнить задание «гносеологического» материализма — раскрыть тайну рождения человеческого духа из материи. Так опускается завеса на мир, казавшийся прозрачным, видным насквозь философскому разуму. За ним встает образ Бытия, неподвластного человеку, залога его бессилия и величия.
Возрождение и тщательная проработка в марксизме двух традиционных подходов к материи — натурфилософского и гносеологического — привела к их взаимоуничтожению. Материалистическая версия субстанциализма, два ее варианта, представленные в марксизме как две стороны единой концепции материи, позволили рельефнее увидеть внутреннюю противоречивость субстанциализма в целом.
Однако в диалектико-материалистической интерпретации материи присутствует и третий смысловой пласт, позволяющий говорить о материи как о своеобразном псевдониме бытия. Принцип абсолютного сходства, тождественности материального и идеального, законов материи и законов мышления выступает в этой версии материализма в форме деятельностного подхода. Деятельность не выявляет аналогии двух миров, она полностью сплавляет их горизонты (Э.В.Ильенков). В формах человеческой деятельности «человеческая мера» и «мера вещи» неразделимы. Такой же «деятельностью» по отношению к самому себе является и сам человек, разделить в нем «телесность» и «духовность» — пустая задача. Все его телесные проявления одухотворены. «Знаки материи» в виде установок, желаний, неосознанного пронизывают его духовную жизнь. «Деятельность» — это не торжество субъективизма, не знающего границ. Понятие деятельности выражает состояние постоянного преодоления, ощущения неподатливости бытия. Формы деятельности — это формы преодоления собственной конечности в процессе движения к бесконечному. Этот мотив, негромко звучащий в марксистской мысли, стал ведущим в других направлениях современной философии.

16.Понятие материи как субстанции. Современные представления о сущности и структуре материального мира.

Материя — объективная реальность данная нам в ощущениях. Материя – одна из самых общих категорий нашего мышления. Она содержит лишь мин-ое количество признаков обозначаемого предмета. Первым шагом в конкретизации материи я-я признание сложной организации объективной реальности, в составе кот-ой различимы материальные объекты(вещи),а также их свойства и отношения. Следующий шаг в конкретизации понятия материя- приписывание всем материальным объектам некоторых общих атрибутивных свойств. Свойства: системность (упорядоченность,структурная определенность),активность (движение,изменение,развитие),самоорганизация,пространственно- временная форма бытия,отражение,информативность.Структурные уровни организации материи: Сначала по сложности определяем три больших типа систем:системы неживой природы, биосистемы и системы социальные.Далее внутри каждого из этих типов систем ищем структурные уровни.в неживой природе-физический вакуум, частицы, поля, атомы, молекулы.В живой природе- нуклеиновые кислоты, белки, клетки, биоценозы. В организации общественной жизни просматриваются системы и подсистемы человеческого действия(материальное и духовное произв-во, политика, мораль).Т.о материальный мир представляет собой многоярусную конструкцию, образуемую структурными уровнями материи.

МАТЕРИЯ (лат. materia) – вещество; понятие, первоначально обозначающее отличительный признак очевидной пространственной телесности, еще без противополагания его жизни, душе и духу и только после ряда исторических превращений развившееся в понятие «мертвого вещества», которое является также и понятием, противоположным понятиям жизни, души и духа; в области мировоззрения это оформляется в материализме, в сфере науки – в современном естествознании.

материя обладает множеством свойств.

Кратко перечислим наиболее общие из них. К их числу относятся, в первую очередь, движение, пространство и время, являющиеся атрибутами материи, т.е. тем, что обеспечивает их бытие.

Материя вечна и бесконечна. Это означает, что она никогда не имела начала во времени и пространстве и не будет иметь конца. Принцип неуничтожимости и несотворимости материи и движения является следующим свойством материи. Важным свойством материи является способность к взаимопревращению различных видов материи друг в друга. Отсюда следует, что отдельные виды материи могут исчезнуть, но при этом в определенном количественном соотношении появляются другие ее виды. И этот процесс бесконечен.

Наконец, материя характеризуется противоречивостью, единством прерывного и непрерывного, единством конечного и бесконечного, абсолютностью и относительностью и т.д.

Изучая свойства материи, можно заметить их неразрывную диалектическую взаимосвязь. Одни свойства взаимообусловливают другие ее свойства.

Материя имеет и сложное структурное строение.

Систематизируя известные сведения о строении материи, можно указать следующую ее структурную картину.

Во-первых, следует выделить три основных вида материи, к которым относятся: вещество, антивещество и поле. Известны электромагнитные, гравитационные, электронные и др. поля. Вообще говоря, с каждой элементарной частицей связано соответствующее ей поле. К веществу относятся элементарные частицы (исключая фотоны), атомы, молекулы, макро — и мегатела, т.е. все то, что имеет массу покоя..

Все указанные виды материи диалектически взаимосвязаны между собой.

Во-вторых, в самом общем виде можно выделить следующие структурные уровни материи:

1. Элементарные частицы и поля.

2. Атомно-молекулярный уровень.

3. Все макротела, жидкости и газы.

4. Космические объекты: галактики, звездные ассоциации, туманности и т.д.

5. Биологический уровень, живую природу.

6. Социальный уровень — общество.

Каждый структурный уровень материи в своем движении, развитии подчиняется своим специфическим законам. Имеется целый ряд законов, действующих на всех структурных уровнях материи (законы диалектики, закон всемирного тяготения и др.), что является одним из свидетельств неразрывной взаимосвязи всех этих уровней.

Всякий более высокий уровень материи включает в себя более низкие ее уровни. Например, атомы и молекулы включают в себя элементарные частицы, макротела состоят из элементарных частиц, атомов и молекул. Однако материальные образования на более высоком уровне не являются просто механической суммой элементов низшего уровня. Это качественно новые материальные образования, со свойствами, коренным образом отличающимися от простой суммы свойств составных элементов, что и находит свое выражение в специфике законов, описывающих их.

В-третьих, исходя из приведенной выше классификации, можно выделить три различных сферы материи: неживую, живую и социально-организованную — общество.

Заметный след в развитии учения о материи оставили мыслители Древней Греции Левкипп и особенно Демокрит — родоначальники атомистического учения об окружающем мире. Они впервые высказали мысыль о том, что все предметы состоят из мельчайших неделимых частиц — атомов. Вместе с тем, хотя атомистическое учение и устанавливало общую природу бытия микропредметов,однако оно не раскрывало в полной мере понятия материи; в силу своей субстанциональности и ограниченности оно не могло служить критерием общности всего многообразия видов материи. Таким образом, у Демокрита мы видим отождествление понятия материи с одним из конкретных ее проявлений, с веществом.

Весьма важную попытку дать определение материи сделал французский материалист XVIII века Гольбах, который в работе «Система природы» писал, что «по отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства. Определение Гольбаха было ограниченным. Оно не раскрывало до конца сущности всего того, что воздействует на наши органы чувств, оно не раскрывало специфики того, что не может воздействовать на наши чувства. Эта незавершенность предложенного Гольбахом определения материи создавала возможности, как для материалистической, так и идеалистической ее трактовки.

К концу прошлого века Понятие материи отождествлялось с понятием вещества, масса характеризовалась как мера количества вещества или мера количества материи. Материя рассматривалась вне связи с пространством и временем.

Оценивая в целом представления классической физики XIX в. о строении и свойствах материи, отметим, что они страдали теми же недостатками, что и учения древних. Точка зрения на материю как на первичную, неизменную субстанцию и отождествление ее при этом с веществом содержали в себе предпосылки возможности критических ситуаций в физике

Материя как субстанция

Развернутое определение материи в различных философс­ких системах давалось далеко не всегда, но если речь шла об основах мироздания, об его фундаменте, об единой субстанции, лежащей в основе видимого многообразия вещей, родственной вещному миру и порождающей этот мир, — то в центре вни­мания философа стояла материя. Какими особенностями дол­жна обладать материя, чтобы быть субстанцией? Материя должна вести «независимое» существование, быть «причиной самой себя»; материя должна объяснить существование мира — вещей, человека, общества, природы, явлений куль­туры; материя должна ответить на вопрос о причинах измене­ний, происходящих в мире (возникновение, исчезновение, трансформация в процессе взаимодействия); материя обязана решить вопрос о единстве всего существующего, о возможнос­ти познания этого существующего; наконец, чтобы решить все эти проблемы, материя должна быть сама как-то связана с этим миром, должна быть «родственна» ему.

В античной философии поиски такой субстанции осуществ­лялись в рамках так называемого натурфилософского подхо­да. Для него характерно непризнание каких-либо существен­ных различий между философским и специально-научным исследованием природы. Натурфилософский подход — про­дукт определенной исторической эпохи и вечный «соблазн» для мыслителя любой эпохи.

При отсутствии развитой системы специальных наук (в древности получили развитие лишь астрономия, некоторые разделы математики; шло накопление эмпирических знаний в области физики, анатомии, ботаники, географии) философия брала на себя часть функций еще не сформировавшегося част­ного знания, становилась «теорией природы». Такая натурфи­лософия была стимулом развития теоретического мышления. Стремилась не возвыситься над наукой, а возвысить, рацио­нально очистить исторически ограниченный опыт человека, извлечь из него то богатство связей, потенций, которое оста­валось скрытым для наблюдателя, погруженного в «единич­ность» опыта. Натурфилософия при решении проблемы суб­станции воспроизводила схему специально-научного мышления, ставила задачу выявления единого закона, «управ­ляющего» эмпирически удостоверенным многообразием какото-то фрагмента бытия; при этом менялся только уровень обоб­щения. По этой же причине материя изначально сближалась с веществом (вещество — элемент физической реальности, на­деленный, в отличие от поля, массой покоя. В науке обычно выделяют четыре состояния вещества: жидкость, газ, твердое тело, плазма). Однако под давлением логики понятия субстан­ции и серии вопросов, возникающих при сближении понятия материи с субстанцией, понятие материи претерпело значи­тельную трансформацию.

Известно, что Фалес считал первоосновой воду, Анакси-мен — воздух, Анаксимандр — апейрон (неопределенное, но единичное вещество), Гераклит — огонь, Демокрит — единые неделимые частицы и т.п. При всей кажущейся их наивности, подобные взгляды в модернизированной форме просущество­вали вплоть до XIX—XX веков. Так, взгляды Фалеса в XVII веке развивал Р.Бойль, а в XIX веке — Л.Н.Мечников, автор «океанической концепции». А.Лавуазье в XVIII веке вслед за Анаксименом называл субстанцией воздух (кислород), взгля­ды Анаксимандра нашли свое развитие в натурфилософском истолковании единой теории поля.

Однако первые натурфилософы, сторонники субстанциаль­ной концепции материи, столкнулись с рядом трудностей при отождествлении материи и вещества. Материя должна быть связана с миром вещей (это условие выполнено при сведении материи к веществу; оно само есть вещь), но одновременно — вести существование, независимое от вещей, иначе она не бу­дет субстанцией. Чтобы разрешить эту проблему, первые фи­лософы внесли поправку, отделили «праогонь» от обычного огня, воду как субстанцию от воды в ее зримом проявлении. Такая субстанция становится невидимой для зрения, она толь­ко умопостигаема, не дана нам в восприятии. Наконец, каким образом такая материя-первовещество может объяснить все многообразие мира, постоянную изменчивость мира? Для от­вета на этот вопрос древние «одушевили» материю и «оживи­ли» ее, придав ей внутренний динамизм. Материя не просто первовещество, это еще и живое космическое существо. Отте­нок гилозоизма (гилозоизм — термин, введенный в XVII веке для обозначения учения, признающего «жизнь» неотъемле­мым свойством материи во всех ее проявлениях) в представле­ниях первых материалистов ставит под сомнение их принад­лежность к «линии материализма». К тому же материя как источник порождения всего существующего вообще приобре­тает статус мифического существа. Поэтому «материя» первых материалистов — это скорее нерасчлененное субстанциальное ‘ единство, в котором соединяются свойства материи как «ма­териала» , из которого создано все окружающее, и материи как источника всех изменений в мире, структурности мира.

Часть философов решила эту проблему, вообще отказав­шись от признания реально существующего многообразия ве­щей и тем самым — от поиска основания их единства — суб­станции (Парменид). В концепциях других философов исходное субстанциальное единство распадается. У Платона материя — это некий «универсальный материал», чистая воз­можность, вещественность без каких-то конкретных свойств. С ее помощью возникают отдельные вещи, а также «мировая душа», своеобразный энергетический принцип. Единое есть завершающий, синтезирующий момент этого сложного про­цесса миротворения. Аристотель оставил за материей лишь функцию быть материалом; источник движения, структури­рования вещного мира для него заключается в форме, слитой с материей в отдельные вещи. Поскольку отдельная вещь име­ет в себе в рамках уже созданного многообразия основу для соб­ственного существования, она названа Аристотелем субстан­цией (в смысле независимого существования, содержащего в себе свои собственные предпосылки). Философия с помощью Аристотеля освободилась от необходимости выводить суще­ствование каждой вещи из единого первоначала: дело филосо­фии — найти общий принцип этого порождения.

Трудности, связанные с пониманием вещественного харак­тера материи-субстанции, особенно функция такой субстанции как источника возникновения существующего привели пред­ставителей новоевропейской философии к определенной мо­дернизации представлений о материи как субстанции. Для них материя — уже не конкретный вид вещества, но лишь свой­ства вещей, обладающие все теми же традиционными призна­ками субстанциональности: непроницаемостью, протяженно­стью, весом, перемещением, фигурностью и т.п. Субстратом, носителем этих свойств чаще выступают атомы. Декарт, стре­мясь быть последовательным, вообще снял проблему субстра­та, отождествив материю с ее единственным свойством — про­тяженностью: «Природа материи… состоит не в том, что — вещь твердая, весомая, окрашенная или каким-либо иным способом возбуждающая наши чувства, но лишь в том, что она есть субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину». Такое понимание субстанции сохранилось и в более позднее время: Д.И.Менделеев, например, таким субстанциальным свойством считал весомость.

Материя в представлении философов нового времени — это прежде всего неизменные свойства вещества в различных его проявлениях. Такая материя лишена «энергетического потен­циала» цельного правещества древних, она ничем не движет, из нее ничего не может возникнуть, поскольку она лишена по­рождающей силы, это абстракция, отдельное от мира вещей общее. Это общее первично, фундаментально для вещного мира, это самое существенное его свойство в представлении новоевро­пейских философов. Это общее лишено всех субъективных при­знаков, свойственных человеческому пониманию окружающе­го, это как бы граница, предел человеческого проникновения в окружающее. Свойства протяженности, весомости существуют объективно, независимо от нас, но они необходимы нам, нашей познающей способности. Без уверенности в том, что та пестрая . изменчивость явлений, с которой мы имеем дело, имеет общие характеристики, открытые для нашего познания, человеку очень тяжело вступить на путь познавательной деятельности, невозможно выработать твердые правила познания. Таким об­разом, началась гносеологизация понятия субстанции. Субстан­ция начала утрачивать качества неподатливого для человечес­кой познавательной способности бытия. Данное понимание субстанции как бы позволяло носителю познающей способнос­ти сказать: как хорошо, что мир на самом деле такой, каким он должен был бы быть! Фундаментальные, субстанциональные свойства мира идеально прилажены к моим познавательным возможностям, мир открыт для меня, он — мой или будет та­ким в будущем.

Однако такой познавательный оптимизм не мог сгладить противоречия, возникшие в философской теории с понимани­ем материи как фундаментального свойства или совокупное-;

ти свойств вещного мира.

Прежде всего, требовала разрешения проблема генетической первичности материи по отношению к вещному миру: каким об­разом материальная субстанция породила окружающее много­образие. Поскольку у материи как общего свойства вещей отсут­ствует порождающая сила, то философ либо отказываетсяотрешения этого вопроса, исключает его из числа философских, либо вынужден признать, что материя не удовлетворяет всем признакам субстанции. Так появляется идея двух субстанций — протяженной и мыслящей, идея субстанции сотворенной и не­сотворенной, идея третьей бесконечной субстанции (Декарт). Возрождаются в рационализированной форме идеи совмещения в одной субстанции свойства протяженности и мышления (Спи­ноза). Такая субстанция обладает бесконечной порождающей силой, однако уже не является материальной субстанцией, это возрожденное субстанциональное единство древних, принимаю­щее у Спинозы более сложную форму пантеизма.

С большими трудностями сталкивается интерпретация мате­рии при попытках объяснения человека, его возможностей. Хотя в материалистической философии XVII и особенно XVIII веков уже утвердилась идея первичности материи не только по отно­шению к вещному миру, но и к человеку, наделенному сознани­ем, сама специфика порождения сознания не раскрывалась: че­ловек с его познавательной способностью рассматривался либо как элемент природного мира, либо его сознание выводилось за пределы природного и объяснялось из иных предпосылок.

Наконец, данное понимание материи создало трудности и для объяснения человеческих познавательных возможностей. Для познающего субъекта та реальность, которую он познает, как бы «распалась» на две части, две самостоятельные половины, что не позволяло составить целостное представление о предме­те. Цвет, вкус, запах — это «вторичные» качества, результат «искажения» сущности предмета нашими органами чувств. Размеры, конфигурация, вес — это «первичные», субстанцио­нальные качества, в которых адекватно выражена сущность познаваемого предмета. Но «вторичные» качества никак не выводимы из «первичных», хотя отбросить их нельзя, ибо в своей практике человек вынужден на них ориентироваться. Это противоречие подрывает познавательный оптимизм философов материалистической ориентации, лишает теорию познания уни­версального и безотказного инструмента. Человеческие позна­вательные способности оказываются в рамках этой теории как бы расколоты на две самостоятельные формы, независимые друг от друга: чувственное (неистинное) и рациональное (истинное) познание. Признание приоритета рационального в рамках ма­териалистически ориентированной теории познания неизбеж­но сближает материализм с учением о «врожденных идеях» Р.Декарта. Недаром субъективный идеалист Дж.Беркли кри­тиковал своих современников-материалистов за «удвоение мира» в понятии материи как субстанции: за вещами, которые мы видим, с которыми действуем, стоит мир «чистых» геомет­рических форм, постигаемых разумом и не помогающих в чув­ственном освоении мира. Так не лучше ли, спрашивает Берк­ли, отсечь этот «второй план» вещей и считать, что он как бынесуществует, а существующим для человека признать только то, что он может воспринять с помощью органов чувств. Так огра­ниченность понимания материи усиливала позиции философов субъективно-идеалистической ориентации.

С особой силой все слабости и противоречия представлений о материи как единой, неизменной первооснове мира выяви­лись на рубеже XIX—XX веков. Тесная связь учения о мате­рии с научными представлениями своего времени оказалась роковой для него. Развитие естествознания (электромагнит­ная теория, термодинамика, открытие поля, делимости ато- • ма, прерывности движения, непостоянства массы и т.п.) со всей очевидностью показало, что претензии философии на роль универсального познания, имеющего в своей основе теорию субстанции, необоснованны. Те качества вещей, которые в XVII—XVIII веках рассматривались как субстанциальные (конфигурация, протяженность, весомость), на самом деле лежат на поверхности нашего освоения мира и ничего или по­чти ничего не могут нам дать для объяснения более сложных материальных закономерностей. Сама возможность нахожде­ния какого-то «привилегированного» свойства материи или особого материального образования, способного выполнить функции субстанции, была поставлена под сомнение. Вместе с понятием материи был поставлен под сомнение и философс­кий субстанциализм вообще. Понятие материи базировалось на натурфилософском представлении, в рамках которого фи­лософия решает те же задачи, что и специальное знание, но делает это с помощью более совершенных методов. Поиск не­изменной первоосновы — это не философская проблема, как не является философской проблемой и прослеживание этапов и форм выведения из этой неизменной основы всего существу­ющего, выяснение структурных характеристик мира. Имен­но разрушение привычных представлений о материи — этого последнего философского убежища категории субстанции — дало толчок к изменению понимания философией своих задач. Однако понятие материи, в XX веке отошедшее на перифе­рию философского знания, почти исчезнувшее с философско­го горизонта, долгое время определяло облик отечественной философии, эволюционизирующей в рамках философской па­радигмы (парадигма — греч. — пример, образец. Модель по­становки проблем, образец исследования) марксизма.

Понятие материи в марксизме как бы сконцентрировало в себе историко-философскую двойственность марксизма, его промежуточное положение в процессе перехода к новому, не­классическому типу философствования, к жизненно-ориенти­рующей философии, к новой онтологии.

Материя для диалектического материализма — философ­ской теории марксизма — полисемантическая категория, ее содержание имеет несколько смысловых пластов. Прежде всего, диалектический материализм доводит до своего логи­ческого завершения процесс гносеологизации понятия суб­станции, лишает содержание понятия материи всякого нале­та натурфилософских притязаний. Этот смысл материи с предельной ясностью выразил В.И.Ленин в работе «Матери­ализм и эмпириокритицизм». Совершенно непозволительно, писал В.И.Ленин, смешивать учение о строении материи с гносеологической категорией, вопрос о новых свойствах но­вых видов материи — с вопросами теории познания, вопро­сами об источнике знания, о существовании объективной ис­тины. И далее: «Материализм и идеализм отличаются тем или иным решением вопроса о соотношении познания и физичес­кого мира, а не решением вопроса о структуре этого физичес­кого мира». Понятие материи выполняло крайне важную функцию и в философских теориях прошлого с явной идеа­листической ориентацией. Материя была необходима Плато­ну, материя встраивалась в пантеистические концепции. Ле­нин стремился навсегда связать судьбу понятия материи с философским материализмом. По его мнению, философское понятие материи обретает строгие контуры только в рамках материалистического решения основного вопроса филосо­фии. «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощу­щениях, которая копируется, фотографируется, отображает­ся нашими ощущениями, существуя независимо от них».

Материя в данном случае — это общее свойство вещей; Ле­нин продолжает традиции философского материализма XVII— XX веков. Но это такое предельно широкое свойство, что спо­собно вместить «любую вещественность» в силу своей тривиальности. Единственное свойство материи — это свой­ство «быть объективной реальностью», существовать вне на­шего сознания. Фактически в этом определении говорится лишь то, что материя есть субстанция. Правда, учитывается лишь первый смысловой оттенок понятия субстанции, под суб­станцией понимается то, что она для своего существования не. нуждается ни в чем, кроме себя. Каков философский и жиз­ненно-ориентирующий смысл этого определения?

Философия марксизма — это прежде всего философия дей­ствия. Ленин, стоявший у истоков отечественной трансформа­ции марксизма, был выразителем этой особенности марксизма в ее предельном выражении; философское «оружие» в его руках стало оружием социального прагматизма, инструментом поли­тической борьбы. Ленин увидел в усилении гносеологического подхода к материи не столько возможности для развития есте­ствознания, сколько дополнительный аргумент в идейной борь­бе. Идеология всегда нуждается в аргументе «от реальности», в ссылке на непреложность природного закона. Получив доступ к «ядру» мира, его основе и освободив понятие субстанции от ли­шенных социального смысла физических свойств, идеолог все­гда может сослаться не на непреложность факта, а на непрелож­ность мирового порядка. «Пустота», тривиальность понимания материи оказывается в этом случае предпосылкой, «чисто воз­можностью» для заполнения идеологической интерпретацией.

Еще один аспект ленинского определения — «данность ма­терии в ощущениях», доведенная до фотографизма, — усили­вает идейную убедительность аргумента «от реальности», но одновременно создает дополнительные трудности. Чтобы сде­лать идеологическое использование понятия «материя» убе­дительным, мало признать существование объективной, неза­висимой от человека реальности, надо еще обосновать возмож­ность доступа к этой реальности. Только в этом случае идеолог может говорить от имени самой объективной реальности, су­щественные особенности которой он уловил со степенью фото­графа и копииста. Для этого необходимо показать генетичес­кую и структурно-функциональную связь материи и познава­тельной способности. Осуществить эту процедуру можно только на пути возвращения к натурфилософскому подходу к материи: материи как источнику познавательной способнос­ти, как к элементу мира наряду с сознанием. Освобожденное от отягощенное™ различными формами вещественности, по­нятие материи вновь «обрастает» специальными понятиями, вновь смело встраивается в научное знание.

Так складывается второй «семантический пласт» пони­мания материи в философии марксизма, противоречащий пер­вому, но обреченный на совместное с ним сосуществование, — натурфилософский. Два аспекта понимания категории «суб­станция» («вести независимое существование» и «быть перво­основой») в философии марксизма с предельной остротой об­нажают ее внутреннюю противоречивость. «Данность» материи сознанию, сама возможность быть познанной уже в свернутом виде предполагает исследование детерминации со­знания материей в генетическом аспекте. Ленин с присущей ему интуицией идеолога-практика уловил и этот оттенок. Про­тивопоставление материи и сознания имеет значение только в рамках основного гносеологического вопроса, писал он, за его пределами эта противоположность относительна’.

Проблема генетического порождения материей-субстанци­ей всего существующего и прежде всего сознания, проблема структурности мира и наличия структурно-функциональных связей между материей и уже возникшим в ее недрах сознани­ем — эта проблема в марксизме заявлена как проблема мате­риального единства мира.

Переход от понятий субстанции как чистой объективности к субстанции как активному, внутренне содержательному, самопорождающему началу осуществляется следующим обра­зом. Необходимо различать понятия «материя» и «материаль­ность» . Материальность — это синоним независимости от со­знания. Понятие же материи требует в неявном виде раскрыть совокупность ее атрибутов — неотъемлемых свойств (от лат. attribuo — придаю, наделяю). Атрибуты опосредствуют связь материи с вещами. Только раскрыв проявленность материи в ее атрибутах, можно понять, почему материя познаваема. На­личие общих закономерностей в мире, возможность построе­ния единой картины мира определяются всеобщими свойства­ми материи, такими, как пространство, время, движение.

Материя, таким образом, раскрывает свое содержание через свои атрибуты, она является субстанцией по отношению к сво­им атрибутам. С их помощью мир обретает структурные ха­рактеристики, вся меняющаяся картина мира включается в понятие материи. Натурфилософский подход к материи «об­служивает» ее гносеологическое содержание.

Положение о воздействии материи на наши органы чувств требует введения таких характеристик материи, как движение, понимаемое в широком смысле (процесс познания, «отраже­ния» — это уже взаимодействие как следствие движения, из­менения); время (по времени предмет предшествует появлению его образа, то есть причинно-следственная связь требует введе­ния временного фактора); пространство («внеположенность» предмета, наличие в нем определенных структурных различий есть необходимое условие познания). Наличие и взаимообуслов­ленность этих трех атрибутов дают возможность выделить та­кое свойство материи, как отражение, а это, в свою очередь, является предпосылкой для выяснения генезиса сознания.

Как видим, логика рассмотрения структурных характери­стик мира подчиняется человеческой субъективности, натур­философия строит такую картину мира, какая необходима для объяснения перспектив человека, его познавательных возмож­ностей. Однако натурфилософский подход к материи имеет и свою логику, отличную от логики гносеологизма. Постепенно набирая силу, он все дальше погружается в специально-науч­ные проблемы, «связывается» грузом физического, биологи­ческого знания, «забывая» об исходной установке.

Пример тому — анализ атрибута материи — движения. На­личие движения, изменения — необходимое условие познания мира, начиная с возможности элементарного акта ощущения кончая вопросом о возможности познания мира как сложной иерархии различных материальных систем. Простое признание движения в качестве атрибутивной характеристики материи — еще недостаточное условие для выяснения возможностейеепознания. Движение должно быть конкретизировано, в содер­жание этого понятия вводится понятие покоя как момента дви­жения. Пока натурфилософия движется в направлении, задан­ном ей гносеологией. Традиция выведения непознаваемости мира из его динамичности уходит своими корнями в глубокую древность (философия софистов): человек не может набросить сетку законов, теорий, которые выражают повторяемость и устойчивость в мире, на изменяющийся, неустойчивый, неповто­римый в своей изменчивости мир. Но и признание, что мир не­подвижен, не способствует оптимизму в теории познания. Не­подвижный, покоящийся мир лишен каких-либо различий, контрастов, необходимых для человеческого восприятия, по­этому он также непознаваем (Элейская школа). Следователь­но, разрыв движения и покоя приводил к признанию непозна­ваемости мира, независимо от того, какой стороне этой антитезы отдавалось предпочтение. Движение только тогда может стать реальной основой познания мира, когда момент покоя будет признан его неотъемлемой стороной. Покой — это момент ус­тойчивости некоторых сторон движения, это наличие общих за­конов движения, его этапности, структурированности.

Эта длинная цепь умозрений была необходима материалис­тической философии для одной цели. Взаимодействие движения и покоя предполагает структурированность материи, а значит, и возможность познания мира человеком, а также возможность определения места человека в структуре мироздания. Учение о формах движения материи — чисто натурфилософская конст­рукция — кладет предел гносеологическому пониманию мате­рии. В этом учении речь уже идет не о законах познания мира, но о самом мире, взятом сам по себе, «за вычетом человека». Чело­век возникает на определенном этапе эволюции материи и явля­ется результатом действия материальных законов.

Известно, что заслуга в создании учения принадлежит Ф.Эн­гельсу. Но в 1873 году, когда Энгельс начал работать над «Диа­лектикой природы», где излагал свои идеи, такое учение уже существовало. Автором его был О.Конт, философ, ориентирован­ный на позитивное, специальное знание. Конт считал, что меж­ду различными «сферами природы» существуют достаточно же­сткие барьеры. Взаимодействие между ними сводится лишь к «координации» различных видов закономерностей. Энгельс ос­новное внимание уделил связи, переходам между механической, химической, физической, биологической и социальной форма­ми движения материи. В центре его внимания связь генетичес­кая, поэтому речь в его концепции шла уже не о координации, а о субординации взаимоотношений между различными формами. Энгельс выдвинул ряд общих положений, принципов взаимодей­ствия: одно материальное тело может одновременно совершать много движений; одна и та же форма может быть связана с раз­личными материальными носителями; есть главная и побочные формы движения (в смысле превзойденности в ходе развития);

между формами наличествуют связи генетического порождения (возникшие формы включают в себя низшие как структурный элемент). Уже в этих общих принципах трудно найти малейший оттенок той гносеологизации материи, которая была характер­на для ленинского ее понимания; перед нами скорее набросок про­явления общенаучного системного подхода. Помимо выявления этих общих принципов, Энгельс сделал ряд вполне конкретных предположений, высказал догадки о необходимости нахождения связей между химической и биологической формами движения, выдвинул трудовую теорию антропогенеза, каждому виду дви­жения соотнес свой материальный носитель (массу, молекулу, атом, белок, человека).

Постепенная замена абстрактного понятия материи ее атри­бутами и интерпретация этих атрибутов в духе достижений со­временного Энгельсу естествознания привела к растворению философии в «мировой схематике» с той лишь поправкой, что марксизм сохранил чуткость к изменениям, происходящим в науке, и постоянно корректирует общую схему последними на­учными достижениями. В результате последние варианты форм движения материи (Б.М.Кедров) далеко отошли от первоначаль­ного варианта. Формы движения получили классификацию общих и частных форм. К общим формам отнесены квантово-механическая, макромеханическая, термодинамическая, ки­бернетическая формы. К частным — субатомно-физическая, химическая, молекулярно-физическая, биологическая и такая. сложная форма ,как «общество-мышление». Выделена геоло­гическая форма. В качестве носителей форм движения появи­лись микрочастицы, микротела, статические совокупности, самоуправляющиеся системы.

Подобные исследования определяются уже не потребностя­ми теории познания, но обретают собственную инерциальную логику, зависящую от развития всего комплекса специальных наук. Такая философия, укорененная (практически растворен­ная) в естествознании, вряд ли подтвердит материалистическое положение о порождении сознания материей. Современная эво­люционная теория, антропология, биология, анатомия и физи­ология, этология и множество других отраслей знания позво­лят натурфилософии сделать вывод об эволюционном пути возникновения человека как биологического вида, позволят выяснить формы обратного воздействия человека и общества на природу, позволят даже говорить о психофизиологических аналогах познавательной деятельности, о формировании ум­ственных действий. Однако грань между материальным и иде­альным, сам механизм перехода от взора натурфилософа, осна­щенного арсеналом специальных сведений, фатальным образом закрыт. Натурфилософия не может выполнить задание «гносе­ологического» материализма — раскрыть тайну рождения че­ловеческого духа из материи. Так опускается завеса на мир, казавшийся прозрачным, видным насквозь философскому ра­зуму. За ним встает образ Бытия, неподвластного человеку, залога его бессилия и величия.

Возрождение и тщательная проработка в марксизме двух традиционных подходов к материи — натурфилософского и гносеологического — привела к их взаимоуничтожению. Ма­териалистическая версия субстанциализма, два ее варианта, представленные в марксизме как две стороны единой концеп­ции материи, позволили рельефнее увидеть внутреннюю про­тиворечивость субстанциализма в целом.

Однако в диалектико-материалистической интерпретации материи присутствует и третий смысловой пласт, позволя­ющий говорить о материи как о своеобразном псевдониме бы­тия. Принцип абсолютного сходства, тождественности мате­риального и идеального, законов материи и законов мышления выступает в этой версии материализма в форме деятельност-ного подхода. Деятельность не выявляет аналогии двух миров, она полностью сплавляет их горизонты (Э.В.Ильенков). В фор­мах человеческой деятельности «человеческая мера» и «мера вещи» неразделимы1. Такой же «деятельностью» по отноше­нию к самому себе является и сам человек, разделить в нем «телесность» и «духовность» — пустая задача. Все его теле­сные проявления одухотворены. «Знаки материи» в виде ус­тановок, желаний, неосознанного пронизывают его духовную жизнь. «Деятельность» —это не торжество субъективизма, не знающего границ. Понятие деятельности выражает состояние постоянного преодоления, ощущения неподатливости бытия. Формы деятельности — это формы преодоления собственной конечности в процессе движения к бесконечному. Этот мотив, негромко звучащий в марксистской мысли, стал ведущим в других направлениях современной философии.

Материя как субстанция

Понимание материи как субстанции помогает вывести сознание из материи, сознанием не обладающей. Частично эту проблему решил уже Спиноза. Философия диалектического материализма продолжает традиции философии Спинозы, так как видит универсальное единство мира «в его материальности». Ленин подчеркивал, что необходимо «углубить познание материи до познания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явления». Это значит, что материя должна трактоваться как субъект всех своих изменений, т.е. активная причина всех своих формообразований.

Материя, понятая как субстанция, является причиной самой себя и потому не нуждается в объяснении своего существования в деятельном субъекте (Бог, идея, разум и т.д.), находящемся вне ее и независимо от нее. Материя как субстанция не может быть сведена к какому-либо субстрату, ибо понятие субстанции обозначает причинное отношение объектов, их взаимодействие. Поэтому понимание материи как субстанции помогает понять ее не как конечную причину, первоначало и т.д., а как универсальную причинную обусловленность объектов.

Понятие субстанции как причины самой себя можно раскрыть через взаимодействие материальных объектов. Взаимодействие в этом смысле является основой конкретного бытия объектов, их изменения и развития. Это и отмечал Ф. Энгельс: «…взаимодействие является истиной causa finalis (конечной причиной. — Т.М.) вещей. Мы не можем пойти дальше познания этого взаимодействия именно потому, что его нечего больше познавать». В понимании материи как субстанции диалектико-материалистическая философия развивает традиции Спинозы и Гегеля. Следуя Спинозе, субстанция понимается как материя, а согласно философии Гегеля субстанция рассматривается как субъект всех своих изменений. Сознание, воля, мышление человека в этой связи трактуются как модусы субстанции, как способы ее саморазличения, сопровождающие ее саморазвитие.

В западноевропейской философии конца XX в. понятие субстанции подвергается критике. Оно трактуется как следствие противопоставления субъекта и объекта, а также спефицической структуры европейских языков и т.д.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *