Пять признаков империализма

Пять признаков империализма по В. Ленину

Ровно 100 лет назад в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», которую изучали в Советском Союзе во всех вузах, В.И. Ленин выявил пять основных экономических признаков империализма как «высшей» и «последней» стадии капитализма.

Это:

1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни.
2) Слияние банкового капитала с промышленным и создание на базе этого «финансового капитала» финансовой олигархии.
3) БОлее важное значение вывоза капитала по сравнению с вывозом товаров.
4) Образование международных монополистических союзов капиталистов, осуществляющих передел мира.
5) Конец территориального раздела земли крупнейшими капиталистическими державами.

Сегодня изменился каждый из пяти экономических признаков империализма. Но приглядимся повнимательнее к четвертому, наиболее актуальному сегодня признаку — как выясняется, самому небезопасному для мира. Этому признаку посвящена пятая глава книги, которая называется «Раздел мира между союзами капиталистов». Глава начинается следующими словами: «Монополистические союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты, делят между собою, прежде всего, внутренний рынок, захватывая производство данной страны в своё, более или менее полное, обладание. Но внутренний рынок, при капитализме, неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. И по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополистических союзов, дело «естественно» подходило к всемирному соглашению между ними, к образованию международных картелей».

Итак, четвёртый экономический признак империализма связан с образованием международных картелей. Международные картели — монополии монополий, соглашения национальных монополий разных стран (тресты, концерны, синдикаты) об экономическом разделе мира. Созданию международных картелей предшествует образование картелей на национальном уровне. Об этом Ленин пишет в первой главе («Концентрация производства и монополии»). Первые национальные картели появляются после кризиса 1873 года. Экономический подъем конца XIX века и экономический кризис 1900–1903 гг. привели к массовому образованию национальных картелей, они «становятся одной из основ всей хозяйственной жизни». Тогда же образуются многие международные картели.

Картели как сеть теневой экономики

В рамках международных картельных соглашений монополисты разных стран делят рынки сбыта товаров, определяют географические границы сфер операций отдельных участников международного картеля. При этом почти всегда устанавливаются единые (монопольно высокие) цены на однотипные товары и услуги. Иногда определяются предельные объемы производства и сбыта тех или иных товаров. Кроме рынков сбыта, разделу могут подлежать источники сырья и сферы приложения капитала. Существуют также закупочные картели (установление монопольно низких цен на закупаемые товары и услуги). Очевидно, что международные картели ограничивают или даже делают невозможным торговую, инвестиционную и финансовую деятельность аутсайдеров, оказавшихся за бортом международных соглашений. Нередко картели «расчищают» себе «жизненное пространство», сначала проводя синхронизированный демпинг, а уже затем устанавливая монопольно высокие цены.

Ярким примером международного картеля начала прошлого века является соглашение между американским трестом «Дженерал электрик» и германской корпорацией АЭГ. В 1907 году между этими гигантами электротехнической промышленности был заключен договор о дележе мира. Конкуренция на рынках электротехнической продукции была устранена. Ленин очень подробно описывает историю создания и механизм функционирования международного электротехнического картеля. Он также приводит примеры международных картельных соглашений о разделе мировых рынков рельсов, цинка, морского торгового судоходства. Он подробно описывает конкурентную борьбу между американским керосиновым трестом Рокфеллеров и объединением германских керосиновых компаний. В какой-то момент времени конкуренты были близки к образованию всемирного керосинового картеля, но в последний момент соглашение расстроилось.

При раскрытии четвертого экономического признака империализма Ленин ссылался на исследование немецкого экономиста Роберта Лифмана (1874–1941) «Картели и тресты». По данным Лифмана, в 1897 году в мире насчитывалось около 40 международных картелей с участием Германии, а к 1910 году уже около 100. Примечательно, что в начале ХХ века почти ни один международный картель не обходился без участия компаний Германии и США, проводивших агрессивный захват мировых рынков. Они «отжимали» рынки у своих конкурентов из Англии, Франции, Бельгии, Голландии.

И хотя уже на заре века во многих странах действовало антимонопольное законодательство, которое запрещало создание картелей. или предполагало согласие со стороны антимонопольных служб, картели имели одно преимущество — они в отличие от других форм монополий (тресты, синдикаты, концерны), могли создаваться втайне от государства и общества по типу «джентльменских соглашений». И даже если соглашения имели письменную форму, то документы надежно прятались в сейфах подписантов.

Иными словами, международные картели представляли, да и сегодня представляют собой версию теневой экономики. Нередко картели маскируются вывесками информационных центров, научных институтов, союзов предпринимателей, комитетов, комиссий и т.п. Компании, которые вступают в картельное соглашение, сохраняют свою финансовую, юридическую, коммерческую и производственную самостоятельность. Правда, иногда участники картеля создают совместную компанию акционерного типа для выполнения функций управления. Производственные и рыночные квоты участников картеля соответствуют их долям в капитале совместного акционерного общества. В качестве примера можно привести международный картель по азотным удобрениям ( созданный в 1928 году). В 1962 году участники картеля создали акционерную компанию «Нитрекс» (Nitrex A.G.) с капиталом 1 млн. швейцарских франков (зарегистрирована в Швейцарии, Цюрих). Акции были поделены между участниками картеля. «Нитрекс» в централизованном порядке собирал все заказы на поставку азотных удобрений и распределял их между участниками картеля.

Имеются также документированные свидетельства, что международные картели принимали активное участие в подготовке и развязывании Второй мировой войны. В период между двумя мировыми войнами процесс создания международных картелей резко активизировался. К началу Второй мировой войны 1939–1945 годов, по некоторым оценкам,их число возросло чуть ли не до 1200, и накануне войны они контролировали от трети до половины всего оборота мировой торговли. Преимущественно это были соглашения монополий различных европейских стран. Число международных картелей,с одновременным участием европейских и американских монополи, йбыло невелико. Капиталистические страны, находившиеся в состоянии затяжного экономического кризиса, стали проводить дифференцированную антимонопольную политику. Внутри своих стран власти все-таки пытались ограничивать монополии и стимулировать конкуренцию. А в случае, если создавались международные картели, которые могли усиливать позиции национальных компаний на внешних рынках, почти никаких препятствий власти не создавали. Даже, наоборот, поощряли создание картелей.

Некоторые международные картели с участием американских и немецких компаний не прекращали своей деятельности на протяжении всех лет Второй мировой войны.Обвинения в адрес международных картелей прозвучали на Потсдамской конференции 1945 года и на Нюрнбергском процессе.

После войны во всех странах превалировали антикартельные настроения . В Организации объединенных наций (ООН) обсуждался вопрос о том, что этот новый институт должен полностью запретить международные картели или, по крайней мере, контролировать их создание и функционирование. В послевоенные десятилетия до 1970-х гг. на Западе более или менее эффективно реализовывалось антимонопольное законодательство. В том числе в части, касающейся международных картелей. К началу 1970-х гг. число таких картелей оценивалось в 70-80. Примечательно, что это были преимущественно трансатлантические картели, т.е. соглашения с одновременным участием европейских и американских монополий.

Картели под прикрытием исследовательских институтов

Со времени окончания Второй мировой войны и до середины 70-х гг. наиболее известными в мире были международные картели в области морского судоходства (их было несколько), по электрооборудованию, радиоаппаратуре, автомобилям, подвижному железнодорожному составу, а также по удобрениям: азотным, калийным и фосфатным. В сфере производства химических товаров действовали созданные еще в период между двумя мировыми войнами картели: содовый, по красителям и по хинину. В области производства цветных металлов — картели по алюминию и меди. В сфере производства черных металлов — по стали, отдельным видам проката, рельсам, трубам, белой жести. Естественно, международные картели не афишировали свою деятельность, пытаясь убедить общество и контролирующие органы государства, что они занимаются «исследовательской» деятельностью. Например, функции международного калийного картеля (до Второй мировой войны в него входили монополии Франции, Германии, Испании, Польши, Великобритании, США и других стран) после войны стали выполнять три «института». Это Международный калийный институт в Берне (Швейцария), представляющий в основном интересы западноевропейских компаний, а также две организации США — Американский калийный институт и Фонд для международных исследований в области калия. Международные картели в морском судоходстве назывались «пулами» и «конференциями».

Для международных картелей использовались «крыши» союзов предпринимателей…Например, международный картель по стали в 1967-м создал «крышу» в виде Международного института чугуна и стали (МИЧС). Создание МИЧС, как было официально заявлено, имеет целью укрепление контактов между сталепромышленниками различных капиталистических стран, обмен информацией, касающейся положения на рынке чёрных металлов. В 1970 г. МИЧС объединял более 100 металлургических компаний 24 капиталистических стран, производивших около 95% стали в капиталистическом мире. Точное количество международных союзов предпринимателей назвать трудно. Они могут иметь самые разные названия: торговые и промышленные палаты, биржевые комитеты, отраслевые институты ассоциации, комиссии и т.п.

Патентные картели

После войны появились патентные картели. В условиях развернувшейся научно-технической революции в международной торговле резко возросла доля товаров обрабатывающей промышленности, особенно ее наукоемких отраслей. Позиции корпораций, действующих в таких отраслях стали активно защищаться с помощью такого инструмента, как патенты (право на исключительное пользование техническим новшеством) и лицензии (разрешение на пользование техническим новшеством другим компаниям за лицензионное вознаграждение, участие в капитале или получение иных прав). Многие авторы поспешили заявить, что в условиях НТР традиционные международные картели «приказали долго жить», на их место пришли патентные картели, основанные на обмене патентами и лицензиями внутри узкого круга компаний разных стран. Причем, эти патентные картели не прятались, более того, они защищались патентными и иными службами, оберегающими интеллектуальную собственность крупного капитала.

Существовала «картельная блокада» Советского Союза и России и сегодня это особенно актуально. Интересно, что до сих пор нашими экономистами, политологами и историками абсолютно не затронут этот важнейший аспект советской экономической истории. На протяжении 70 лет своего существования СССР находился в плотном кольце международных картельной блокады.Советские внешнеторговые организации вели переговоры и заключали контракты с компаниями, входившими в состав различных международных картелей. Торговля СССР с компаниями, не входившими в картели, была крайне затруднена. Именно поэтому мы могли торговать с Западом, лишь последовательно проводя политику государственной монополии внешней торговли. Без такой монополии международные картели могли бы грабить нас нещадно, устанавливая монопольно высокие цены на товары, импортируемые Советским Союзом, и монопольно низкие — на товары, поставляемые нами на Запад. До конца СССР не удавалось преодолевать фактор «картельной блокады», его действие лишь смягчалось. Именно поэтому основополагающими принципами советской экономической политики была опора на собственные силы, а также приоритетное развитие торгово-экономических отношений со странами социалистического содружества.

После развала СССР и создания Российской Федерации «картельная блокада» против нашей страны не ослабла. Слава Богу, наша Федеральная антимонопольная служба (ФАС) это вовремя осознала. Ключевым направлением деятельности ФАС с 2014 г. стало расследование деятельности картелей с участием иностранных компаний. Правда, ФАС неоднократно заявляла, что борьба с международными картелями в России сильно затруднена. Главная причина — отсутствие международного акта, регулирующего совместные проверки ФАС с иностранными антимонопольными ведомствами, а также позволяющего обмениваться с ними конфиденциальной информацией.

Но вернемся в 1970-е гг., когда на первый план вышли патентные картели. Конечно, традиционные картели, охватывающие рынки сырья и полуфабрикатов, продолжали существовать. Некоторые из них полностью ушли в «тень», другие изменили свой статус. Они приобрели вид межгосударственных соглашений о защите рынков тех или иных товаров. Такие международные товарные соглашения (МТС) получили большое распространение в первые два-три послевоенных десятилетия. Это соглашения по цинку, олову и некоторым другим металлам, зерну, джуту, кофе, бананам и другим биржевым товарам. Наиболее известно соглашение по нефти, получившее название ОПЕК.

Считалось, что эти соглашения призваны защитить развивающиеся страны от неэквивалентного обмена стран бедного «юга» со странами богатого «севера», экспортирующего промышленную продукцию (так называемые «ножницы цен»). Однако надо иметь в виду, что за вывесками развивающихся стран зачастую скрывались транснациональные корпорации (ТНК), которые действовали в этих странах и были заинтересованы в таких картельных соглашениях межгосударственного типа. Яркий пример — ОПЕК. Это организация стран — экспортеров нефти. Основана в 1960 г. рядом стран (Алжир, Эквадор, Индонезия, Ирак, Иран, Кувейт, Ливия, Нигерия, Саудовская Аравия и др.) с целью координации действий по объему продаж и установлению цен на сырую нефть. Благодаря тому, что ОПЕК контролирует примерно половину мирового объема торговли нефтью (оценка на начало нынешнего столетия), она способна значительно влиять на уровень мировых цен.

Оно было призвано убрать жёсткую конкуренцию между этими гигантами нефтяного бизнеса. Для чего предусматривало сокращение добычи нефти в соответствии с тенденциями спроса на неё и сохранение существующей пропорции между добывающими компаниями. Уже к 1932 году в картель Ахнакарри вошли все семь крупнейших англо-американских компаний, создавших впоследствии «консорциум для Ирана». Примечательно, что антимонопольные службы США «благословили» создание нефтяного картеля, поскольку он укреплял позиции американских корпораций на мировом рынке нефти.

Сегодня о международном нефтяном картеле почти ничего не слышно. Зато в СМИ много говорят об ОПЕК.С легкой руки некоторых журналистов, ее стали даже называть «антикартелем», имея в виду, что она был создана для противостояния «семи сестрам». Ничего подобного: нефтяной картель продолжает существовать. Просто входящие в него «сестры» не раз уже успели поменять свои «девичьи» фамилии. А главное — они скрываются за ширмой организации ОПЕК, которую научились использовать в качестве своеобразного «троянского коня». В качестве примера можно вспомнить энергетический кризис 1973 года, когда цены на «черное золото» в течение нескольких месяцев выросли в четыре раза. Тогда во всем обвинили страны ОПЕК. Однако главными «бенефициарами» той «революции цен» стали все те же «семь сестер» (и ряд других, примкнувших к ним нефтяных корпораций), а также западные банки, куда стали поступать десятки миллиардов нефтедолларов из стран ОПЕК.

Да, конечно, в мире нефти в 70-80-е годы прошлого века произошли большие подвижки. Формально многие страны третьего мира объявили о национализации нефтяной промышленности. Но закупщиками нефти остаются все те же западные нефтяные корпорации. Члены международного нефтяного картеля занимают монопольные позиции в переработке нефти, транспортировке и реализации нефтепродуктов.

Бреттон-Вудская валютно-финансовая система

1970-е годы назвали закатом золотодолларового стандарта и началом «золотого века» международных картелей.С конца 1970-х гг. тема международных картелей постепенно исчезает из экономической литературы, СМИ, повестки заседаний международных организаций. В более поздние годы, если и имеют место публикации на тему международных картелей, то они содержат материалы и цифры, относящиеся к прошлым годам. Создается впечатление, что эпоха международных картелей закончилась. Но это иллюзия. Картели и раньше были в тени. Они и сейчас остаются в тени. Просто раньше антимонопольные службы периодически поднимали шум по поводу международных картелей, а сейчас их предпочитают не искать и не замечать. Объяснение подобного феномена следует искать в общем ослаблении (и даже демонтаже) антимонопольной функции современного капиталистического государства. А это ослабление, в свою очередь, обусловлено тем, что произошло достаточно радикальное изменение мировой валютно-финансовой системы. В 1970-е годы произошел переход от золотодолларового стандарта (Бреттон-Вудская валютно-финансовая система) к бумажно-долларовому стандарту (Ямайская валютно-финансовая система).

Суть этого перехода состояла в том, что раньше мировой валютной был доллар США, который эмитировался Федеральной резервной системой США, но эмиссия была ограничена золотым запасом США. После Ямайской валютно-финансовой конференции (январь 1976 г.) привязка доллара к золоту была отменена. Образно выражаясь, с «печатного станка» ФРС был снят «золотой тормоз». Хозяева «печатного станка» ФРС обрели почти полную свободу. Впрочем, оставалось одно и очень серьёзное ограничение — спрос на продукцию «печатного станка» ФРС — доллары. Тема того, как «хозяева денег» создавали и продолжают создавать спрос на доллары очень широкая, выходит за рамки данной беседы. Но первое, что пришло в голову «хозяевам денег» — снять контроль над ценами на все и вся. Энергетический кризис — первое и очень яркое проявление этой новой политики (как мы отметили, цены на «черное золото» взлетели в 1973 году за несколько месяцев сразу в четыре раза). В свете новых финансово-валютных реалий международные картели как раз очень необходимы «хозяевам денег». С одной стороны, мировая финансовая олигархия всячески оказывает содействие в создании международных картелей. С другой стороны, она, контролируя большую часть СМИ, делает все возможное для того, чтобы тема международных картелей вообще не «всплывала». На нее установлено негласное табу.

Банковские картели

Возвращаясь к работе Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», хочу обратить внимание на то, что «классик» обошел стороной один очень важный аспект темы международных картелей. Да, он перечислил много отраслей и производств, которые были картелированы к началу Первой мировой войны на международном уровне (электротехническая промышленность, морское торговое судоходство, производство рельсов и др.).

Можно картелировать и данковскую дейтельность, но тема банковских картелей табуирована. Еще раз подчеркнем, что картель — прежде всего соглашение о ценах. В банковской сфере производят не товары, а деньги, которые также имеют цену. Она выражается в виде процентов по активным (кредитным) и пассивным (депозитным) операциям. Банки (как на национальном, так и международном уровнях) могут договариваться о единых процентных ставках, а также делить рынки кредитных и депозитных операций. В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» второй раздел работы посвящен исключительно банкам («Банки и их новая роль»). Но в нем мы также не находим упоминания о банковских картелях. Вот о банковских трестах в Америке Ленин пишет: «Между немногими банками, которые в силу процесса концентрации остаются во главе всего капиталистически хозяйства, естественно всё больше намечается и усиливается стремление к монополистическому соглашению, к тресту банков. В Америке не девять, а два крупнейших банка, миллиардеров Рокфеллера и Моргана, господствуют над капиталом в 11 миллиардов марок». Но банковский трест возникает в результате слияния или поглощения одних банков другими».

Впрочем, один гигантский банковский картель возник за два года до того, как Ленин приступил к написанию своей работы. Речь идет о Федеральной резервной системе США. Ленин не обратил внимания на такое событие, как принятие Конгрессом США закона о Федеральном резерве в последние дни 1913 года. Что ж тут удивительного, что даже многие американцы не проявили интереса к какой-то мало понятной «Федеральной резервной системе». Между тем создание ФРС стало ключевым событием не только в американской, но и мировой истории. И это тема особого разговора. Сейчас нас интересует ФРС как банковский картель. А ФРС была именно картелем, объединив под своим началом львиную долю всех банков США. Причем это был легальный картель, статус которого определялся законом 1913 года. На то, что ФРС — банковский картель, обращают внимание, к сожалению, немногие.

Формально Федеральный резерв был национальным банковским картелем, действовавшим в пределах США. Но надо иметь в виду, что среди главных акционеров ФРС как частной корпорации были банкиры не только из Нового Света, но также из Европы. Среди них, в первую очередь, Ротшильды. Об этом еще в начале 50-х годов прошлого века поведал читателям американский исследователь Юстас Муллинс в своей книге «Секреты Федерального резерва». Поэтому можно с полным основанием полагать, что ФРС с самого начала была международным банковским картелем.

Интересно, что именно крупнейшие члены международного картеля «ФРС» стали главными бенефициарами Первой мировой войны, т.к. за годы войны выдали военных кредитов воюющим странам (прежде всего, Великобритании и Франции) на многие миллиарды долларов. Американский экономист Мюррей Ротбард писал:»Создание Федеральной резервной системы удачно совпало с началом Первой мировой войны в Европе. Существует общепринятое мнение, что только благодаря новой системе США смогли вступить в войну и не только финансировать свои собственные военные нужды, но и предоставлять значительные займы союзникам. За время войны Федеральный резерв приблизительно удвоил денежную массу в США и соответственно цены также выросли в 2 раза. Для тех, кто считает, что вступление США в Первую мировую войну было одним из самых ужасных событий XX в., повлекших за собой катастрофические последствия как для США, так и для Европы, возможность вступления США в войну едва ли является убедительным аргументом в пользу Федерального резерва».

По принципу картеля устроены банковские системы большинства стран мира. При этом «головой» таких картелей являются центральные банки, определяющие «правила игры» для частных коммерческих банков и следящие за соблюдением ими этих правил. Но все-таки это преимущественно национальные банковские картели. А вот в период между двумя войнами началось выстраивание действительно мирового банковского картеля. Речь идет о Банке международных расчетов (БМР) в Базеле, который был создан в 1930 году. Первоначально он предназначался для организации репарационных платежей Германией в пользу стран-победительниц. Однако через некоторое время его главной функцией стала координация деятельности крупнейших западных банков. После Второй мировой войны БМР официально стал координировать деятельность центральных банков. Нередко БМР называют «центральным банком центральных банков», или «клубом центральных банков». Фактически это «головка» мирового банковского картеля. Известно, что этот международный банковский суперкартель сыграл важную роль в подготовке и развязывании Второй мировой войны, а в годы войны осуществлял координацию действий банкиров противоборствующих стран. На конференции в Бреттон-Вудсе был поднят вопрос о преступной деятельности БМР, было (правда, с большим трудом) принято решение о ликвидации этого банковского суперкартеля. Однако решение конференции так и не было выполнено. Международный картель ростовщиков с «головкой» в швейцарском городе Базель по-прежнему продолжает управлять мировым рынком денег. А через рынок денег — всей мировой экономикой. Безусловно, что два мировых картеля — Федеральный резерв и Банк международных расчетов между собой тесно взаимодействуют. Их можно сравнить с двумя головами одной мировой гидры.

Ещё раз вернемся к работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В ней «классик» постоянно говорит о законе неравномерного экономического и политического развития при капитализме. Под этой «неравномерностью» Ленин имеет в виду постоянное изменение соотношения сил на мировой арене отдельных капиталистических государств, а также крупнейших компаний на внутреннем и мировом рынках. Эта «неравномерность», в частности, порождает неустойчивость международных картелей. Многие картельные соглашения заключаются на срок, но нередко разваливаются намного раньше наступления согласованного срока. Какие-то участники международных картелей усиливаются (например, в результате поддержки своих государств), другие, наоборот, ослабевают. Это неизбежно вызывает соблазн пересмотра первоначальных договоренностей усилившимися монополиями. В некоторых случаях им удается добиться пересмотра. В других — нет. Тогда происходит распад картелей. Бывают случаи, когда о создании международного картеля вообще не удается договориться

Международные картели — реальная угроза мировой войны

Пожалуй, наиболее важный политический вывод, который содержится в анализе Лениным четвертого экономического признака империализма, заключается в том, что международные картели представляют собой угрозу для мира, являются источниками войн. Вывод, на первый взгляд, парадоксальный. Ведь, вроде бы картельные соглашения предусматривают прекращение конкурентных войн между монополиями за рынки, источники сырья и сферы приложения капитала. И в начале ХХ века некоторые экономисты и политики делали вывод о наступлении на земле «вечного мира», который несут человечеству монополии и интернационализация хозяйственной жизни. Ленин в своей работе, кстати, подвергает резкой критике Карла Каутского за его веру в то, что картели несут человечеству мир. Он пишет: «Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли; при этом делят они его «по капиталу», «по силе» — иного способа дележа не может быть в системе товарного производства и капитализма. Сила же меняется в зависимости от экономического и политического развития».

Сегодня монополии для передела мира используютсобственные силовые возможности (например, опираются на частные военные компании). Но их явно не хватает. Поэтому основной их силовой ресурс — государство с вооруженными силами, готовыми участвовать в военных операциях в любой точке мира. Раздел мира «по силе» делает неизбежным превращение частномонополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм (ГМК).

Историю создания и развития международных картелей ХХ века позволяет нам сделать некоторые выводы, и не впадать в те иллюзии и утопии «вечного мира», которые были распространены среди «ученой публики» в начале прошлого века. Эпоха, когда транснациональные корпорации и транснациональные банки делили мир «по капиталу» близка к своему завершению. Мы вступаем в эпоху, когда экстенсивное освоение мира монополиями (получившее название «глобализация») более невозможно. Монополии начинают делить мир «по силе», используя государственный военный потенциал. Сегодняшние события на Ближнем и Среднем Востоке — яркое тому подтверждение.

Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.

Валентин Катасонов«Империализм как высшая стадия капитализма». Метаморфозы столетия (1916–2016 годы)

Часть I. Пять признаков империализма: старое и новое

Капитализм – это легитимный рэкет господствующего класса.

Аль Капоне

Империализм есть всесилие монополистических трестов и синдикатов, банков и финансовой олигархии в промышленных странах.

И. В. Сталин

Книга «Империализм как высшая стадия капитализма» сама появилась как реакция на радикальнейшие изменения в мире. В ней Ленин показал, что на рубеже XIX–XX веков капитализм свободной конкуренции, подробно описанный Марксом в «Капитале» за полвека до этого, претерпел кардинальные изменения. Суть этих изменений, о которых уже говорилось выше, Ленин сформулировал в виде пяти основных экономических признаков империализма:

«1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни;

2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии;

3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;

4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир, и

5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами».

Последовательно рассмотрим эти пять признаков. Сначала прокомментируем описание каждого из них, данное В. Лениным в работе «Империализм как высшая стадия капитализма», а также других работах классика. А далее ответим на вопрос, сохранился ли соответствующий признак сегодня. И, если сохранился, то выясним, какие количественные и качественные изменения он претерпел за истекшее столетие.

Первый признак империализма: 1916 год и сто лет спустя

Монополия – это бизнес в конце своего пути.

Г. Ллойд

Корпорация – остроумное изобретение для получения личной прибыли без личной ответственности.

Амброз Бирс

Остановимся на первом из указанных признаков. Этому признаку посвящена первая глава «Концентрация производства и монополии».

На факты образования монополий в конце XIX – начале XX веков обратили внимание не только Ленин, но и многие авторы самых разных мировоззрений и убеждений. Некоторые из них, ссылаясь на новые явления в экономике, поставили под сомнение догматы «Капитала» и всё учение Маркса. Ленин выступил решительно против таких ревизионистов: «Экономисты пишут горы книг, описывая отдельные проявления монополии и продолжая хором заявлять, что «марксизм опровергнут».

Ленин специально подчёркивает, что он в своей работе не опровергает Маркса, а развивает его. Автор в работе «Империализм…» обращает внимание, что Маркс ещё за полвека до этого предвидел образование монополий:

«Полвека тому назад, когда Маркс писал свой «Капитал», свободная конкуренция казалась подавляющему большинству экономистов «законом природы». Казённая наука пыталась убить посредством заговора молчания сочинения Маркса, доказавшего теоретическим и историческим анализом капитализма, что свободная конкуренция порождает концентрацию производства, а эта концентрация на известной ступени своего развития ведёт к монополии. Теперь монополия стала фактом».

Некоторые определения

Для уяснения первого признака нам необходимы некоторые определения, которые можно найти у самого Ленина или в старых учебниках по политической экономии.

Концентрация производства. Ленин начинает первую главу именно с определения концентрации производства: «Громадный рост промышленности и замечательно быстрый процесс сосредоточения производства во всё более крупных предприятиях являются одной из наиболее характерных особенностей капитализма».

Концентрация капитала – процесс укрупнения индивидуальных капиталов за счёт капитализации части прибавочной стоимости. Проще говоря, происходит приращение капиталов отдельных предпринимателей и компаний за счёт прибыли.

Централизация капитала – сосредоточение всё большей части совокупного капитала в руках немногих капиталистов. Если концентрация капитала приводит к увеличению совокупного капитала в масштабах отрасли, страны, мировой экономики, то централизация капитала не увеличивает совокупного капитала, она означает его перераспределение. Такое перераспределение осуществляется путём слияния компаний или поглощения одних компаний другими. Этот процесс в нашей экономической литературе сегодня часто выражается аббревиатурой M&A (Mergers and Acquisitions).

«Капитал» В. Дени, 1920

Концентрация и централизация капитала – два взаимосвязанных процесса, один «подпитывает» другой. Так, те компании и банки, у которых происходит быстрое наращивание (концентрация) капитала, получают большие возможности для того, чтобы «подминать» под себя другие компании и банки (централизация капитала), увеличивая масштабы контролируемого капитала. В мире капитала действует закон «естественного отбора»: сильный и агрессивный поглощает более слабого и вялого и за счёт этого набирает всё больший вес.

Концентрация и централизация капитала, безусловно, «подпитывает» процесс концентрации производства. По мере сокращения количества капиталистических гигантов на каждого из них будет приходиться всё большая часть производства.

Концентрация производства в начале XX века

Говоря о концентрации производства, Ленин приводит обширную статистику по двум «молодым» капиталистическим странам – Германии и США. Статистические данные дают представление о доле крупных предприятий в таких показателях, как общая численность занятых в промышленности, энергетические и производственные мощности, объем продукции. Так, в Германии общее количество предприятий в 1907 году составило 3,3 миллиона. Львиная доля (2,9 миллиона) приходилась на мелкие предприятия с численностью персонала до 5 человек. Согласно германской классификации, к разряду крупных относились предприятия с числом занятых 50 человек и более. Таких было 30,6 тысячи, или 0,9 % от общего количества предприятий. Однако по-настоящему крупными были предприятия с численностью работников свыше 1000 человек. Таких крупных предприятий было 586. То есть менее 2 % от того, что по германской статистике относилось к разряду «крупных предприятий». На эту горстку крупнейших предприятий приходилось около 10 % от всех занятых в промышленности. И в то же время почти 1/3 всех энергетических мощностей («паровой силы» и «электрической силы»). Сопоставление этих двух показателей свидетельствует о гораздо более высоком уровне энерговооружённости труда на крупных предприятиях, чем в среднем по промышленности.

Аналогичную статистику Ленин приводит по экономике США. Выводы, основанные на анализе статистики, следующие: 1) техническая вооружённость на крупнейших предприятиях значительно выше, чем в целом по экономике; 2) производительность труда на крупнейших предприятиях также намного выше.

Следовательно, крупнейшие предприятия имеют конкурентные преимущества перед всеми остальными предприятиями. Крупнейшие предприятия конкурируют и между собой, здесь в наиболее острой форме проявляется закон «естественного отбора». В какой-то момент времени число крупнейших предприятий достигает такой величины, когда дальнейшая конкурентная борьба в этой небольшой группе предприятий становится слишком «затратной», «нерентабельной» и рискованной. Легче договориться с крупными конкурентами, чем с ними воевать. Ленин следующим образом объясняет связь между концентрацией производства и образованием монополий:

«… концентрация, на известной ступени её развития, сама собою подводит, можно сказать, вплотную к монополии. Ибо нескольким десяткам гигантских предприятий легко прийти к соглашению между собою, а с другой стороны затруднение конкуренции, тенденция к монополии порождается именно крупным размером предприятий. Это превращение конкуренции в монополию представляет из себя одно из важнейших явлений – если не важнейшее – в экономике новейшего капитализма».

Основные формы монополий

Первая форма монополии – картель (картельное соглашение). В первой главе мы находим определение картеля:

«Картели договариваются об условиях продажи, сроках платежа и пр. Они делят между собой области сбыта. Они определяют количество производимых продуктов. Они устанавливают цены. Они распределяют между отдельными предприятиями прибыль и т. д.». Типичной страной картелей в начале XX века стала Германия. Число картелей в Германии определялось приблизительно в 250 в 1896 году и в 385 в 1905 году при участии в них около 12 000 компаний. Ленин справедливо отмечает, что это заниженные данные. Ведь картели основываются на соглашениях между компаниями, а участники картелей не любят афишировать свои договорённости. Часто картельные соглашения бывают секретными. В начале прошлого века в ряде западных стран были приняты первые антимонопольные законы, которые требовали получения компаниями разрешения на заключение картельных соглашений. Частный капитал сплошь и рядом обходил эти требования. Ленин отмечает, что высокий уровень картелирования немецкой экономики можно объяснить тем, что Германия на фоне других стран Запада проводила политику более жёсткого протекционизма. А вот в Великобритании, которая с отменой хлебных законов в середине XIX века встала на путь фритредерства, картели было создавать сложнее, поскольку на внутреннем рынке присутствовали конкуренты из других стран (в первую очередь, из той же Германии).

А вот Соединённые Штаты Ленин называл страной трестов. В Соединённых Штатах Северной Америки число трестов определялось в 1900 году – в 185; в 1907 году – в 250. Если в рамках картелей их участники сохраняют свою юридическую независимость, то тресты представляют собой такое добровольное или принудительное объединение отдельных компаний, при котором они полностью теряют свою юридическую независимость. Происходит полное объединение производственной, коммерческой и финансовой деятельности в рамках единого юридического лица, имеющего, как правило, статус корпорации (акционерного общества). Ленин приводит пример стального треста United States Steel Corporation, на заводах которого в 1907 году было занято более 210 тысяч рабочих и служащих. На долю стального треста приходилось в 1901 году – 66,3 %, а в 1908 году – 56,1 % всего производства стали в Соединённых Штатах. По добыче железной руды его доля была 43,9 % и 46,3 % за те же годы. Конечно, в Америке картели также были, но они там действовали ещё более скрытно, чем в Германии. Описывая процесс монополизации немецкой и американской экономики, Ленин обращает внимание на то, что многие крупнейшие корпорации не являются узкоотраслевыми и, тем более, монотоварными предприятиями. Большинство крупнейших компаний – комбинаты, имеющие набор производств, относящихся к разным отраслям. Такие комбинированные предприятия имеют более высокую норму прибыли, более устойчивы по отношению к кризисам.

Монополии образуются и в Англии – несмотря на то, что там не было высоких протекционистских барьеров. Более существенным фактором монополизации, чем внешнеторговая политика государства, является, по мнению Ленина, концентрация производства:

«Факты показывают, что различия между отдельными капиталистическими странами, например, в отношении протекционизма или свободной торговли, обусловливают лишь несущественные различия в форме монополий или во времени появления их, а порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма».

Кроме картелей и трестов, в начале прошлого века были также другие формы монополий: синдикаты и концерны. Синдикаты – союзы компаний, которые объединяют коммерческую деятельность, создают совместную сбытовую (иногда закупочную) контору. При этом производственная и финансовая независимость участников сохраняется. Некоторые называют синдикат более жёсткой формой картеля. В то время наибольшее распространение синдикаты получили в России.

Концерн – финансово-промышленная группа компаний разных отраслей промышленности, что и отличает её от других форм объединений. В концерне сохраняется юридическая и хозяйственная самостоятельность участников. Координация их деятельности осуществляется с помощью холдинговых структур, участвующих в капитале входящих в концерн компаний. В начале прошлого века концерны ещё не успели выйти на первый план. Массовое распространение они получили уже после Первой мировой войны. Концерны являются удобной формой объединения предприятий разных отраслей экономики. Иногда это бывают слабо между собой связанные или вообще не связанные единицы. Тогда речь идёт о конгломератах. Если предприятия технологически между собой связаны, то такие объединения называются комбинатами. Если в рамках концерна имеется набор компаний, последовательно перерабатывающих исходное сырье и доводящих продукт до конечного потребителя, то речь идёт о вертикально-интегрированном концерне. Примером вертикально-интегрированного концерна может служить финансовый холдинг в энергетике, включающий компании по добыче сырой нефти, её переработке, реализации нефтепродуктов через бензоколонки. Такой энергетический холдинг, кроме компаний основного профиля, может включать ещё и компании по геологоразведке, сервисные фирмы, компании по транспортировке нефти и нефтепродуктов и т. д.

Первые антимонопольные законы

Быстрому процессу монополизации способствовало дополнительно то, что западное общество ещё не успело в должной мере оценить негативные последствия возникновения монополий. Соответственно, ещё почти нигде не были созданы системы государственного контроля монополий. Исключение составили Соединённые Штаты. Там первый антимонопольный закон – Акт Шермана – был принят ещё в 1890 году. Был он принят, прежде всего, для борьбы с несколькими гигантскими трестами. Особенно – с нефтяным трестом Джона Рокфеллера Standard Oil, захватившим 95 % рынка нефтепродуктов США. В Великобритании государственное антимонопольное регулирование берёт начало с 1919 года, когда был принят Закон о спекуляции. Что касается Германии, то там отношение к монополиям (прежде всего, картелям) со стороны государства до Первой мировой войны было вполне позитивным, они рассматривались как фактор повышения международной конкурентоспособности страны. Лишь в 1923 году в Германии под давлением стран-победительниц был принят Закон о картелях. Между прочим, в таких странах, как Франция и Италия, антимонопольных законов не появилось даже после Первой мировой войны. Первый закон подобного рода во Франции был принят лишь в 1953 году, а в Италии – в 1990 году (итальянское законодательство до сих пор одно из самых либеральных). На межгосударственном уровне антимонопольные нормы появились в 1957 году, когда шесть европейских стран подписали Римский договор об учреждении «Общего рынка» (Европейское экономическое сообщество).

Кризисы и переход к монополистическому капитализму

Переход капитализма свободной конкуренции в фазу монополистическую Ленин связывает в первую очередь с картелями. Появление картелей в Европе он, в свою очередь, связывает с кризисом 1873 года. Тот кризис, кстати, потом перерос в депрессию, которая продолжалась до 1895–1897 годов. Картельные соглашения того времени – попытка крупных компаний выжить в условиях тяжёлого и затяжного кризиса. При улучшении экономической ситуации многие картели распадались. Ленин подчёркивает, что картели первого поколения не прочны. Но вот наступает подъём конца века, за которым следует кризис 1900–1903 годов. Возникают картели второго поколения, которые уже более устойчивы. Ленин пишет, что «картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм». Каждый новый экономический кризис ведёт к новому витку образования картелей и других видов монополий: «А кризисы… в громадных размерах усиливают тенденцию к концентрации и к монополии».

Тему картелей Ленин продолжает в пятой главе своей книги, где он пишет о создании международных союзов капиталистов. Такими союзами становятся международные картели, осуществляющие экономический раздел мира (рынки сбыта, источники сырья, сферы приложения капитала).

Монополии: вместо конкуренции – удушение

Не только во времена Ленина, но и сегодня, в XXI веке, многие экономисты и социологи представляют модель капитализма как совокупность двух укладов (секторов) экономики: 1) сфера деятельности монополий; 2) сфера деятельности малого и среднего бизнеса. В первом секторе действительно конкуренции нет или же она ограничена (имеет место так называемая олигополия). Во втором секторе конкуренции сохраняется, здесь продолжает существовать старый добрый рынок Адама Смита. На самом деле эта модель не отражает сегодняшних реалий, впрочем – как и реалий начала XX века. Фактически немногочисленные монополии «делают погоду» во всей экономике, включая сектор малого и среднего бизнеса. Ленин раскрывает этот вопрос, опираясь на работу немецкого экономиста Фрица Кестнера с очень выразительным названием: «Принуждение к организации». Своё сочинение немец посвятил «борьбе между картелями и посторонними», т. е. не входящими в картель предпринимателями. Речь идёт о принуждении к подчинению союзам монополистов. Ленин воспроизводит список основных средств принуждения из книги Кестнера:

1) лишение сырых материалов («один из важнейших приёмов для принуждения к вступлению в картель»);

2) лишение рабочих рук посредством «альянсов» (т. е. договоров капиталистов с рабочими союзами о том, чтобы последние принимали работу только на картелированных предприятиях);

3) лишение подвоза;

4) лишение сбыта;

5) договор с покупателем о ведении торговых сношений исключительно с картелями;

6) планомерное сбивание цен (для разорения «посторонних», т. е. предприятий, не подчиняющихся монополистам, расходуются миллионы на то, чтобы известное время продавать ниже себестоимости, осуществлять демпинг);

7) лишение кредита;

8) объявление бойкота.

Как можно видеть, речь идёт не просто о конкурентной борьбе между монополиями и компаниями немонополизированного сектора экономики. Это уже откровенное удушение малого и среднего бизнеса, уничтожение остатков капитализма свободной конкуренции. Ленин резюмирует: «Монополия пролагает себе дорогу всюду и всяческими способами, начиная от «скромного» платежа отступного и кончая американским «применением» динамита к конкуренту». Почему-то, читая эти строки ленинской работы, я вспоминаю шутливую фразу американского олигарха (собирательный образ): «Я готов отчитаться за каждый доллар, но не спрашивайте меня, как я заработал первый миллион». А первый миллион он заработал разбоем, динамитом, в лучшем случае обычным воровством или обманом. А дальше начинается уже стадия «благопристойного» бизнеса на фондовой бирже или на банковском рынке.

Миллионы мелких предприятий, формально оставаясь «свободными», «юридически независимыми», должны играть строго по тем правилам, которые устанавливают монополии. Прежде всего, придерживаться цен, устанавливаемых картелями. Многие малые и средние предприятия фактически оказываются структурными подразделениями крупных и крупнейших корпораций. Выступая в качестве поставщиков какой-то детали, какого-то «винтика» или в качестве субподрядчиков или получая конечную продукцию корпораций для реализации. Жизнь малого бизнеса всецело зависит от монополий.

Среди называвшихся выше средств картелей по «принуждению к организации» всех остальных числится «лишение кредита». Но ведь кредиты выдают банки. «Эффективные» картели стремятся устанавливать тесные «рабочие» отношения с банками, иногда устанавливая «эффективный» контроль над самими банками. Подробнее вопросы взаимоотношений нефинансовых монополий и банков рассматриваются во второй и третьей главах работы Ленина.

Монополии и технический прогресс

Безусловно, важнейшим последствием монополизации становится торможение технического прогресса. При свободной конкуренции важнейшим средством успеха является снижение издержек производства, а такое снижение, в первую очередь, достигается путём создания и внедрения технических новшеств. Зачем внедрять технические новшества, на которые надо тратить время и деньги, если рыночного успеха и повышения прибылей можно добиться путём установления картельных цен? Монополии, безусловно, следят за развитием науки и техники. Более того, они скупают патенты. Но 90 % этих патентов не используется, а кладётся «под сукно». Монополии с их извращённой патентной политикой напоминают «собаку на сене». В XX веке классические ценовые картели стали дополняться патентными картелями. Они представляют собой соглашение нескольких компаний об обмене патентами. Патенты либо вообще не используются (кладутся «под сукно»), либо используются узкой группой компаний, составляющих картель. Интересы этой узкой группы защищают государственные патентные службы, которые следят за тем, чтобы технические новшества не использовались тысячами прочих компаний. Тут государство не только не борется с монополиями (антимонопольное законодательство), но, наоборот, оказывается на службе картелей (патентных).

К теме «монополия и технический прогресс» Ленин специально обращается в восьмой главе, которая называется «Паразитизм и загнивание капитализма». Ленин пишет: «Как мы видели, самая глубокая экономическая основа империализма есть монополия. Это монополия капиталистическая, т. е. выросшая из капитализма и находящаяся в общей обстановке капитализма, товарного производства, конкуренции, в постоянном и безысходном противоречии с этой общей обстановкой. Но, тем не менее, как и всякая монополия, она порождает неизбежно стремление к застою и загниванию. Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку исчезают до известной степени побудительные причины к техническому, а следовательно, и ко всякому другому прогрессу, движению вперёд; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс. Пример: в Америке некий Оуэнс изобрёл бутылочную машину, производящую революцию в выделке бутылок. Немецкий картель бутылочных фабрикантов скупает патенты Оуэнса и кладёт их «под сукно», задерживает их применение. Конечно, монополия при капитализме никогда не может полностью и на очень долгое время устранить конкуренцию с всемирного рынка (в этом, между прочим, одна из причин вздорности теории ультраимпериализма). Конечно, возможность понизить издержки производства и повысить прибыль посредством введения технических улучшений действует в пользу изменений. Но тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени она берёт верх». Забегая вперед, отметим, что никаких принципиальных изменений в механизме торможения монополиями технического прогресса за истекший век не произошло.

8. 7-я глава работы (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 386–387). Далее все цитаты из работы Ленина даются по данному изданию без сносок. 9. Фритредерство (англ. free trade – свободная торговля) – направление в экономической теории, политике и хозяйственной практике, провозглашающее свободу торговли и невмешательство государства. 10. В современной литературе Великой депрессией принято называть период 30-х годов прошлого века. Между тем, в литературе XIX – начала XX веков термином «Великая депрессия» описывалось состояние экономики многих стран в последней четверти XIX века.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *