Ожидаемая последовательность эскалации военных конфликтов

Исследования и прогнозирования эскалации конфликта

Процесс углубления и расширения конфликта называют эскалацией, которая, в свою очередь, может быть такой, что непрерывно растет, или волнообразной (когда периоды конфронтации чередуются с периодами спада борьбы), медленной (вялой) или быстрой (крутой) (рис. 4.5).

Эскалация конфликта проявляется в расширении круга участников и увеличении интенсивности их действий, в частности признаками эскалации вооруженного конфликта считают: а) увеличение количества государств или сторон в вооруженной борьбе; б) увеличение численности вооруженных формирований, вовлеченных в конфликт; в) следующие изменения в способах ведения боевых действий, которые приводят к увеличению жертв войны.

Степень напряженности

Рис. 4.5. Варианты эскалации конфликта

Среди европейских ученых достаточно популярна модель эскалации конфликта, состоящий из девяти стадий. Основываясь на своих исследованиях конфликта в педагогическом коллективе, шведский исследователь X. Бродаль описал три основные фазы эскалации — спор, эмоциональная неприязнь, причинение вреда, в каждой из которых выделил три ступени, таким образом, полная эскалация охватывает девять ступеней . Эти же ступени подробно описал Фридрих Глазл . Поскольку оба исследователя анализируют одну и ту же модель межгруппового конфликта, несколько отличаясь лишь в названии стадий, представляется целесообразным подать описание ступеней эскалации конфликта, основываясь на обоих публикациях.

Первая ступень. Затвердевания позиций. Точки зрения участников будто затвердевают, дубеют, стереотипизуються. Изначально выявлены расхождения во взглядах не удалось самостоятельно преодолеть, что вызвало раздражение сторон. Дальнейшие дискуссии напоминают испорченную пластинку — однообразные повторы аргументов, легко заранее предположить, что скажет каждый из оппонентов. Стороны осознают, что в решении проблемы они топчутся на месте, что приводит к росту напряженности между ними и начинает процесс формирования групп, члены которых разделяют одну из двух интерпретаций ситуации, создают определенные основы селекции информации о спорной проблемы. Начинается сбор негативной информации в отношении членов конкурирующей группы. Другая группа воспринимается как упрямая и глупая. Взаимодействие с ней вызывает разочарование и воспринимается как лишние хлопоты и траты времени. Поскольку усилия объясниться оказались бесплодными, стороны начинают сомневаться в том, что другая сторона стремится примирения. Возникает подозрение о скрытых мотивах.

Переход ко второй стадии начинается тогда, когда одна или обе стороны теряют веру в возможность решить проблему путем прямых и честных переговоров.

Вторая ступень. Поляризация. Стороны замечают только те факты, подтверждающие их собственные требования. Усиливается несовместимость позиций, вопрос ставится «или-или». Если в конфликте задействованы группы людей, то начинается организационное оформление групп, делаются попытки привлечь к своей группе больше человек. В такой ситуации членам коллектива, не по-деяний в конфликте, все больше труднее сохранять нейтральную позицию.

Участие в дебатах становится средством выделиться, повысить свою популярность в группе. Когда для успешной рациональных аргументов становится недостаточно, стороны прибегают к «квазирациональнои» аргументации, например:

— К спору по первопричин актуальной проблемы с целью предотвратить обвинения;

— До гротескного преувеличения скрытых смыслов и последовательности позиции оппонента, доведение ее до абсурда;

— К комментариям относительно соотношения центрального предмета конфликта с другими обстоятельствами, увязывание его с более широкими ценностными соображениями

— К ссылке на авторитеты или традицию для легитимизации своей точки зрения;

— К выдвижению альтернатив в их экстремальной форме, чтобы подтолкнуть оппонента к принятию «разумного компромисса».

Такие тактические трюки имеют целью вывести противника из равновесия или получить односторонние преимущества в схватке. Основное взаимодействие перемещается из плоскости сопоставления рациональных аргументов в плоскости эмоционального воздействия и ситуативной преимущества в силе риторики. Изыскиваются ошибки и погрешности другой стороны для использования в контригре. Рост недоверия создает ощущение опасности и потери контроля над ситуацией. Это ощущение стороны пытаются компенсировать акцентирование внимания на собственном имидже, на своей правоте и силе.

Когда одна из групп чувствует, что дальнейшие дискуссии не имеют смысла, и начинает действовать без согласования с другой стороной, конфликт переходит на следующую ступень.

Третья ступень. Отгораживания. Стороны приходят к выводу, что решительные действия, а не аргументы должны убедить другую сторону в своей правоте. Общие интересы теряют приоритетность, стороны начинают рассматривать друг друга как соперников. Главным становится чувство беспокойства из-за возможности быть пойманным противником. Поэтому каждая из сторон стремится перейти от ситуации взаимозависимости к доминированию над противником. Стремясь единоличной преимущества, каждая сторона надеется ослабить другую, но ни при каких условиях не хочет допустить такого преимущества над собой. Никто не доверяет словам другой стороны, одновременно ограничение общения с оппонентом порождает страх перед его возможными действиями. Фантазии о возможных мотивах и тайные стратегии выходят из-под контроля.

Растет потребность в соблюдении единой точки зрения и согласованной интерпретации событий в пределах каждой группы. Представления и интерпретации тяготеют к простейшему общему знаменателю, усиливается ощущение единства в группе.

В сложившейся ситуации, группы видят влияние внешних обстоятельств, которые им неподвластны. Это дает основание снять с себя ответственность за ход событий. Большинство поступков группы рассматривается как необходимое реакция на поведение другой стороны.

Четвертая ступень. Ложные образы. Представление друг о друге у противников эволюционировали к примитивным стереотипов, и каждая сторона ждет подтверждения худших подозрений. Эти стереотипы создают ощущение предсказуемости действий другой стороны. Индивиды наделяются определенными характеристиками (такими, как некомпетентность, ненадежность) только потому, что они принадлежат к конкурентной группы. В то же время предвзятость относительно мотивов и интенций другой стороны, ее неспособности измениться еще не отрицает права на справедливое отношение к ней со своей стороны (как это произойдет на следующей ступени). Окружению рассказывают «всю правду» о оппонентов и одновременно для контраста знакомят с полным списком собственных положительных черт Предпринимаются усилия к наибольшего распространения негативного имиджа противника, одновременно критика ведется в формах, не нарушающих норм этикета. Применяются двусмысленные высказывания, ирония, намеки. При этом высока вероятность аналогичных действий с другой стороны. Часто это приводит к падению авторитета обеих сторон среди окружения. Выигрыш у другой стороны становится едва ли не важнее решения начальной проблемы. Если стороной конфликта является группа, в ней выделяются лидеры. Тех членов группы, которые стремятся занять более взвешенную позицию, группа рассматривает как ненадежных, их могут выталкивать из группы.

Пятая ступень. Потеря лица. «Хранить лицо» означает избегать таких открытых действий, которые могут поставить под сомнение статус человека как порядочного гражданина общества. Потеря лица означает, что стороны конфликта чувствуют, как они вдруг заглянули за маску другой стороны и открыли ее аморальное, ненормальную и преступную сущность. Здесь мы имеем радикальную трансформацию образа, которую одна сторона составляет о другом. Это ощущается не как эволюция старого, предвзятого образа, а скорее как внезапное проникновение в истинную природу другой стороны. С этого момента вся история конфликта начинает видеться в новом свете как последовательное проведение аморальной политики другой стороной с самого начала. Исчезает неоднозначность, все становится «прозрачным» и «понятным». Все конструктивные шаги другой стороны теперь трактуются как прикрытие ее настоящих коварных намерений. Позиции, которых придерживались стороны, определяются уже не в терминах преимущества и несовершенства, а в терминах ангельского и дьявольского. Своя сторона представляет светлые силы этого мира, тогда как другая воплощает все злые, деструктивные, бесовские. Если на предыдущей ступени стереотипный образ противника основывался на признании его некомпетентности, то теперь — на утверждении его нравственной неполноценности. Атмосфера противостояния становится грязной. О противнике создают ложные мифы. Когда темные черты противника оказываются в его недостойном поведении, другая сторона торжествует. Каждый считает себя борцом за правду, постоянно прибегая к моральному обоснования своих действий. Характерной особенностью этой стадии является ощущение тошноты от самого уже присутствии другой стороны.

Когда стороны начинают выдвигать ультиматумы и серьезно угрожать друг другу, конфликт переходит на следующую ступень.

Шестой уровень. Угрозы. Противники готовы использовать всю власть, которую они имеют, чтобы заставить противоположную сторону подчиниться. Если на предыдущих стадиях давление на другую сторону обуславливалось внутренним недовольством, то теперь угрозы используют для того, чтобы заставить противника пойти на определенные уступки.

Различают три фазы роста угроз А. Стороны выражают взаимные угрозы, чтобы продемонстрировать свою непреклонность. Сторона, угрожает, стремится привлечь внимание к себе и своим требований, показать свою независимость и способность повлиять на ряд вопросов, которые обсуждаются, заставить противника подчиниться определенной требованию под давлением угрозы санкций. Б. В следующей фазе угрозы становятся более конкретными и недвусмысленными. Чтобы подчеркнуть значимость своих угроз, стороны делают ответственные заявления, от которых они в дальнейшем не смогут отказаться без потери доверия к серьезности своих намерений. В. В третьей фазе угрозы приобретают форму ультиматума.

Одним из последствий этой динамики является то, что стороны теряют контроль за ходом событий. Они сами создают ситуацию, в которой вынуждены реагировать радикально и в спешке. Восприятие ситуации становится все менее касательным к реальности. Каждая из сторон сосредоточена только на собственных требованиях и толкует применения угроз как необходимость помешать противнику перейти к использованию силы. Каждый ожидает, что другая сторона будет давить. И каждая сторона, на которую давят, видит свои возможные потери в случае, когда угрозу будет реализовано, поэтому группируется, чтобы ответить контрударом. Чувство собственного бессилия порождает страх и, возможно, безудержную ярость. На этой ступени конфликт становится более усложненным, трудным для понимания и невозможным для управления. Своими действиями стороны ставят друг друга в ситуацию цейтнота, когда уменьшается возможность взвесить свои действия, сравнить альтернативы. Поведение становится все больше импульсивный и панической. Любое действие, что обещает сильный эффект, становится привлекательной. Достаточно часто на этой стадии стороны выражают в прессе свои жалобы на противника.

Чтобы быть действенными, угрозы должны быть правдоподобными. Сторона применяет угрозу, должен убедить другую сторону и свидетелей в том, что угроза реальная и серьезная. Публичные заявления или мелкие агрессивные поступки могут применяться, чтобы поддержать веру в вероятность реализации угрозы. Другая сторона воспринимает такое поведение как доказательство агрессивных намерений противника и ищет контрмеры.

Серьезный риск на этой ступени возникает в связи с тем, что напряженность, неконтролируемые агрессивные действия, рост хаотичности и сложность ситуации приводят к тому, что отдельные лица или микрогруппы в составе конфликтующих групп могут начать не санкционированные лидерами группы действия; их поведение импульсивное, часто деструктивная, их трудно остановить даже при условии стремления лидеров сохранять перемирие.

Стратегия угроз действует до тех пор, пока стороны считают, что угрозы выполняют функцию сдерживания противника. Когда же стороны начинают искать средства, чтобы реализовать угрозы, применить санкции к другой стороне, конфликт переходит на следующую ступень.

Седьмой уровень. Ограниченное разрушения и насилие. Поскольку на предыдущей ступени был поставлен под сомнение безопасность сторон и теперь они ожидают от противника серьезных деструктивных действий, существенное значение приобретает обеспечение собственной безопасности. Противник выступает как препятствие, которое следует ликвидировать атакой, направленной на лишение его возможностей вредить. Он становится исключительно врагом, лишенным человеческих качеств. К нему могут использоваться слова «ликвидировать», «уничтожить». Разум сторон парализован. Действиями руководит стремление нанести потерь противнику, лишить его финансовых ресурсов, юридического статуса, всех источников его силы и возможной поддержки. Атаки одной стороны произведу еще более разрушительную возмездие.

Восьмой уровень. Разрушение центра координации действий. Разрушительные действия усиливаются и направляются на вывод из строя центра стратегической важности (системы управления или принятия решений). Представители и лидеры противника становятся главной мишенью атак, имеющих целью подорвать единство группы, развалить, расчленить единого оппонента на мелкие группировки. Целью атак теперь разрушение основ существования противника. Единственным сдерживающим фактором остается забота о собственном выживании. Когда же отбрасывается и стремление к самосохранению, конфликт переходит на следующую ступень.

Девятый уровень. Тотальное разрушение. Все имеющиеся средства используются без всякого стыда для тотального разрушения. Разрушение, банкротство, заключения, физическая боль уже ничего не значат. Ни один шаг назад невозможен, все мосты сожжены, даже угроза самоуничтожения не является препятствием, если таким образом можно нанести поражение врагу. Единственная проблема на пути к пропасти — убедиться, что и враг туда упадет.

Американский политолог М. Амстутци предложил другие ступени конфликта: напряженность — несогласие — соперничество — спор — враждебность — война. А французский ученый Ж. фовеа предлагает различать НЕ ступени конфликта, а уровни отношений: отношения сотрудничества — отношения примирения — отношения противодействия — отношения противоречия — непримиримые отношения.

Американский эксперт по вопросам кризисов и конфликтов М. Бречер предложил ряд гипотез об условиях эскалации международного кризиса, которые мы приводим в изложении журналистки И. Пидлуская .

Гипотеза 1. Международный кризис больше всего шансов перерасти в полномасштабный конфликт при следующих условиях:

— Когда кризис возникает в многоцентровых структуре;

— Когда кризис возникает вне существующей системы;

— Когда она является составной «хронического» конфликта;

— Когда основные противники географически приближены друг к другу

— Когда в противостояние вовлечены более двух стороны, больше участников, тем больше разных интересов поставлено на карту;

— Когда стороны, вовлеченные в кризис, различные в военном, экономическом, политическом и культурном смысле;

— Когда спор идет вокруг нескольких взаимосвязанных проблем.

Гипотеза 2. Международный кризис больше всего шансов вызвать насилие, если:

— Есть все условия, приведенные в гипотезе 1,

— Во главе участвующих сторон стоят военные или другие авторитарные режимы, а не демократии;

— Крепкие развитые государства оказывают активную военную помощь государствам-участникам.

Гипотеза 3. Международный кризис имеет на большее шансов перерасти в жесткое вооруженное противостояние, если:

— Есть все условия, приведенные в гипотезах 1 и 2;

— Поводом к эскалации стало явное насилие;

— Потерпевшая сторона ответила равнозначным, или масштабным, насилием.

Гипотеза 4. Государство максимум шансов привести к эскалации кризиса или предкризисного периода в полномасштабный конфликт, если:

— Государством правит недемократический режим;

— Она находится в состоянии хронического конфликта со своими противниками;

— Она сильнее своих противников;

— Это молодая или возрожденной политическая единица;

— Государство находится в состоянии острой внутренней нестабильности.

Гипотеза 5. Государство должно больше шансов привести к эскалации кризиса от ненасилия к насилию, если есть все условия, приведенные в гипотезе 4, и если государство имеет поддержку одной из могущественных государств.

Гипотеза 6. Государству чаще угрожает эскалация кризиса и разрешения конфликта против нее, если:

— Это государство не является составной доминирующей системы;

— Ею руководит недемократический режим;

— Это государство слабее своих противников;

— Это новая или возрожденной государство;

— Она переживает период острой внутренней нестабильности.

Гипотеза 7. Государству чаще угрожает эскалация кризиса и вспышка конфликта, сопровождающееся насилием, если:

— Внешнеполитический кризис характеризуется всеми условиями, указанными в гипотезе 6;

— Страной правит недавно установленный режим;

— Государство территориально мала .

В статье «Эскалация международного конфликта» американский политолог К. Райт предлагает свой метод оценки вероятности эскалации или завершения конфликта , а именно такое уравнение:

где Nx — национальные интересы субъектов X и Y, задействованных в конфликте; Рх и Ру — военные силы X и Y, задействованные в конфликте (учитывая силы союзников) Сх и Су — «стоимость» конфликта для X и Y (расходы на вооружение, материальные и человеческие потери) Wx и Wy — давление на Х и У мирового общественного мнения в пользу мирного решения конфликта; Рх i Ру — потенциальные силы Х и У; Ух и Уу — степень уязвимости X и Y в результате военных действий.

Величины оцениваются по стобалльной шкале. Знак формулы демонстрирует готовность конфликтанта к наращиванию или свертывания конфликта, а абсолютное значение указывает на степень этой готовности. Райт отмечает, что важное значение в готовности к наращиванию или свертывания конфликта имеет восприятие ситуации теми, кто принимает решения, а не объективная реальность. Он признает, что выводы, которые можно получить, применяя его формулу, имеют приблизительный характер и зависят от квалификации экспертов, оценивать величины, должны наполнить формулу.

Заключение

В попытках урегулирования послевоенных кризисов высокую активность проявляла глобальная международная организация (ООН). В той или иной степени она была задействована в урегулировании 213 кризисов (61% от общего числа). Однако самостоятельно ООН инициировала примирительный процесс лишь в 38 случаях (11% от общего числа). Это указывает на устойчивую для ООН тенденцию быть в основном реагирующей стороной: если ни один из участников кризиса не обращается за помощью к этой организации, сама ООН не проявляет склонности к инициативному примирительному процессу. Почти вся инициативная деятельность ООН в послевоенный период пришлась на попытки урегулирования кризисных ситуаций, развивавшихся на субрегиональном уровне, что свидетельствует о недостаточности миротворческого потенциала этой организации, особенно если в кризис были вовлечены сверхдержавы или — в отдельных случаях — ведущие державы.

Из органов ООН наибольшую примирительную активность, как это и предусматривается Уставом организации, продемонстрировал Совет Безопасности, а затем по нисходящей — Генеральный секретарь и Генеральная Ассамблея. Во многом это объясняется тем, что такой орган, как Генеральная Ассамблея, мало приспособлен для эффективной миротворческой деятельности и может выступать скорее как средство выражения настроений и установок правительств тех или иных стран.

Миротворческая деятельность ООН характеризовалась определенным региональным оттенком. Совет Безопасности проявил активность в урегулировании 44% кризисов в Азии, 47% — в Латинской Америке, 69% кризисных ситуаций в Европе и 66% кризисов в Африке.

Одновременно с ООН активную роль в попытках урегулирования кризисов послевоенного периода играли региональные организации, которые в той или иной степени были задействованы в урегулировании всех кризисных ситуаций. Объектом их преимущественной активности являлись региональные и субрегиональные кризисы.

Лига арабских государств принимала участие в урегулировании 28% кризисов, Организация американских государств — 15%, Организация африканского единства — 23%. Относительно редко в попытках урегулирования кризисов участвовали СБСЕ (ОБСЕ), НАТО, ОВД, СЕАТО и др.

Однако их деятельность оказала значительное влияние на урегулирование около 40% кризисных ситуаций в послевоенный период. Исторический опыт показал, что региональные организации проявляли большую по сравнению с глобальной организацией (ООН) инициативу в попытках урегулирования кризисов.

В ходе вызревания и развития военно-политических кризисов послевоенного периода со стороны военно-политического руководства государств-участников допускалось значительное число ошибок и просчетов, что приводило к эскалации, а нередко и к перерастанию кризиса в вооруженный конфликт. Их анализ позволил извлечь ряд уроков.

Урок первый. Значительное число военно-политических кризисов возникло в результате неправильной оценки соотношения собственных сил и сил оппонента (прежде всего военных).

Так, определяющей характеристикой кризисов «балансирования на грани войны» являлось предположение инициатора о том, что оппонент скорее уступит, чем рискнет доводить кризисную ситуацию до стадии вооруженного конфликта. Однако и в случае перерастания кризиса в вооруженный конфликт инициаторы кризиса были уверены в своей победе или по крайней мере в том, что ведение конфликта не потребует значительных затрат и не вызовет больших потерь.

Урок второй. Важную роль в развязывании значительной части кризисных ситуаций играло существование серьезных внутри — и внешнеполитических проблем, преодолеть которые предполагалось через инициирование межгосударственной кризисной ситуации.

Возникновению подобных кризисов в отдельных случаях могло способствовать стремление узкой политической группы или фракции внутри политической элиты государства-инициатора кризиса реализовать таким образом свои частные политические интересы.

Внутриполитическое соперничество оказывало влияние на возникновение кризиса, как правило, двумя путями. Бюрократическая группа или политическая коалиция могла инициировать конфронтацию с другим государством из предположения, что это усилит ее внутриполитическое влияние и одновременно подорвет позиции основных внутриполитических оппонентов. Политическая борьба за усиление влияния могла также спровоцировать кризис с другим государством не преднамеренно, а в качестве побочного эффекта, поскольку в процессе принятия решения отдельные политики, политические коалиции или другие бюрократические единицы руководствовались в своих действиях прежде всего ведомственными целями. Поэтому национально-государственный интерес определялся ими нередко в терминах частных или узковедомственных — в формулировках, нацеленных на увеличение, к примеру, их бюджетного финансирования или усиления влияния на процесс реализации политического курса.

В том случае, если политические ставки при принятии решения были крайне высоки или соперничество за влияние развивалось особенно бескомпромиссно, политики могли чувствовать себя менее связанными конституционными процедурами или поведенческими нормами.

Исторически сложилось так, что подобное чаще всего происходило тогда, когда соперничество за степень влияния внутри политической элиты отражало более масштабную социально-политическую борьбу в обществе. В этом случае при решении внешнеполитических вопросов особое внимание уделялось тому, как они будут воздействовать на соотношение политических сил в обществе и между соперничающими фракциями.

Урок третий. Помимо остроты объективно существующих противоречий, эскалация военно-политических кризисов могла вызываться ошибками и просчетами военно-политического руководства.

Значительное влияние на характер кризисного решения оказывало представление военно-политического руководства о неизбежности военного исхода кризиса. Политики, которые считали, что вооруженного конфликта или войны можно избежать, как правило, были готовы к примирительным процедурам. В том же случае, когда война представлялась политикам неизбежной, они были настроены не на поиск путей урегулирования кризиса, а на прогнозирование примерной даты начала ожидаемого конфликта и соответствующей подготовки к нему.

Существенное влияние на возможную эскалацию кризиса оказывала ограниченность существующих политических и военных выборов. В ряде случаев она обусловливалась уже установленным в заранее разработанных военных планах порядком действий на случай кризисной ситуации. Эти планы отражали возможные варианты действий по различным, но чаще всего наихудшим сценариям развития событий. Содержание этих планов и наличие соответствующей военной силы для их осуществления могли резко ограничить спектр возможных военно-политических решений в ходе кризиса, вынудить государственных деятелей выбирать между отказом от военного пути решения кризисной проблемы и принятием неадекватного и явно неудачного варианта действий.

Другим проявлением данной проблемы могло стать неразборчивое применение когда-то успешно осуществленных военных планов в других, внешне схожих кризисных ситуациях.

Урок четвертый. Значительное влияние на эскалацию кризисной ситуации могли оказать ошибки и просчеты, допущенные в ходе принятия кризисных решений.

Во многих кризисных ситуациях негативное влияние на процесс принятия решения оказывала так называемая «последовательность в восприятии», феномен которой проявлялся прежде всего в значительных упрощениях и специфической организации информационного процесса при принятии решения.

Большинство, политиков и военных интерпретировали информацию в ходе кризиса в соответствии с устоявшимся комплексом своих жизненных представлений. В результате, даже несмотря на наличие информации, ставившей эти представления под сомнение, политики стремились сохранить свои убеждения и установки в неприкосновенности. Не меньшее значение на процесс принятия решения оказывал личный жизненный опыт политиков, который, как правило, был далек от универсальности и применим лишь к ограниченному кругу политических событий.

Во многих случаях политики имели достаточное время, чтобы сформулировать свою кризисную политику и переосмыслить ее в зависимости от поведения оппонента. Однако политика инициаторов этих кризисов в целом оказалась ошибочной вследствие нереалистичных ожиданий и неадекватного восприятия поступающей информации.

Различный исход многих кризисов, развивавшихся в рамках одного причинного ряда и на основе одного и того же механизма инициирования, свидетельствует о большом значении искусства политиков, действующих в кризисной ситуации.

Урок пятый. Искусство кризисного управления требует, чтобы военно-политическое руководство стран-участников кризиса было восприимчиво к постоянно идущему и быстро меняющемуся информационному потоку, было готово вовремя понять ложность отдельных изначальных предположений. Политическая и военная элита должна быть открыта для новой информации и готова ее адекватно воспринимать.

Особую роль для эффективности техники кризисного управления играет степень слаженности бюрократических государственных институтов, ответственных за осуществление кризисной политики.

В ряде кризисных ситуаций процессу реализации принятых решений сопутствовала организационная несогласованность, вызванная противоречивыми ведомственными интересами, неподготовленностью отдельных государственных институтов к действиям в экстремальных условиях, трудностями в осуществлении жесткого контроля за согласованной деятельностью всех вовлеченных в осуществление кризисной политики звеньев бюрократического механизма.

Наибольшую опасность в этом отношении представляло подстраивание различных государственных институтов к первоначально принятому и одобренному военно-политической элитой решению. Это проявлялось прежде всего в ориентации коммуникационных каналов на отсеивание вновь поступающей информации, которая опровергала основные положения уже принятого решения или не соответствовала им.

Урок шестой. Важное влияние на характер протекания военно-политического кризиса оказывало взаимодействие гражданских политиков и высших военных. В целом широко распространенный стереотип о чрезмерной агрессивности рекомендаций высших военных исторической практикой не подтверждается.

Высшие военные редко доминировали при принятии решений, предполагавших осуществление тех или иных военных мер в ходе кризиса.

Основные разногласия между военными и гражданскими политиками вызывались не самой перспективой осуществления военной акции, а обсуждением масштабов и формы применения вооруженной силы.

В большинстве случаев гражданские политики добивались признания своей точки зрения и не уступали требованиям высших военных.

Исходя из характера военно-политического кризиса, подобный подход гражданских политиков был оправдан: в ходе военно-политических кризисов силовые средства носят вспомогательный, дозированный характер и должны находиться под безусловным политическим контролем. В противном случае они могут привести к стремительной стихийной эскалации, за которой последует полномасштабный вооруженный конфликт.

Важность проблемы взаимодействия гражданских политиков и высших военных в ходе кризисов обусловливалось также тем, что военные могли оказывать косвенное влияние на характер принимаемого решения, используя для этого внутриорганизационные и коммуникационные возможности. В этом случае тенденциозная оценка обстановки на основе собственных разведданных могла стать одним из факторов неверного решения и дальнейшей эскалации кризисной ситуации.

Урок седьмой. Необдуманные или поспешные решения, связанные с использованием вооруженных сил в качестве средства разрешения кризисных проблем, приводили к эскалации кризиса.

Подобное развитие событий могло стать результатом применения вооруженных сил не только в насильственной, но и в ненасильственной форме. Наиболее провоцирующий для оппонента характер носила переходная между насильственной и ненасильственной форма использования вооруженных сил, предполагавшая ввод войск на территорию другого государства с целью оказания давления на его правительственные структуры или занятия спорной территории явочным путем с тем, чтобы поставить оппонента перед свершившимся фактом и вынудить его тем самым к капитуляции или серьезным уступкам по спорной проблеме.

Подобные действия вызывали ответную и не всегда адекватную форму реакции, что приводило к эскалации кризисной ситуации. Даже в том случае, когда эта мера в силу различных обстоятельств вынуждала одного из оппонентов к уступкам, она приводила лишь к временному разрешению кризиса.

Эскалация кризисных ситуаций вызывалась, как правило, и в случае использования вооруженной силы на различных уровнях насилия в качестве инструмента кризисной политики: преднамеренных морских и воздушных инцидентах, избирательных артиллерийских обстрелах и бомбардировках и других мелкомасштабных военных акциях (низкий уровень насилия); пограничных столкновениях и вооруженных рейдах (средний уровень насилия).

Исключения составили тщательно подготовленные и стремительно осуществленные специальные военные операции (к примеру, по освобождению заложников), а также ситуации, в которых использовались формирования наемников или повстанческих сил для решения ограниченных военных задач.

В последнем случае требовалось время для подтверждения причастности оппонента к подобным действиям и мобилизации региональной или глобальной поддержки для решительных действий против него.

Признаками перерастания военно-политического кризиса в вооруженный конфликт являлись: ослабление или утрата контроля политического руководства за развитием военной акции, повышение самостоятельности полевых командиров в ходе ее выполнения, резкое снижение или отсутствие предложений или заявлений о готовности к переговорам для разрешения спорной проблемы и др.

Применение вооруженного насилия в ходе кризиса, как правило, закрепляло затяжной характер конфликтных отношений между государствами-оппонентами.

По степени центральности вооруженного насилия в возникновении и протекании военно-политических кризисов лидирующее место в послевоенный период занимала Азия, где насилие играло доминирующую роль в 74% кризисных ситуациях. За Азией следовали Африка и Ближний Восток.

Урок восьмой. Своевременное и надежное урегулирование военно-политических кризисов предполагает устранение прежде всего долговременной причинности кризисных ситуаций.

Это чрезвычайно сложная задача, поскольку она требует постоянного мониторинга и оценки внутриполитических факторов и внешних условий, способствующих вызреванию кризисных ситуаций.

Характерным примером в этом отношении являются кризисы, возникшие в результате межнациональных противоречий. О назревании этнического кризиса как реального феномена политического процесса можно говорить тогда, когда организационно оформляется и приобретает определенное влияние национальное движение или партия, ставящие своей целью обеспечение «национальных интересов» определенного народа и для достижения этой цели стремящиеся изменить существующее положение в культурно-языковой, социально-экономической или политической сферах жизни.

Деятельность этих движений создает непосредственные предпосылки для возникновения военно-политических кризисов, которые и должны стать объектом первичного воздействия с целью их нейтрализации.

Соответственно основными путями урегулирования назревающих кризисов на этом этапе являются: устранение социально-экономического неравенства этнических групп, обеспечение благоприятных условий для развития национальной культуры, образования и др., устраняющие наиболее очевидные национально-этнические различия в ведущих сферах общественной жизни.

Значительно сложнее поддаются урегулированию сопутствующие обострению межнациональных отношений условия, которые, приобретая постепенно самодовлеющее значение, приводят к резкой эскалации кризиса.

Среди подобных условий, негативно сказывающихся на развитии кризисов подобного рода и обычно превращающихся в ведущие причины, можно выделить: территориальные (несовпадение государственных или административных границ с границами расселения народов), государственно-правовые (явно второстепенный статус титульного населения автономных образований либо отсутствие такового статуса у ряда народов), религиозные различия и др.

Этнический конфликт постепенно все более ощутимо приобретает политическое звучание. Даже если инициаторы перемен стремятся к изменению ситуации только в культурно-языковой или социально-экономической области, они могут достичь своих целей лишь путем обретения определенных властных полномочий, достаточных для осуществления подобных изменений.

В дальнейшем подобные движения по различным причинам (политическим, идеологическим, этноконфессиональным и др.) начинают получать помощь, в том числе и военную, из-за рубежа, что создает основу для возникновения межгосударственного военно-политического кризиса. В подобных условиях наряду с воздействием на первичную причинность кризисной ситуации все большее значение приобретает своевременное урегулирование непосредственной и ситуативной причинности (пусковых актов) возможного кризиса с другим государством.

Конфликт эскалация — Conflict escalation

Конфликт эскалация это процесс , при котором конфликты растут тяжести с течением времени. Это может относиться к конфликтам между отдельными лицами или группами в межличностных отношениях, или он может относиться к эскалации военных действий в политическом или военном контексте. В теории систем , процесс эскалации конфликта моделируются положительной обратной связью .

Хотя слово эскалация использовалась еще в 1938 году, она стала популярной во время холодной войны две важные книги: На Escalation ( Herman Kahn , 1965) и эскалацией и ядерный вариант ( Бернард Броди , 1966). В этом контексте, это особенно упоминается война между двумя государствами с оружием массового уничтожения -The холодной войны .

Конфликт эскалация имеет тактическую роль в военном конфликте, и часто формализованная с явными правилами участия . Весьма успешные военные тактики используют особую форму эскалации конфликта; например, контроль времени реакции противника позволяет тактик проводить или ловушку его противника. Наполеон и Хайнц Гудериан и выступает за такой подход. Сунь — цзы разработал его в более абстрактной форме, и дополнительно утверждал , что военная стратегия была о минимизации эскалации и дипломатии о его ликвидации.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *