Философия джамбаттиста вико

Философия познания Джамбаттиста Вико

Джамбаттиста Вико (1668 — 1744 гг.) — сын библиотекаря из Неаполя. Автор речи «О научном методе нашего времени», исторического иссле­дований: «Четыре книги о подвигах Антонио Кафары», «О древ­нейшей мудрости итальянцев, извлеченной из источников латинского языка» (в соавторстве), «О единственном начале и единственной цели всеобщего права»(конкурсная работа), «О неизменности философии», «О неизменности филологии», «О неизменности правоведения», «Основания новой науки об общей природе наций, благодаря ко­торым обнаруживаются также новые основания естественного права на­родов» («Новая наука»), «Жизнь Джамбаттиста Вико, написанная им са­мим», др.

Вико преподавал риторику в Неаполитанском университете. Красноречие, согласно Вико, должно вытекать из мудрости: оно есть говорящая мудрость. Красноречие должно воспитывать целостное знание, благодаря которому части становятся понятными в целом. Каж­дая тема выступления должна быть раскрыта как бы единым духом, всеми теми науками, которые имеют отношение к теме. Самым чистым примером подобного знания Вико считал сочинения Платона.

Вико обращает внимание на ограниченность метода Декарта: цена предельной ясности и отчетливости метода Декарта — абстрактность. Здесь отсутствует критерий доказуемости научных гипотез. В отличие от т.н. геометрического метода, — пишет Вико, — «физические истины не могут быть доказаны с той же достоверностью что и аксиомы геометрические. Мы в состоянии доказать геометрические положения постольку, поскольку они нами созданы: когда бы то же самое было возможно и с физическими, тогда с таким же правом мы были бы в состоянии творить ex nihilo (из ничего — СХ)». По Вико, распространение точного метода на всю область научного знания возможно лишь при ус­ловии нашего самоузаконения в качестве творцов мира. Имея в виду ученых-механиков своего времени, Вико говорил: «эти ученые мужи уверены, что физика, которой они обучают, она же и сама природа, и как бы ты не крутнул универсум, вновь окажешься перед той же физикой».

Вико подчеркивает в феномене человеческого важность акта самопознания, который конституирует прочие элементы. Поскольку в физике работают лишь теории, проверяемые на практике с помощью фактов, аналитический математический метод недостаточен в естествозна­нии, ибо среди его элементов нет места фактическому эксперименту для проверки той или иной теории относительно ее ценности и плодотворности.

Для Вико Бог не геометр, реальность вовсе не математическая структура, а связь людей посредством математики, и только, — убогое представление.

Вико показывает недостаточность принципа — мыслю, следовательно существую. Этот принцип не способен нейтрализовать скептицизм. Он позволяет достигнуть, в лучшем случае, осознания существования субъекта, но никак не обосновывает науку. Осознание равносильно принятию факта, наука же имеет дело с причинами и элементами, образующими факты.

Вико не приемлет метод Декарта еще и потому, что он не позволяет проникнуть в область правдоподобного. А ведь сфера челове­ческих истин находится между истинным и ложным, это сфера проблематического. Вико считает, что если судить по истории, в жизни лю­дей все перемешано: и мораль, и чувства, и выдумки, и даже обман, и искусство, и правда и т.д. Он замечает далее: допустимо ли «при неуемном рвении к естественным наукам оставлять в небрежении законы человеческого поведения, страсти… свойства пороков и добродетелей» и т.п.? «Все это причины, по которым наука, наи­более важная для государства, менее других разработана и мало кого интересует».

Вико приходит к мысли о том, что возможна лишь одна наука — наука о том, что можно сделать или воспроизвести. Вико видит критерий истинности в делании. Сделать нечто — значит достичь подлинной ясности и отчетливости на путях строго познания. Истинное и сделанное одно и то же. Первый носитель истины и делатель всего — Бог. Он — высшая премудрость, ибо он Создатель всего. Человек может знать лишь то, что произведено им самим, начиная с матема­тики и геометрии, кончая внешним миром, в пределах человеческих экспериментальных возможностей производить и воспроизводить нечто. Наибольшего человек добивается в своей собственной истории, ибо здесь, согласно Вико, человек властвует безраздельно: «Гражданский мир целиком сотворен людьми по их разумению, ибо они не могли не искать и не найти, в конце концов, тех принципов, сог­ласно которым меняется сам разум человеческий».

Мир человеческий следует, по Вико, исследовать в первую очередь. Здесь можно достичь знания не менее точного и ясного, чем геометрия и математика. Что и должна сделать новая наука: «Эта наука должна освоить нечто сверх элементов геометрии… Ее доказательства как бы сродни божественному… ведь в Боге знать и делать есть одно и то же».

Вико соглашался с тем, что история не наука, но добавлял — история может и должна стать наукой. Историю своего времени, а также прошлых эпох, Вико рассматривал весьма критически. Мно­гое в этой истории он называл не иначе, как «национальным чван­ством» и «ученой спесью». В такой истории чересчур много сыновней любви к родине.

Современных ему историков Вико упрекал в приверженности букваль­ному пониманию документов. Он отвергал некритическое прочтение древних текстов. Вико называл «концептуальным анахронизмом» привычку распространять на прошлую историю представления и понятия, типичные для своего времени. Так, Вико был категорически против того, чтобы толковать документы древней римской истории в терминах «народ, царство, свобода» в современном зна­чении этих слов, без старого понимания того, что «народ» — это «пат­риции», а «царство» — это «тирания». По Вико: «Ничто не вытекает само собой из накопленной эрудиции».

Отталкиваясь от Платона и Тацита, Вико попытался создать концепцию идеальной истории, в которой государства, народы, нации восходят к своему зениту, а затем вступают в фазу декаданса (упадка). Цель Вико — соединить «потаенную мудрость» Платона и «практическую искушенность» Тацита в глобальном проекте бэконовской «универсальной республики ученых-литераторов», где «каждая наука помогает другой, и ни одна не мешает». К этому Вико добавлял своеобразный союз философии, как науки об истинном знании, с филологией, как наукой оточном знании.

Вико стремился к синтезу универсального и частного, абстракт­ного и конкретного, идеального и действительного. Для этого ему и понадобился союз философии и филологии. Философия без филологии пуста, а филология без философии слепа. Под таким союзом Вико понимал некую целостную — одну — науку. Вико интересует, с одной стороны, теоретическая система философии как целое, с другой — факты истории (от обычаев до гражданских институтов) взятые вместе.

Филология, в отрыве от философской теории, непонятна, что связано с огромным богатством смыслов, заключенных в документах. По Вико, нет фактов, лишенных теоретических предпосылок. Он стремится рекон­струировать теоретическую картину истории, основываясь на филологи­ческих исследованиях. Но фактографическое описание невозможно, или неполно, если оно не опирается на философское понятие истинного. Истинное — это идея, в отличие от факта как чего-то определенного. Истина (идея) и факт (определенность) взаимообратимы. Нет истины вне факта или истины без факта. Есть факт в истине и истина в факте. У Вико платоновский «человек, каким он должен быть» сливается с тацитовским «человеком, каков он стал в действительности». При этом: «Порядок идей должен соответствовать порядку вещей».

В «Новой науке» Вико перечисляет десять оснований, согласно ко­торым можно анализировать жизненный мир наций на почве науки. Он исходит из предпосылки о том, что человеческая история реализует некий «гражданский порядок». По Вико, в истории правит не случай, а факт. Факты, в свою очередь, определяются идеей. Вико говорит об «участии в вечной идее», которая сначала смутно, затем все более отчетливо заявляет о себе в росте цивилизации.

Другим фундаментальным принципом «новой науки» является положение: «Природа вещей такова, что они рождены определенным временем в характерной для него упряжке, поэтому они такие, а не другие». История, полагает Вико, не может и не должна рассматривать исторические факты независимо от человека, а человека вне исторических эффек­тов, виновником которых он стал.

Говоря об истинности и достоверности, Вико пишет: «Те, кто не знает истины вещей, стараются придерживаться достоверного: раз они не могут удовлетворить интеллект знанием, пусть, по крайней мере, воля опирается на сознание».

Новая наука начинает анализ с традиции. В традиции обнаруживается сплетение разумного с суевериями. Задачу филологии Вико как раз видел в том, чтобы очистить от всяких напластований скрытую в народной традиции истину. Для этого нужно быть очень вни­мательными при прочтении документов.

Филология нужна также для анализа языка. Вико говорил: «Широко распространенные выражения — свидетели более весомые, чем обычаи и нравы народов». Так, «вульгаризмы» ценны тем, что в них отложились примитивные, изначальные социальные формы жизни. «Язык нации лучше всего свидетельствует о самых первых временах мира». В этом контексте Вико формулирует идею ментального языкового простран­ства, общего для всех наций.

Ряд интересных соображений Вико высказывает, рассматривая человека как главного героя истории. Он говорит: «гражданский мир создан людьми, и они могут, поскольку должны, найти его начала в превращениях самого разума человеческого». По Вико, история такова, какой ее желали люди, с учетом имевшихся в их распоряжении условий и подручных средств. Человеческая воля, как ведущее начало, неопределенное по природе, лишь в действии проявляет себя, обретая свои очертания. Последнее говорит о том, что Вико понимал по­ложение дел, согласно которому человек создает институты, а те, в свою очередь, меняют создавшего их человека. Это касается и познания, ибо, как считал Вико, человеческая мысль меняет постепенно человеческую природу, развивая ее. Логика развития человека в этом отношении такова: сначала мы чувствуем безотчетно, потом с недоумением взираем на пережитые чувства, наконец, на закате жизни рефлектируем их ра­зумом чистым и беспристрастным.

В истории Вико различает три «возраста» 1) эпоху богов, 2) эпоху героев и
3) эпоху людей. На первой стадии (эпоха богов) преобла­дают грубые чувства, без развитого рефлективного плана. Предметы здесь интересуют примитивных людей не сами по себе, а потому, что могут нести страдания или удовольствия. Здесь момент субъективнос­ти минимален. На этой стадии по неспособности размышлять природное отождествляется с божественным. «Наука» этих людей — теология («наука о языке богов»). То было время оракулов, провидцев, древнее которого мы ничего не знаем. При этом Вико сознает, что войти в образный мир древних народов, их умов, где не было ничего абстрактного, утонченного, духовного, сложно. Сращенность древних народов с чувствами, телами сделала, однако, возможным рождение гуманистической мысли с ее идеалом одухотворенной плоти.

Век героев — второй возраст человечества. Его характеризует преобладание фантазийного над рациональным. Здесь Вико отмечает наличие, наряду с фантастическими элементами, жестокости как нормы жизни (на примере «Илиады» Гомера). Это эпоха отроков по ментальности, полных сил и воображения, а также кипящих страстей.

Третий возраст истории — эпоха людей или «всепонимающего ра­зума». Здесь разум пришел, наконец, к выводу, что и плебеи, и знатные — одной человеческой природы, и те и другие могут войти в пространство цивилизации. В том же Риме схватка патрициев и плебеев тран­сформируется в диспут, риторику, наконец, философию.

История трех «веков» Вико отслеживает дорациональные зерна, которые в своем развитии превращаются в сложный мир логики и философии. Это путь созревания разума, который особенно отчетливо проявился в греческом полисе и философии Платона. Метафизика природы становится метафизикой разума, что и отражено в социальных религиозных и граж­данских институтах.

Особое место у Вико, как можно уже было видеть, занимает язык. Язык отражает все виды человеческой активности. Посредством языка улавливается единство «семьи человеческой». Грамотный филологический анализ приводит к пониманию внутренней логики изменения религиозных и гражданских институтов, показывая их в живом процессе.

Согласно Вико, язык не принимается волевым решением. Он медлен­но формируется под давлением насущных потребностей народа, проблем, подлежащих срочному решению.

По Вико, особенно важно исследовать этимологию языка: «Ум человеческий рождается вместе с чувством-потребностью увидеть себя самого как бы вне телесного, с немалыми усилиями рефлексивного плана». Это может помочь увидеть, как «невежественный» еще человек дает правило универсуму.

Вико выступает против трактовки иероглифов как созна­тельно создаваемого геометрического языка для сокрытия религиозных истин от непосвященных. Сначала, по Вико, языком вообще является жест. Изна­чально общение устанавливалось через движение. Далее, не умея созда­вать абстракции, древние люди как бы портретировали мир, вещи с помощью фантазии. Идеографический язык отражает естественные связи объектов, а не конвенциональные (по договоренности).

За языком жестов идет язык песни, который позже перерастает в речитатив и прозаический язык. Убежденный в том, что первые попытки рефлексии взрослеющей человеческой души были незрелыми и малооформленными, Вико считал поэзию адекватной формой выражения дологического и алогичного познания. Поэзия — это не изобретение утонченных умов, не потаенная мудрость, но, скорее, непосредственно выраженная форма коллективного сознания.

Три века, три эпохи истории соотносятся с тремя же формами языка. Язык Богов артикулирован минимально, это немое время. Язык героев наполовину нем, наполовину артикулирован. Язык людей, язык разума, максимально членоразделен и искусен, минимально нем. При этом Вико отмечает: «Как море принимает в себя мягкие воды рек», так и более зрелый язык поглощает уже бытующие наречия, втягивает их силой своего течения.

С поэзией, по мнению Вико, гармонирует миф. Мифы правдиво и то­чно рассказывают о нравах далеких времен. Не имея логических абстракций, наши предки умели передавать свой опыт через «фантасти­ческие универсалии». Мифы можно считать естественным выражением метафизических понятий. Риторические формы мифов доносят до нас свой особый стиль мышления. В том, что многим современникам Вико виделось как причуды варваров, он обнаруживал усилия предков выразить определенные идеи в конкретном образе. Вико приз­навал автономность, определенную завершенность ранних культурных, культурно-языковых форм. Он исходил из того, что любая фаза истори­ческого развития, какой бы «примитивной» она не была, имеет свою «логику» и особое обаяние.

Вико рассматривает вопрос о соотношении Божественного и челове­ческого разума в истории. История — творение Божие и творе­ние человеческое. Вико отмежевывается от чудотворного провиденциа­лизма. Под Провидением Вико нанимает некий идеальный проект «веч­ной идеальной истории, поверх которого заметен исторический бег на­ций в их рождении, прогрессе, упадке и конце». Вико прибегает к божественному началу истории: «Ведь если бы примитивный человек был зверообразным, т.е. без догадки о назначенном смысле и конце, то социальные нормативные институты никогда бы и не возникли (у живот­ных и впрямь этого нет), а истории бы просто не было». И в эпоху богов, и в эпоху героев люди уже обладали неким спонтанным чувством «участия в истине». В противном случае оно никогда бы не переросло в себя сознающее познание. Поэзия как раз и выступает средством идеального соединения человека с Провидением.

Вико, в отличие от Бога-геометра Галилея, говорит о Боге-Провидце, связь человека с которым бесполезно искать в математике. Эта связь дана в истории. Поступки человека никогда не совпадают с его изначальными намерениями. Человек делает больше, чем понимает, и очень часто не понимает, что же он сделал. Теорию Провидения Вико можно понимать как теорию некоего предела человеческого сознания.

В истории случаются падения целых народов, из развитого состояния в дикое. Это происходит, когда разум, опьяненный своими достижениями, впадает во власть абстракций. Окостене­лый, превзойдя самого себя в софистических ухищрениях, разум утрачи­вает связь с незамутненным источником знания, чувствами и фантази­ей — самыми живыми участниками «идеального проекта». Утра­та символической связи с миром прошлого, а значит, с живыми истоками жизни и мышления, ведет к полной атрофии вдохновения, свойствен­ного идеальному миру.

«Истинная антропология(выделено нами — СХ) — это комбинация филологии и литературной культуры в целом, она в изучении структуры языков, сис­темы мифов и символической активности, подпитывающей их». Скептику Бейлю Вико напоминает: «пусть посмотрит Бейль, действительно ли мо­гут существовать в мире науки без всякого знания о Боге».

Дата добавления: 2016-11-03; просмотров: 760 | Нарушение авторских прав

Рекомендуемый контект:

Похожая информация:

Поиск на сайте:

Джамбаттиста Вико, итальянский философ, основоположник философии истории и этнической психологии

Определение 1

Джамбаттиста Вико – ($1668 – 1744$) итальянский философ, родоначальник направления философии в истории и этнической психологии.

Биография

Дж. Вико был родом из Неаполя, воспитывался в семье библиотекаря. После окончания учебы начал заниматься изучением философии. Во время работы гувернером в замке Чиленто, Вико знакомится с трудами Платона, Аристотеля, Августина. По возвращении в Неаполь Вико добивается должности профессора риторики в университете Неаполя.

Вико выступал с речами-посвящениями во время академических собраний $1699-1708$ годах, где критиковал теоретические воззрения квазиновых ученых.

Основной труд Вико «Основания новой науки об общей природе наций».

Труд охватывает множество моментов, одним из которых является рассмотрение компромисса между христианским учением и историческим знанием.

Вико является автором идеи объективного характера исторического процесса.

Замечание 1

По его мнению, необходимо предварительно изучить мир, который был создан человеком, иными словами мир кульутры. Истинным для человека будет лишь то, что он сделал сам, как полагал Вико.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Вико делил действительность на два мира:

  • Мир природы
  • Гражданский мир, культуры, нации.

Вико видел большое значение в логическом анализе человеческой культуры, ее формы, поскольку это дает возможность познать смысл истории в целом, а не какой-то конкретно взятой эпохи.

Мир представляется последовательной сменой эпох, который представляется в виде цикла. При этом любая эпоха будет являться самоценной, уникальной, наделенной своей собственной логикой, закономерностями.

Идея циклов, как одна из моделей, отражающих феноменальную реальность развития культуры, пожалуй, одна из самых древних, так как ее формирование связано с представлениями о циклических процессах. Идея цикличности сложилась в русле мифологических представлений и изначально была выражена в метафорической форме.

Теория исторического круговорота

В своем ключевом труде Вико приводит в пример древнеегипетскую истину, которую изложил Геродот:

«Египтяне все время Мира, протекшее до них, сводили к трем векам: первому — веку богов, второму — веку героев, третьему — веку людей».

На этом основании Вико строит свою концепцию исторического круговорота.

Суть концепции – развитие всех наций протекает по одному циклу, который состоит из трех эпох:

  1. божественная (безгосударственность, подчинение жрецам),
  2. героическая (аристократическое государство)
  3. человеческая (демократическая республика или представительная монархия).

Каждый из циклов заканчивается кризисным периодом и распадом конкретного общества.

  • Эпохи сменяются через общественные перевороты, борьбу отцов семей и его домочадцами, что характерно для патриархального общественного типа. Далее выделяется борьба между феодалами и простым народом.
  • В дальнейшем возникает государство, с помощью которого отцы стараются обуздать своих домочадцев. Вико придавал большое значение деятельности людей в процессе осуществления исторического прогресса, но законы истории для Вико понимались как провиденциальные.

Вико не является основоположником непосредственной концепции циклического развития, он лишь внес бесценный вклад в процесс систематизации данных о циклическом типе развития общества, культуры.

Замечание 2

Историзм Вико дал ему преимущество в выработке адекватного взгляда на архаические периоды становления культуры, понять и истолковать в целостности искусство, религию, право, формы социально-хозяйственного уклада, чем у его французских коллег-просветителей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *