Социальная обусловленность уголовных законов

Социальная обусловленность уголовного права

Уголовное право является одной из ведущих и самостоятельных отраслей российского права. Оно существенно отличается от других, в том числе и смежных, отраслей права, имея свои специфические задачи, свой предмет и свой метод регулирования. Вместе с тем, уголовное право входит в общую систему российского права, ему присущи основные части и принципы, свойственные праву Российской Федерации на современном этапе в целом. Как для всех отраслей права, основой уголовного права является Конституция Российской Федерации, многие положения которой имеют прямое отношение к проблемам защиты законных прав и интересов граждан, общества и государства и непосредственно к вопросам уголовной ответственности. Уголовное право в широком смысле слова является нормативной базой для борьбы с самыми острыми негативными социальными проявлениями — преступлениями. Самостоятельность российского уголовного права как отрасли права обусловливается рядом его специфических черт. Во-первых, только уголовное право является законодательной базой для определения преступности и наказуемости деяний, оснований уголовной ответственности, применения наказаний и освобождения от ответственности и наказаний. Ни одной другой отрасли права этот признак не присущ. Во-вторых, уголовное право имеет собственный предмет регулирования. Им являются только те общественные отношения, которые возникают в связи с совершением преступления. Ни одна другая отрасль права не может регулировать эти отношения. Кроме того, только применительно к уголовному праву субъектами правоотношения, с одной стороны, выступают лица, совершившие преступные деяния, а с другой — государство в лице правоприменительных органов. В-третьих, уголовному праву свойственен особый метод регулирования указанных общественных отношений. Он заключается в установлении преступности деяний, уголовных запретов их совершения и их наказуемости. Такой метод регулирования и способ реагирования на юридические факты в виде совершения преступления не свойственен ни одной другой отрасли права.

Уголовное право возникло как реакция общества и государства на преступление — наиболее опасное для личности, общества и государства деяние. И в этом смысле уголовное право, как и право вообще, вполне может претендовать на то, чтобы считаться явлением цивилизации и культуры (не случайно и сегодняшние основные уголовно-правовые запреты типа «не убий» и «не укради» восходят ещё к знаменитым библейским заповедям, сформулированным в Ветхом Завете). Уголовное право возникло, чтобы защитить своими специфическими средствами (главным образом угрозой наказания и его применением) личность, общество и государство от преступных посягательств. «Охранительная задача уголовного права и есть его основная историческая задача, не зависимая от политического строя соответствующего государства либо особенностей его экономики». Процесс возникновения и формирования российского уголовного законодательства был сложным, постепенным и продолжительным. Историю российского уголовного законодательства условно можно разделить на четыре разновеликих периода: уголовное законодательство Древней Руси; уголовное право централизованного российского государства; уголовное законодательство советского периода; уголовное право Российской Федерации после распада СССР. История уголовного права каждого из этих периодов отражалась в соответствующих памятниках права, важнейших уголовных законах. Древнейшим российским письменным сборником законов является Русская Правда, относящаяся к XI-XII вв. До нашего времени Русская Правда дошла более чем в ста списках, значительно отличающихся по содержанию. В научной литературе принято считать, что именно в Русской Правде была сделана первая попытка дать определение преступлений, субъектами которых могли быть только свободные люди. В Русской Правде отражены два вид преступлений – против личности (убийство, телесные повреждения, побои, оскорбления) и против собственности (разбой, кража, нарушение земельных границ, незаконное пользование чужим имуществом). В качестве наказания преобладает штраф. На практике применялись следующие виды наказаний: «поток и разграбление» (это могла быть и смертная кань, и конфискация имущества, и продажа в холопы), вира, т.е. штраф в пользу князя, заключение в темнице, членовредительские кары. Нормы Русской Правды легли в основу Псковской и Новгородской судных грамот (XII-XV вв.), а также украинского, белорусского и литовского права. Во времена усиления центральной власти, преодоления феодальной раздробленности были приняты Судебник 1497 г., утвержденный Иваном III и его Боярской думой и Судебник 1550 г., изданный Иваном IV, в котором впервые были предусмотрены должностные преступления (взятка) и государственные преступления (сдача города неприятелю). Серьезное влияние на развитие уголовного право оказало Соборное Уложение 1649 г. В этом обширном документе (25 глав и 967 статей) значительное место было отведено уголовному праву. Здесь впервые была сделана попытка разграничить умышленные, неосторожные и случайные преступления, были введены понятия необходимой обороны и крайне необходимости. Это был последний сборник законодательства, построенный по типу московских судебников, в котором в основу было положено религиозное (православное) понимание правовых процессов. Создание Российской империи было ознаменовано принятием Воинского артикула Петра I (1715 г.), который представлял собой фактически военно-уголовный кодекс без Общей части. В то же время Воинский артикул предусматривал и общеуголовные преступления: посягательства против веры, преступления против особы государя, убийство, поджог, кражу, грабеж и др., в связи с чем он мог применяться не только к военнослужащим. Воинский артикул был отменен в период правления Николая I, когда был издан Свод законов Российской империи. Было принято Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которое с изменениями действовало вплоть до Октябрьской революции 1917 г. Изменения эти боли внесены в 1885 году, когда в Уложение были введены некоторые важные демократические принципы уголовного права (принцип виновности, принцип «нет преступления без указания на то в законе»), а также в 1903г. Основы советского уголовного законодательства были заложены в декретах о суде №1 и №2, содержащих нормы Общей части уголовного права. Декрет №1, принятый 7 декабря (24 ноября) 1917 г. наметил деление всех преступлений на 1) контрреволюционные и другие наиболее опасные преступления (мародерство, хищение, злоупотребления торговцев и др.) и 2) все остальные. Декрет №2, изданный 7 марта 1918 г., отменил уголовную ответственность и тюремное заключение для несовершеннолетних в возрасте до 17 лет, ввел условно-досрочное освобождение. В названных декретах допускалось применение дореволюционных законов, но лишь постольку, поскольку они не противоречили «революционному правосознанию». Фактически же дореволюционное уголовное законодательство было полностью отброшено. Изданное 30 ноября 1918 года Положение о народном суде РСФСР категорически запретило ссылку на закону свергнутых правительств.

Особое значение для формирования советского уголовного права имели изданные Наркомюстом РСФСР 12 декабря 1919 г. Руководящие начала по уголовному праву РСФСР. В них впервые обобщались уголовное законодательство и практическая деятельность народных судов и военных трибуналов за два года существования советской власти. Первый Уголовный кодекс РСФСР вступил в силу с 1 июля 1922 г. Он состоял из Общей и Особенной частей. В общей части содержались основные юридические институты, касающиеся преступления, наказания и условий применения. Наказание рассматривалось с позиций вновь утвердившегося государства. Отражая «классовый подход» правительства большевиков, авторы УК 1922 г. наряду с термином «наказание» стали употреблять термин «меры социальной защиты». Особенная часть кодекса состояла из восьми глав, систематизированных в порядке значимости преступлений: государственные преступления; должностные (служебные) преступления; нарушений правил об отделении церкви от государства; хозяйственные преступления и т.д. Многие принципиальные положения и нормы УК РСФСР были восприняты изданными в 1922-23 гг. уголовными кодексами Украинской, Грузинской и Азербайджанской советских республик, а в последствии и УК РСФСР 1926 г. С образование в декабре 1922 г. СССР разрабатывается общесоюзное уголовное законодательство. 31 декабря 1924 г. ЦИК СССР принял Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. В них определялась компетенция Союза ССР и союзных республик в области уголовного законодательства и устанавливались единые принципы и общие начала советского уголовного права. К компетенции Союза ССР было отнесено также издание законодательства об уголовной ответственности за государственные, воинские и некоторые другие преступления. В связи с этим в 1924 г. было принято Положение о воинских преступлениях (измененное в 1927 г.) и в 1927 году – Положение о преступлениях государственных. В соответствии с Основными началами в союзных республиках в период 1926-1935 гг. были приняты новые уголовные кодексы. В РСФСР Уголовный кодекс принят 22 ноября 1926 г. и введен в действие с 1 января 1927 г. Его Общая часть была построена на базе Основных начал и включала почти текстуально ряд норм, содержащихся в общесоюзном законе (например, определение вины, невменяемости, необходимой обороны). Вместе с тем кодекс ввел существенные положения, отсутствовавшие в Основных началах, например материальное определение понятия и институты, в частности касающиеся целей и принципов назначения наказания, освобождения от уголовной ответственности и наказания, дополнил систему наказаний. УК РСФСР 1926 г. действовал до 1961 г. Надо сказать, что в период действия УК РСФСР 1926 г. советскими властями были приняты антигуманные, можно сказать, драконовские законы, послужившие «юридическим основанием» к проведению кровавых репрессий против собственного народа, повлекших многочисленные человеческие жертвы и покалечившие судьбы миллионов людей. Так, Закон ВЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и укреплении общественной (социалистической) собственности» рассматривал как врагов народа лиц, покушавшихся на общественную собственность, и допускал применение смертной казни за хищение. Наряду с этим законом действовали соответствующие статьи УК, каравшие за разные виды менее тяжких случаев хищений. Закон от 7 августа 1932 г. действовал до принятия 4 июня 1947 г. Президиумом Верховного Совета СССР указов «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности граждан». Названные указы мало чем отличались по своей жестокости от закона от 7 августа 1932 г., поскольку предусматривали в определенных случаях наказание за хищение на срок от 10 до 25 лет лишения свободы. Постановлением ЦИК СССР от 8 июня 1934 г. в УК РСФСР 1926 г. были введены ст. 581а, 581б, 581в, 581г, которые широко применялись и служили «юридическим обоснованием» при проведении незаконных политических репрессий в 30-х, 40-х и начале 50-х гг., что повлекло уничтожение многих тысяч невинных жертв среди лучшей части интеллигенции, командного и начальствующего состава Красной Армии, органов НКВД и государственной безопасности, рабочих и крестьян. Особенно следует отметить применение ч. 2 ст. 581в УК, согласно которой подвергались наказанию (лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет) совершеннолетние члены семьи изменника Родины, совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления. Тем самым, по существу, узаконивался принцип объективного вменения, т.е. привлечение к уголовной ответственности без наличия вины. Ту же роль играло применение пресловутой ст. 5310, предусматривавшей уголовную ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду. В соответствии с п. «х» ст. 14 Конституции СССР 1936 г. установление уголовного законодательства относилось исключительно к введению СССР. Однако 11 февраля 1957 г. Верховный Совет СССР принял закон об изменении этого пункта и отнес к введению СССР установление основ законодательства о судоустройстве и судопроизводстве, основ гражданского и уголовного законодательства, а принятие уголовных кодексов – к компетенции союзных республик в лице их высших властей.

Основы, а также законы об уголовной ответственности за государственные и воинские преступления были приняты 25 декабря 1958 г., а вступили в действие с 6 января 1959 г. Они послужили юридической базой для разработки и принятия в период 1959-1961 гг. во всех союзных республиках новых уголовных кодексов. В РСФСР Уголовный кодекс был принят 27 октября 1960 г. и вступил в действие с 1 января 1961 г. Новый Уголовный кодекс Российской Федерации был принят Государственной Думой РФ 24 мая 1996 г. и одобрен Советом Федерации Федерального Собрания РФ. До этого действовал УК РСФСР 1960 года. Уголовный кодекс РСФСР был принят в период так называемого развитого социализма и, естественно, отражал идеологию, политические взгляды и экономику того времени. В связи с происходившими в последующие годы изменениями политического характера (распадом СССР, образованием по существу нового государства, провозгласившего принцип законности и демократии), экономического (признание всех форм собственности и их равная защита), в области охраны свобод, прав и интересов человека и гражданина, а также изменениями в структуре преступности и в оценке тех или иных деяний УК РСФСР подвергся многочисленным изменениям и дополнениям. И все-таки УК 1960 г. в принципе устарел, отражая идеологию и политику, в частности в сфере борьбы с преступностью, прошлого, дореформенного периода. Он перестал соответствовать задачам, стоящим перед Российской Федерацией, на нынешнем этапе ее развития. Наиболее предметно это проявляется, в частности, в иерархии в этом УК приоритетов уголовно-правовой защиты. На первом месте в Особенной части находится глава «Государственные преступления», а в ней в качестве первого раздела «Особо опасные государственные преступления». На втором месте до июля 1994 года находилась глава «Преступления против социалистической собственности». Тем самым первоочередная уголовно-правовая защита была обеспечена не гражданам, их законным свободам, правам и интересам, а также любой форме собственности, как это принято в уголовном законодательстве большинства демократических, правовых государств, а государству и его важнейшим интересам, а также социалистической собственности, декларировавшейся как экономическая основа советского строя. В преобладающем большинстве санкций основным наказанием было лишение свободы, что свидетельствовало об очевидной регрессивности данного кодекса. В УК РСФСР 1960 г. не нашли закрепления наиболее опасные формы преступной деятельности, в частности совершение преступления в составе преступного сообщества (или организации). Необоснованно широко предусматривал этот УК в числе санкций высшую меру наказания — смертную казнь (она могла быть применена в мирное время за 17 видов преступлений, а в военное время или в боевой обстановке еще за 16 видов). Правда, справедливости ради надо сказать, что фактически эта мера наказания применялась в весьма незначительном числе случаев и по весьма ограниченному кругу преступлений (умышленное убийство при — отягчающих обстоятельствах, бандитизм). Однако сохранение в УК столь больших возможностей ее применения не отвечало задачам построения демократического, правового государства. Новый Уголовный кодекс в значительной мере восполняет пробелы и недостатки предыдущего УК, он в большей степени отвечает задачам построения и защиты нового общества, государственного и общественного строя Российской Федерации. В решении целого ряда проблем он представляет собой шаг вперед по сравнению с УК РСФСР 1960 г. Предметно это выражается, прежде всего, в изменении приоритетов уголовно-правовой охраны: на первое место в Особенной части поставлена защита личности, законных свобод, прав и интересов граждан, а затем другие группы (системы) общественных отношений. В связи с переходом к рыночной экономике в главе «Преступления в сфере экономической деятельности» предусмотрено значительное число новых норм, призванных защищать развитие рыночных отношений, предпринимательства, а также граждан от преступных действий предпринимателей, банков и других хозяйственных и коммерческих структур, а также от иных посягательств на экономические интересы юридических и физических лиц. Более удачно и четко сформулирован ряд институтов и положений Общей части, введены некоторые новые нормы и исключены утратившие свое значение либо не отвечающие задачам построения правового государства. Иначе, по существу, изложено содержание нормы об основании уголовной ответственности (ст. 8 УК), закреплены принципы уголовного законодательства (ст. ст. 3-7 УК), подробно регламентируются вопросы ответственности разных категорий лиц, совершивших преступления вне пределов Российской Федерации (ст. 12 УК). Узаконен вопрос о выдаче преступников (ст. 13 УК). В число обстоятельств, исключающих преступность деяния, включены новые, обусловленные изменениями, происходящими, в частности, в сфере экономики и управления: обоснованный риск и исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК). В число форм соучастия включена самая опасная — преступное сообщество (ст. 35 УК). Введен в кодекс и ряд новых основных видов наказаний, как то: обязательные работы, ограничения по военной службе и арест (ст. ст. 49, 51 и 54 УК). Учитывая особенности психологии несовершеннолетних, в новый Уголовный кодекс введен специальный раздел «Уголовная ответственность несовершеннолетних», в котором учтена специфика этой возрастной группы.

Уголовное право как отрасль, подсистема системы права — понятие более широкое, нежели уголовное законодательство. «Уголовное право как отрасль права охватывает уголовное законодательство и уголовно-правовые отношения, связанные с законотворчеством и правоприменением». Наука уголовного права — это наука, имеющая своим предметом «уголовное законодательство и практику его применения, обобщение действующего уголовного закона и проблемы его совершенствования». Уголовному праву присущи все черты, которые относятся к праву в целом: нормативность; обязательность исполнения; формальность. Особенностью национального уголовного права является то, что оно содержит 2 идеи: идея о преступлении; идея о наказании. За рубежом эти две идеи разделены (в разных законах). Предмет регулирования отрасли права, как заметил проф. Ю.И. Ляпунов, «является общепризнанным критерием выделения (в рамках системы) самостоятельных отраслей права, обладающих только им присущей спецификой». В общей теории права получила распространение точка зрения, в соответствии с которой уголовное право лишено самостоятельного предмета регулирования, общественные отношения регулируют другие отрасли права (государственное, административное, гражданское и т. д.), уголовное же право лишь охраняет эти отношения, являясь своеобразным средством их обеспечения. Такие взгляды высказаны и в уголовно-правовой литературе. Так, А. А.. Пионтковский считал, что «уголовные законы с их карательными санкциями за правонарушения придают особую силу уже существующим нормам других отраслей права (и соответствующим им правоотношениям), нарушение которых признается преступлением». Б.Т. Разгильдяев прямо пишет, что в «задачу уголовного права не входит регулирование общественных отношений» и что оно вообще «не может регулировать общественные отношения». «Приведенные положения далеки от реальности ввиду того, что любая отрасль права, лишенная регулятивного, организующего начала, — это социальная бессмыслица. Право, как известно, является одним из специально созданных государством важнейших инструментов упорядочения определенных социальных связей. Но право, которое ничего не регулирует, не направляет поведение людей в нужном, заранее заданном векторе — изначально утрачивает это основное качество и предназначение, поскольку не выполняет никакой функциональной роли. Строго говоря, уголовное право, лишённое специфического предмета регулирования, утрачивает всякую возможность реализовать свою охранительную функцию, решить задачи, которые перед ним поставил законодатель (ст. 2 УК РФ), не говоря уже о том, что, если согласиться с позицией Б.Т. Разгильдяева, исчезает сам критерий отграничения данной отрасли от других отраслей системы российского права. По изложенным соображениям оцениваемая позиция должна быть решительно отвергнута как научно несостоятельная». Отрицание самостоятельного предмета регулирования уголовного права не так уж и оригинально. Еще во второй половине XIX в. немецкий криминалист К. Биндинг считал, что уголовная противоправность выражается в санкции уголовного закона за нарушение нормы права, содержащейся в других отраслях права. Однако такое понимание уголовно-правовой нормы вызывало обоснованную критику еще у выдающихся представителей «классической» школы. Н. С. Таганцев показал несостоятельность теории Биндинга, ссылаясь на принятие государством нового уголовного кодекса, в котором всегда будут нормы, не нашедшие своего выражения в других отраслях права и обладающие самостоятельной юридической природой. Аналогичный довод приводил и Н. Д. Дурманов, указавший на существование ряда уголовно-правовых запретов, являющихся «чисто» уголовно-правовыми и не дублирующими запреты других отраслей права (например, запрет многих посягательств против личности, не предусмотренных ни в одной отрасли права, кроме уголовного). Поскольку право диктует исходящие от государства общеобязательные правила, оно есть регулятор поведения людей в обществе. В этом смысле не является исключением и право уголовное. Поэтому неверно представлять дело таким образом, что нормы уголовного права лишь охраняют общественные отношения, регулируемые нормами иных отраслей права. В действительности нормы каждой отрасли права обычно сами охраняют собственные предписания. Уголовно-правовая санкция в принципе не может применяться за нарушение, например, административно-правового запрета, касающегося специфических общественных отношений. Такое правоприменение означало бы грубейшее нарушение законности. Сведение функций уголовного права лишь к охранительной нередко приводит к расширению сферы охраняемых им общественных отношений. В юридической литературе встречаются утверждения, что «нормы уголовного права являются средством охраны всех общественных отношений, регулируемых другими отраслями права». Здесь налицо явное преувеличение охранительной роли уголовного права. Уголовно-правовые санкции призваны защищать наиболее важные права, свободы и интересы личности, общества и государства. Чрезмерное расширение сферы уголовного права может привести лишь к отрицательным последствиям как для общества, так и для личности.

Вывод о самостоятельной природе уголовного права, выражающейся в существовании особого предмета уголовно-правового регулирования, — вовсе не означает, как это иногда утверждается, что уголовно-правовая норма не воспроизводит каких-либо норм других отраслей права и что уголовная противоправность определяется уголовным законом независимо от других отраслей права. Данная точка зрения не учитывает системности норм права в целом. Поскольку самостоятельность норм любой отрасли права относительна, «в праве не может быть абсолютно изолированных друг от друга отраслей». Это положение особенно ярко подтверждается на примере взаимосвязи именно уголовно-правовых норм с нормами других отраслей права. Многие уголовно-правовые нормы включают нормы самых различных отраслей. Более того, анализ действующего уголовного законодательства позволяет утверждать, что вообще нет такой отрасли права, нормы которой не входили бы органически в уголовно-правовые. Так, в содержание бланкетных диспозиций уголовного закона входят нормы и конституционного (например, ст. 136 УК РФ), и административного (например, ст. 264 УК РФ), и гражданского (например, ст. 146 УК РФ), и других отраслей российского права. В этих случаях условия уголовной ответственности за совершение соответствующих общественно опасных деяний предусмотрены не только нормами уголовного права, но и нормами других отраслей. И это не противоречит самостоятельности уголовно-правового запрета, так как нормы других отраслей права, помещенные в оболочку уголовного закона, превращаются в «клеточку» уголовно-правовой нормы, образуя вместе с последними уголовно-правовую материю. Любые правовые нормы и право в целом предназначены для воздействия на волевое поведение людей, а предметом право­вого регулирования являются общественные отношения. Со­держание таких отношений, регулируемых уголовным правом, является, во-первых, вполне специфическим, а во вторых — сложным и неоднозначным. Можно выделить три основные разновидности этих отношений, образующих в сово­купности предмет уголовно-правового регулирования. Первым видом таких отношений являются так назы­ваемые охранительные уголовно-правовые отношения (в их традиционном понимании), возникающие в связи с совер­шением преступления. Это отношения между лицом, совершив­шим запрещенное уголовным законом преступное деяние, и государством в лице суда, следователя, прокурора, органа дознания. Каждый из субъектов этого правоотношения облада­ет определенными правами и несет корреспондирующие им обязанности. Так, первый обязан претерпеть неблагоприятные последствия, которые уголовный закон связывает с совершени­ем преступления, в конечном счете, понести наказание, предус­мотренное той уголовно-правовой нормой, которую он нарушил. Другой субъект — суд (с помощью следственных, прокурорских органов и органов дознания) — вправе принудить первого к исполнению этой обязанности. Но это право сопровождает обязанность тех же органов привлекать лицо к уголовной ответственности, а суда — назначать наказание или меру, его заменяющую, в соответствии с тем, как уголовный закон формулирует особенности условий уголовной ответственности лица, совершившего определенное преступление. Таким обра­зом, предметом охранительных уголовно-правовых отношений является реализация уголовной ответственности и наказания, связанная как с установлением события преступления, так и с назначением наказания, освобождением от уголовной ответ­ственности и наказания (включая и применение принудитель­ных мер медицинского и воспитательного характера). Вторым видом отношений, которые входят в предмет уголовного права, являются отношения, связанные с удержани­ем лица от совершения преступления посредством угрозы наказания, содержащейся в уголовно-правовых нормах. Отри­цать за уголовно-правовыми запретами роль праворегулирующего начала — значит утверждать, что они не упорядочивают поведение людей в обществе. В действительности это не так. Установление уголовно-правового запрета есть выражение принудительной силы государства. Нарушение запрета пред­полагает применение наказания к лицу, совершившему пре­ступление. В этом заключается специфика обязанности, уста­навливаемой уголовным законом (обязанности не совершать преступления), и ее отличие от обязанностей морально-нрав­ственного порядка. Уголовный запрет налагает на граждан обязанность воздержаться от совершения преступления и по­тому регулирует поведение людей в обществе. Третья разновидность общественных отношений, входя­щих в предмет уголовного права, регулируется уголовно-правовыми нормами, которые наделяют граждан правами на причинение вреда при защите от опасных посягательств при необходимой обороне, а также при крайней необходимости и других обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Эти отношения специфичны, в частности, по своему субъектив­ному составу. Осуществляющий, например, свое право на необходимую оборону вступает в правовые отношения, с одной стороны, с лицом, посягающим на интересы личности, общества или государства и обычно нарушающим соответствующий уголовно-правовой запрет (приобретает право на причинение вреда посягающему). С другой стороны, поведение обороняю­щегося компетентны признать правомерным только суд и прокурорско-следственные органы. В каждом случае именно они обязаны всесторонне рассмотреть событие, связанное с причинением вреда при защите от опасного посягательства, и подтвердить правомерность действий обороняющегося, офици­ально освободив его от ответственности за причиненный им вред. Таким образом, обороняющийся вступает в правовые отношения и с государством в лице суда, прокурорско-следственных органов. Эти отношения можно именовать регу­лятивными уголовно-правовыми отношениями (в отличие от охранительных уголовно-правовых отношений), так как они складываются на основе регулятивных (управомочивающих) норм и регулируют правомерное поведение лица, являющееся одновременно и социально полезным.

Социальная обусловленность как основание уголовно-правового запрета

Концепция социальной обусловленности уголовного права в целом и уголовного запрета в частности начала активно развиваться отечественными учеными в 70–80-х годах XX века. В тезисном выражении эта концепция состоит в том, что только такой уголовный закон может считаться справедливым, который отвечает требованию его социальной обусловленности. Социальная обусловленность уголовно-правовой нормы заключается в «…раскрытии экономических, политических, психологических, нравственных и иных факторов, вызывающих необходимость существования нормы… уголовного права, и прогнозирования их развития» . Соответственно, в уголовном законе должны находить выражение только такие нормы, потребность в которых осознается обществом, то есть потребность в таких нормах носит объективный характер.
С социальной обусловленностью уголовно-правовой нормы связывается не только сам факт её существования, но и её эффективность. Вряд ли можно оспорить утверждение о том, что «…действенность, эффективность любой … нормы права (а в особенности уголовно-правовой) во многом зависит от того, является ли данная норма социально обусловленной» .
В настоящее время рассмотрение проблем социальной обусловленности той или иной уголовно-правовой нормы, того или иного уголовно-правового запрета является одной из достаточно распространенных тем научных работ . Однако анализируя эти работы, неизбежно приходим к выводу, что единого подхода к содержанию понятия «социальная обусловленность уголовно-правовой нормы (запрета) не существует.
Из проведенного автором контент-анализа 56 научных работ различного характера, опубликованных в 2002–2016 гг., темой которых была заявлена социальная обусловленность того или иного уголовно-правового запрета, выяснилось, что в подавляющем большинстве работ (88%) раскрывались различные аспекты общественной опасности деяния, в 48% работ к анализу факторов общественной опасности добавляется анализ его относительной распространенности. Кроме этих основных моментов в работах рассматривались (в скобках – количество случаев): а) недостаточность или невозможность борьбы иными, нежели уголовно-правовыми, средствами, недостаточность имеющихся правовых норм (10); б) соответствие нормам Конституции Российской Федерации и международным правовым нормам (9); в) согласованность с нравственными нормами, сложившимися в обществе (7); г) повышенная общественная ценность объекта посягательства или защищаемых общественных отношений (6); д) исторически сложившиеся традиции уголовного запрета (6); е) преобладание положительных результатов криминализации над отрицательными (5); ж) уголовно-политическая адекватность и адекватность потребностям общества, социально-политическая обусловленность (4); з) возможность эффективного практического применения уголовно-правового запрета (3); и) процессуальная доказуемость состава преступления (2); к) имеющиеся аналогии запрета в законодательстве других стран (1); л) степень осознанности необходимости уголовно-правового запрета в обществе (1); м) экономия репрессии (1); н) общие гуманистические настроения в обществе (1).
Как нетрудно заметить, указанные обстоятельства представляют собой, большей частью, закрепившиеся в науке уголовного права так называемые основания и принципы (условия, факторы) криминализации деяний. В ряде работ авторами делается соответствующая прямая отсылка к теоретическим основам криминализации деяния, позволяющая предположить, что данные авторы не проводят различий между факторами социальной обусловленности деяния и основаниями и принципами криминализации . При этом понятие «социальная обусловленность», как правило, остается только в названии работы, фактически же рассматривается обоснованность криминализации путем оценки соблюдения указанных принципов.
Методологическое положение в анализируемой области осложняется еще и тем, что в различных авторских концепциях не всегда четко проводится разделение на основания криминализации и непосредственно принципы криминализации. Между тем, как представляется, разделение различных обстоятельств криминализации на основания и принципы и наделение категории социальной обусловленности конкретным научно-практическим содержанием является принципиальным моментом для построения эффективной модели правотворчества.
Выводя общее правило основания уголовно-правовой охраны, В.Е. Бондаренко пишет: «Основанием уголовно-правовой охраны выступает то главное, та сущность, из которой вытекает объективная необходимость таковой, т.е. необходимость поставить отношение под охрану уголовного закона». Применительно к процессу криминализации Г.А. Злобин под её основаниями предлагал понимать «те процессы, происходящие в материальной и духовной жизни общества, развитие которых порождает объективную необходимость уголовно-правовой охраны тех или иных ценностей» .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *