Конституционные положения регламентирующие уголовное судопроизводство

Конституционные положения, регламентирующие уголовное судопроизводство. Судебная реформа и её реализация в уголовно-процессуальном законодательстве

Конституцией РФ установлена:

-система принципов уголовного судопро­изводства

-определена компетенция федерации в области формирования уголовно-процессуального законодательства.

Ей при­надлежит особая роль в установлении:

а)высшей юридической силы Кон­ституции;

б)ее прямого действия;

в)не­допустимости противоречия;

г) иерархии нормативных актов;

д) всеобщей обязанности соблюдать Кон­ституцию;

е) правил о включении в правовую систему России общепри­знанных принципов и норм международного права

ж) обязательного опубликования законов и других нормативных актов о правах человека.

Конституция РФ четко устанавливает:

а)судебная власть осуществляет­ся посредством констит, граждан, администр и уголовного судопроизводства;

б)правосудие осуществляется только судом;

в)судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону (ст. 118, 120).

Судебная реформа

В последнее десятилетие основным предметом приложения усилий нау­ки уголовного процесса была разработка проекта Уголовно-процессуаль­ного кодекса РФ, а затем его комментирование и разработка вопросов, на которые особенно повлиял новый подход к их решению в УПК РФ. Конкретно основные задачи научных исследований, как представляется, были определены основными направлениями судебной реформы, в которой на­мечено:

-ведение суда присяжных.

-дифференциация форм уголовного судопроизводства;

-судебный контроль за законностью и .обоснованностью производства на начальных стадиях уголовного процесса;

-развитие принципа состязательности на досудебных стадиях и в су­дебном разбирательстве;

-уточнение полномочий органов судебной власти;

-определение критериев допустимости доказательств и введение прак­тики своевременного исключения —недопустимых доказательств;

-расширение прав сторон по собиранию и приобщению к делу доказа­тельств.

Конституционные основы уголовного судопроизводства в Российской Федерации

Благодаря этому Конституция РФ выступает гарантом соблюдения в уголовном процессе прав человека и демократических основ судопроизводства.

Таким образом, при разрешении вопросов, связанных с регулятивной функцией конституционных норм в сфере тех или иных общественных отношений, необходимо учитывать, что эти нормы по своему положению находятся на более высоком иерархическом уровне, чем отраслевые нормы. В связи с этим ст. 15 Конституции устанавливает: законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции. Отсюда следует: в случае противоречия норм любого отраслевого закона Конституции действует последняя.

Нельзя заранее исключить возможность прямого применения норм Конституции при регулировании уголовно-процессуальных отношений. Трудно просчитать, как «поведет себя» отраслевая норма при соприкосновении с фактическими общественными отношениями (крайне многообразными), которые могут возникнуть в отношениях между судом, прокурорами, следователями, дознавателями, а главное – в их отношениях с гражданами, вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства. Поэтому обращение к нормам Конституции может помочь найти выход из положения.

2. Конституционные нормы, определяющие правовой статус граждан при производстве по уголовному делу

Согласно части первой статьи 1 УПК, порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации определяется данным Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации.

Издан этот закон, естественно, на основании и во исполнение предписаний Конституции РФ, в частности, предписания о том, что регламентация уголовного судопроизводства – предмет исключительного ведения Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции РФ).

Субъекты РФ подобного рода регламентацией заниматься не должны, т.е. они не обладают полномочиями по установлению или отмене правил, соблюдаемых при производстве по уголовным делам.

Причем ряд важнейших уголовно-процессуальных норм закреплен непосредственно в Конституции Российской Федерации, в частности в главе 2 «Права и свободы человека и гражданина». Ими устанавливаются принципиальные процедурные условия заключения гражданина под стражу (ст. 22), ограничения права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (статья 23), проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц (статья 25), что имеет непосредственное отношение к производству обыска по уголовному делу.

В Конституции закреплены основы отправления в России правосудия по уголовным делам судом с участием присяжных заседателей (статья 47), право на квалифицированную юридическую помощь (статья 48), в том числе и по уголовным делам, право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу, предъявления обвинения (часть вторая статьи 48).

Эти нормы имеют рельефно выраженную уголовно-процессуальную природу. В Конституции (статья 49) получили детальное выражение важнейшие правила, вытекающие из презумпции невиновности, провозглашен принцип недопустимости повторного осуждения за одно и то же преступление (часть первая статьи 50) и впервые законодательно закреплены глубоко нравственные нормы, согласно которым: а) при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (часть вторая статьи 50), б) никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (статья 51).

Эти нормы имеют определяющее значение для процедуры уголовно-процессуального доказывания и реального осуществления всего комплекса уголовно-процессуальных норм по защите от предъявленного обвинения.

Рассмотрим эти конституционные нормы более подробно.

Статья 22. ч. 2 Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Одним из достижений Конституции является установление судебного порядка ареста, заключения под стражу и содержания под стражей. Если раньше эти вопросы входили в компетенцию прокурора, который в большинстве случаев принимал соответствующие решения, по существу, заочно, т.е. в отсутствие подозреваемого лица, то теперь эти процедуры предполагают участие в них гражданина, который должен предстать перед судом.

Кроме того, особенностью судебного рассмотрения данных вопросов является возможность участия в нем не только лица, в отношении которого будет приниматься решение, но также и адвоката (защитника), прокурора, т.е. сторон – защиты и обвинения. При этом должен обеспечиваться принцип равенства сторон. Судебная процедура существенно повышает уровень охраны прав и свобод граждан, способствует законности и обоснованности принимаемых решений, улучшает качество предварительного расследования.

Данное положение Конституции соответствует требованиям ч. 4 ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах: «Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно».

Решение вопроса об аресте, заключении под стражу и содержании под стражей может приниматься как единолично судьей, так и коллегиально, т.е. несколькими судьями вместе, в зависимости от тяжести, вида преступления и других обстоятельств (например, по делам несовершеннолетних и т.п.).

Суду надлежит разъяснять права лицам, подвергаемым аресту, что также соответствует международно-правовым нормам, согласно которым каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему обвинения быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основаниях предъявляемого ему уголовного обвинения (ч. 3 ст. 14 упомянутого Пакта).

Арест, заключение под стражу производятся в большинстве случаев в ходе предварительного расследования. После окончания расследования уголовное дело передается в суд. Если время нахождения лица под стражей в ходе расследования ограничено законом, то период содержания под стражей во время рассмотрения дела в суде не установлен. Поэтому в уголовно-процессуального законодательстве следует предусмотреть максимальные сроки содержания лица под стражей, которые могут быть неодинаковыми в отношении различных категорий населения – взрослых, несовершеннолетних и г. д.

Таким образом, нормы Конституции впервые определяют положения о заключении лица под стражу, продлении сроков содержания или освобождении лица из-под стражи только на основании судебного решения.

Решение судом вопросов об аресте предполагается не только в случаях подозревания лица в совершении уголовно наказуемого деяния, т.е. преступления, но также при задержании его в связи с предположением о совершении им некоторых видов административно наказуемых деянии, т.е. иных правонарушений. Поэтому только на основании решения суда, по нашему мнению, граждане могут направляться и в учреждения, являющиеся, по существу, местами лишения или ограничения свободы, – приемники-распределители, психиатрические больницы закрытого типа, гауптвахты, закрытые учебные и лечебные учреждения для несовершеннолетних.

Новым в Конституции является и сокращение срока досудебного задержания. Лицо, подозреваемое в совершении уголовно наказуемого деяния, не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов, тогда как ранее этот срок составлял 72 часа.

Статья 23 ч 2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Гарантии сохранения личных и профессиональных тайн предусмотрены законом. Так, обыск, выемка, осмотр помещения у граждан, наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в почтово-телеграфных учреждениях могут производиться только на основаниях и в порядке, установленных уголовно-процессуальным законом (ст. 12 УПК). При этом следователь обязан принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего обыскиваемое помещение, или других лиц. Выемка почтово-телеграфной корреспонденции производится в особом порядке (ст. 174, 176 УПК). Выемка корреспонденции согласно Конституции допускается только на основании судебного решения.

Статья 25. Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

Конституционный принцип неприкосновенности жилища означает запрет входить в него против воли проживающих там лиц. Доступ в жилище посторонних лиц возможен лишь при ясно выраженном согласии проживающих в нем граждан. Каждый человек имеет право на уединение в занимаемом им и его близкими помещении. Все, что происходит в жилище, не может быть предано гласности без согласия заинтересованных лиц. Неприкосновенность жилища представляет собой одно из проявлений права на неприкосновенность частной жизни. Неприкосновенны личные бумаги, дневники и иные материалы, хранящиеся в жилище.

Понятие неприкосновенности жилища связано исключительно с проникновением в него посторонних для проживающих в этом помещении. Не будет нарушением этого права, если в жилище принудительно, против воли остальных проживающих вселяется кто-то из имеющих право на это жилое помещение. Помощь в этом случае работников милиции или соседей не будет расценена как нарушение неприкосновенности занимаемого жилого помещения.

Конституция РФ как источник уголовно-процессуального права

Значение Конституции в системе источников уголовно-процессуального права. Проблема прямого действия Конституции. Конституция Российской Федерации 1993 г. занимает главенствующее место в системе источников российского уголовно-процессуального права. Это объясняется тем, что она имеет высшую юридическую силу. Закрепленное в Конституции РФ положение об этом (ст. 15) означает, что все конституционные нормы имеют верховенство над законами и иными нормативными правовыми актами. Кроме того, Конституция РФ закрепляет основополагающие, базовые положения, регулирующие уголовное судопроизводство — его принципы (ст. 15, 19, 21, 32, 46, 48, 49, 118, 120, 123 и др.), нормы о судебном контроле при применении мер процессуального принуждения и производстве следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан (ст. 22, 23, 25), требование о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона (ст. 50) и др.

Такая роль Конституции характерна главным образом для европейских государств, относящихся к континентальной правовой семье. Но при этом надо помнить, что не во всех даже европейских континентальных государствах Конституция представляет привычный для нас единый кодифицированный акт. Например, в Австрии Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее — Европейская конвенция) является составной частью выделяемой помимо формальной Конституции некодифицированной конституции государства в широком смысле. В Германии к конституционным источникам уголовно-процессуального права относят также и практику Конституционного Суда ФРГ.

Следует также разграничить страны, где за Конституцией (как в России) признается прямое действие (хрестоматийный пример — США), и страны, где оно за ней принципиально не признается. Классическим примером страны, не признающей за Конституцией прямого действия, является Франция. Здесь действует принцип «закона-экрана»: в реальном применении закон является своеобразным экраном, заслоняющим для судьи по уголовному делу Конституцию (она напрямую применяется только членами Конституционного совета как специального органа конституционной юстиции)1Головко Л.В. Конституализация российского уголовного процесса: между лозунгами и реальностью // Государство и право. 2013. № 12. С. 89.. Необходимо отметить, что и в России сократилось число возможных оснований прямого применения Конституции. Так, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 6 февраля 2007 г. № 5, от 16 апреля 2013 г. № 9 и от 3 марта 2015 г. № 9) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию в следующих случаях:

  1. когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;
  2. когда Конституционным Судом РФ выявлен пробел в правовом регулировании либо когда пробел образовался в связи с признанием не соответствующими Конституции нормативного правового акта или его отдельных положений с учетом порядка, сроков и особенностей исполнения решения Конституционного Суда РФ, если они в нем указаны.

В случаях, когда норма Конституции РФ является отсылочной, суды при рассмотрении дел должны применять закон, регулирующий возникшие правоотношения (п. 2 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

В первоначальной редакции (1995 г.) названного постановления полномочия судов по прямому применению Конституции РФ были существенно шире.

Соотношение Конституции и международно-правовых актов применительно к сфере уголовного судопроизводства. Требует внимания и проблема соотношения Конституции РФ и международно-правовых актов как в целом, так и в сфере уголовного судопроизводства в частности. В настоящее время остается спорным вопрос о том, какой из этих источников права имеет приоритет.

При рассмотрении данного вопроса надо учитывать существование двух основных систем (подходов) действия международных договоров на национальном уровне: монистической и дуалистической2Марченко М. Н. // Общая теория государства и права: Академический курс. В 3 т. / Отв. ред. М.Н. Марченко. 3-е изд., перераб. и доп. Т. 2. М., 2007. С. 249-251. При этом еще выделяют два варианта монистического подхода. Первый вариант исходит из того, что в процессе взаимосвязи и взаимодействия международного и национального права национальное право имеет приоритет. Второй вариант, наоборот, заключается в признании примата международного права над национальным..

Важнейшим признаком монистической системы является то, что международные договоры, ратифицированные государством, становятся юридически обязательными без принятия специальных законов и автоматически превращаются в национальное право. В случае нарушения прав человека, закрепленных, например, в Международном пакте о гражданских и политических правах, гражданин может привлечь государство к ответственности за нарушение таких прав в национальном суде. Международное право о правах человека здесь словно самоисполняется — в рамках национального правопорядка оно действует непосредственно. Иначе говоря, международное право может применяться судами без какого бы то ни было специального имплементирующего законодательства.

В дуалистической системе для достижения того же результата обязательства из международных договоров должны быть трансформированы, или инкорпорированы, в национальное право. По существу, это означает, что подобное государство не вправе ратифицировать международный договор без соответствующих изменений своего национального законодательства, направленных на приведение его в соответствие с принятыми по международному договору обязательствами. При этой системе для того, чтобы привлечь государство к ответственности за нарушение международного права, гражданин чаще всего вынужден обращаться в международные контрольные органы, в особенности международные суды по правам человека, которые затем юридически и политически взаимодействуют с государством, требуя от него принятия соответствующего закона об имплементации международно-правовой нормы, изменения правоприменительной практики и т.п.

Есть также и третья, промежуточная, позиция. Согласно данной теории международное право является частью особой системы, однако при наличии определенных условий может применяться внутри страны без какого бы то ни было имплементирующего законодательства. Большинство государств восприняли на практике именно эту позицию3Тума М., Мюллер С. Верховенство права: Руководство для политиков. Гаага, 2012. С. 51-52..

Россия придерживается именно промежуточной системы. Следовательно, с одной стороны, в нашей стране Конституция РФ в целом имеет приоритет над нормами международных договоров в силу суверенитета государства4 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П по делу о применимости решений ЕСПЧ на территории РФ.. Это подтверждается и тем обстоятельством, что Конституционный Суд РФ имеет полномочие проверять не вступившие в силу международные договоры на предмет их соответствия Конституции РФ5Конечно, это происходит не автоматически, а лишь по запросам соответствующих уполномоченных органов и должностных лиц. Два не вступивших в силу международных договора были на сегодняшний день проверены Конституционным Судом РФ (см. постановления Конституционного Суда РФ от 19 марта 2014 г. № 6-П/2014 «По делу о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов» и от 9 июля 2012 г. № 17-П/2012 «По делу о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора Российской Федерации — Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации»).. С другой стороны, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК РФ признают общепризнанные нормы и международные договоры РФ частью российской правовой системы (уголовно-процессуального законодательства), в силу чего российские суды имеют возможность напрямую ссылаться на содержащие в них положения.

Значение решений Конституционного Суда РФ для регламентации уголовного судопроизводства. Достаточно спорным до сих пор остается вопрос о том, являются ли решения Конституционного Суда РФ источником права. В зависимости от решения данного вопроса и будет определяться значение решений Конституционного Суда РФ для уголовного судопроизводства. В научной литературе высказываются три позиции по интересующей нас проблеме:

  1. решения Конституционного Суда РФ являются источниками не только права в целом, но и отраслей права, в том числе уголовно- процессуального;
  2. решения Конституционного Суда РФ являются источниками права, но не в формальном смысле;
  3. решения Конституционного Суда РФ не являются источниками права6Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. М., 2011. С. 91..

Рискнем предположить, что ни одна из этих позиций не соответствует истине в полной мере, поскольку Конституционный Суд РФ принимает различные по своей правовой природе решения, одни из которых могут и должны признаваться источниками права, а другие лишь будут правоприменительными актами. Так, решения о признании неконституционности или конституционности нормы УПК РФ (постановления Конституционного Суда РФ), содержащие конкретные обязательные дня правоприменителя правила поведения при производстве по уголовным делам (впредь до принятия закона в рамках исполнения решения Конституционного Суда РФ или независимо от такого принятия), всегда являются полноценными источниками права. Что касается решений, таких правил не содержащих, то следует различать две ситуации: 1) Конституционный Суд РФ признал норму конституционной (тогда его решение — правоприменительный акт); 2) Конституционный Суд РФ признал норму неконституционной (тогда его решение, признающее норму утратившей силу, подлежит исполнению, в силу чего также является источником права для лица, ведущего производство по делу).

Необходимость признания решений Конституционного Суда РФ источниками уголовно-процессуального права (пусть и с оговорками) объясняется тем, что, во-первых, Конституционный Суд РФ рассматривает исключительно вопросы права, во-вторых, он осуществляет конституционный контроль. В случае отрицания обязательности решений Конституционного Суда РФ как источников права отрицается и верховенство Конституции РФ.

В том случае, если Конституционный Суд РФ признает неконституционность какого-либо положения УПК РФ (как и любого другого закона), алгоритм действий известен. Он определен ФКЗ от 21 июля 1994 г. № 1 «О Конституционном Суде Российской Федерации»:

1. Необходимо в указанный законом срок изменить признанный неконституционным закон.

2. Пересмотреть решения, принятые на основе неконституционных норм, в процессуальном порядке (ст. 100).

Проиллюстрируем сказанное примером из практики Конституционного Суда РФ.

Постановлением от 21 октября 2014 г. № 25-П Конституционный Суд дал оценку конституционности положений частей третьей и девятой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Оспоренные положения являлись предметом рассмотрения как служащие основанием для установления на стадии производства предварительного расследования по уголовному делу правового режима ареста имущества лица, не являющегося по данному уголовному делу подозреваемым, обвиняемым или лицом, несущим в соответствии с ГК РФ ответственность за вред, причиненный преступлением, если имеются достаточные основания полагать, что это имущество получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого.

Конституционный Суд признал указанные положения не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой ими не предусматривается надлежащий правовой механизм, применение которого позволяло бы эффективно защищать в судебном порядке права и законные интересы лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или гражданскими ответчиками по уголовному делу, право собственности которых ограничено чрезмерно длительным наложением ареста на принадлежащее им имущество, предположительно полученное в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого.

Впредь до внесения надлежащих законодательных изменений суд при принятии решения об удовлетворении ходатайства органа предварительного расследования о наложении ареста на имущество лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми и гражданскими ответчиками по уголовному делу, должен указывать в соответствующем постановлении разумный и не превышающий установленных законом сроков предварительного расследования срок действия данной меры процессуального принуждения, который при необходимости может быть продлен судом. По уголовным делам, по которым наложение ареста на имущество уже применяется, вопросы, связанные с необходимостью его сохранения и сроком применения, подлежат разрешению судом по жалобам или ходатайствам заинтересованных лиц7Решение Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2015 г. «Об утверждении обзора практики Конституционного Суда РФ за третий и четвертый кварталы 2014 года» // СПС «Консультант Плюс»..

Здесь мы видим, что Конституционный Суд РФ не только ориентирует законодателя на дальнейшее совершенствование УПК РФ, но и восполняет пробел правового регулирования, непосредственно формулируя норму, адресованную правоприменителю.

Гораздо больше вопросов связано с широко распространенной в последнее время практикой Конституционного Суда РФ другого рода: норма признается конституционной, но она наполняется совершенно иным содержанием, т.е. выявляется новый конституционно-правовой смысл законоположения, хотя никаких адресованных правоприменителю правил поведения решение Конституционного Суда РФ не содержит. Причем, как говорил о таких ситуациях председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин, «законодательные положения сформулированы так невнятно, что Конституционному Суду приходится раз за разом выявлять их конституционно-правовой смысл»8Российская газета. 2005. 12 декабря.. Полагаем, что подобные решения Конституционного Суда РФ являются актами толкования уголовно-процессуального закона, но считать их источниками уголовно-процессуального права в строгом смысле нельзя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *