Иррационализм в философии шопенгауэра

Иррационализм А. Шопенгауэра.

Для понимания сути европейского иррационализма XIX в. надо посмотреть, что представляет собой его противоположность — европейский рационализм XVI— XIX вв.

Система европейского рационализма складывалась на путях изучения мышления и вычленения законов мышле­ния. Уже Ф. Бэкон, затем Р. Декарт, Д. Локк, Г. Лейбниц, Б. Спиноза и многие другие ищут законы “чистого разу­ма”, т. е. разума, очищенного от заблуждений, разума все­сильного, безграничного и могущего изменить жизнь лю­дей по своим законам. Считалось, что “чистый разум” мо­жет дать метод, приемлемый всеми науками. Принципы разума могут лечь в основу морали, политики, свободы и т. п. На принципах разума следует строить совершенное государство. Историю также следует понимать с точки зре­ния разумности, рациональности. “Все действительное — разумно, все разумное — действительно”, — говорил Ге­гель.

Поскольку разум имеет законы (эти законы познает философия) и эти законы доступны для познания челове­ка, то разумом можно управлять на основе знания его же законов. Т. е. возможен прогресс в обществе на основе при­менения законов разума, на основе просвещения людей. Возможно управлять природой, познавая ее разумное ус­тройство, возможно безгранично развивать духовные и физические способности и силы человека.

Однако этой вере ученых и философов в силу челове­ческого разума и обязательность общественного прогресса был нанесен тяжелый удар французской революцией 1779 г. Общество, провозгласившее разум божеством и официаль­но положившее учение гениев Просвещения в основу поли­тики, на проверку оказалось неразумным и нечеловечным. Террор и невиданные ранее зверства правительства, основывающегося “на принципах разума”, заставили задумать­ся над действительными возможностями науки и разума Оказалось, что наука и просвещение не всегда смягчают правы и устанавливают общую гармонию. Процесс добывания истины тоже доступен не всем и каждому, познание — “аристократично”. История скорее наполнена мифами и стереотипами, чем разумом. И главное— люди столько нуждаются в научной истине, сколько в устраива­ющих их жизненных мифах, “внутри” которых легче жить Развитие науки и техники может не только облегчить жизнь общества, но и при известных условиях вообще уничтожить самую жизнь. В самой философии после И. Канта (с его “Критикой чистого разума”) принципы рационализма были переосмыслены.

Именно отсюда и вырастает Артур Шопенгауэр — (1788—1860) и его иррациональная философия.

В своей основной работе “Мир как воля и представление” Шопенгауэр выступает как продолжатель дела Канта.

Мир, по Шопенгауэру, не основан на принципах разума. В мире вообще нет разума. В мире есть “воля”. Волю надо понимать широко— не как качество человеческой души, а как порыв, существующий в природе и в обществе. Например, в мире животных есть “порыв” — стремле­ние к сохранению жизни, в физическом мире есть “притя­жение”, тяготение, магнетизм, в обществе существует воля государств, рас, народов и отдельных людей. Воля “разлита в природе и обществе. Но эта воля— “слепа”, она не имеет разумной цели— иррациональна. Воля порождает все явления и процессы в мире, но сама воля безосновна и беспричинна. Она (воля) выступает как бесцельная потребность выжить, сохраниться. На человеческом уровне воля выступает в виде страстей (аффектов): властолюбие, мстительость, любовь полов и т. д. Если основа мира — “воля” неразумна, то и мир, по сути дела, — неразумен. История лишена смысла, в ней нет никакого разумного обоснова­ния. Наука постоянно заходит в тупик, когда пытается обосновать мир из законов разума. Мир не стал лучше из-за развития науки и техники. Последние становятся большим злом. Время враждебно человеку, оно безжалостно и не­умолимо. В религии мы пытаемся победить время через концепцию бессмертия души. Но это — иллюзия. Простран­ство враждебно человеку, оно разделяет людей. Причин­ность отбрасывает людей к разным состояниям жизни (к богатству и бедности, здоровью и болезни и т. д.).

В целом, жизнь людей — это безнадежное длитель­ное угасание и горе. Смысл жизни заключается в понима­нии того, что мир — это скорбь. Человек может прожить достойно, искоренив в себе “волю к жизни”, устранив аф­фекты, вызванные “волей”. Человек может придать своей жизни смысл — он в избавлении от “воли к жизни”.

Здесь А. Шопенгауэр дал “пессимистическую” интерпретацию учению о четырех благородных истинах. Он был первым западным фило­софом, который систематически занимался восточной мудростью. Мы видим, что как и Будда, Шопенгауэр в качестве исходного пункта брал стра­дательную сторону жизни и пустоту существования. По его мне­нию, все живое пронизано неразумной, слепой и неутолимой жаж­дой жизни. Вот почему наше бытие наполнено страхом и болью. Неудовлетворенность и боль — вот наши главные ощущения. Же­лание является только иллюзией, возникающей лишь в преходя­щий момент удовлетворения этой вечной жажды жизни. Избавле­ние от жизненных мук достижимо только путем отказа от воли к жизни. В этом Шопенгауэр следовал Будде. Шопенгауэр хотел так удовлетворить волю к жизни, чтобы не было никаких мотивов для дальнейших действий. Это состояние конечного освобождения, умиротворенного состояния ума, когда все желания молчат, Шо­пенгауэр описывает с помощью понятия нирваны.

Разделяя такую идею, Шопенгауэр приходит к “пессимизму”, к характерис­тике человека как существа, живущего не по законам об­щества и морального прогресса, к отрицанию возможности познать мир (т. к. у воли, разлитой в мире, нет законов), к отрицанию возможности построения счастливого и разум­ного государства.

Иррационализм а. Шопенгауэра.

Философский рационализм, начиная с 17 века, безраздельно господствует на арене философии вплоть до второй половины 19 века. Эпоха Просвещения, например, полагала, базируясь на рационализме, на успехах разума в познании, что человечество окончательно и бесповоротно вступило на путь ускоренного социального прогресса, который благодаря разуму приведет к всеобщему благоденствию, в царство разума и свободы. Лозунг «знание – сила» и стремление получить такое знание объединяет всех философов различных направлений. Разногласия здесь лишь в путях достижения такого знания.

Безусловно, что в этот период существовали и иррационалистические учения, но не они определяли общий стиль философии того времени. Однако постепенно они набирают силу и становятся все более и более привлекательными для читающей публики. Их привлекательность состояла в том, что они пытались исходить из непосредственных жизненных интересов и переживаний индивида, а не «голой», «чистой», «абстрактной рациональности и в этом смысле пустой и бессодержательной. На первое место все более и более начинают выдвигаться чувства, настроения и переживания индивида, «безысходность и трагичность человеческого существования». Учение Гегеля, например, отвергается Сёреном Кьеркегором (1813-1855), одним из предтеч современного экзистенциализма, за игнорирование жизненных проблем и переживаний индивида, за принесение в жертву анонимному и бесстрастному абсолютному духу живого, страдающего, мятущегося человека. И вторая половина 19 века характеризуется выдвижением на первый план иррационализма и субъективизма.

Если ранее гуманистические представления были связаны с культом знания, возвеличиванием разума, то теперь возникает форма своеобразного иррационалистического гуманизма. В философии получают все большее распространение волюнтаристские мотивы. Философия все более начинает отказываться от идеи исторического прогресса, ибо все более очевидным становится тот факт, что прогресс знаний, успехи просвещения, демократизация образования и общественных отношений не являются спасением от социального зла. Они вполне сочетаются с насилием, преступностью, коррупцией государственного аппарата. В результате безоблачный оптимизм и упование на силу разума, науки, техники сменяются пессимистическими пророчествами и оценками, которые затрагивают не только отдельные стороны человеческого существования, но вообще природу человека, смысл истории и т.п. В 60-е годы 19 века в Германии большую популярность начинает приобретать учение Артура Шопенгауэра (1788-1860).

В своих философских устремлениях Шопенгауэр остается в русле немецкой классической философии, пытаясь создать абсолютное мировоззрение, абсолютную философскую систему, которая разрешит все проблемы и тайны бытия и, что самое главное, сумеет преодолеть противоположность между субъектом и объектом, между свободой и необходимостью. Но разрешить эти проблемы он пытается на совершенно ином пути, нежели его современники и предшественники. Свой метод исследования Шопенгауэр полагает принципиально отличным от всех предшествующих вариантов философствования, в которых исходили либо из объекта, либо из субъекта, «ибо мы исходим, — пишет он, — не из объекта, не из субъекта, а из первого факта сознания, представления, первой и самой существенной формой которого является распадение на объект и субъект».180 Свое основное философское сочинение «Мир как воля и представление» он и начинает с утверждения: «Мир есть мое представление»: вот истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа…».181

Мир явлений для Шопенгауэра – это лишь представляемый мир и он вводит нас в заблуждение, если мы его принимаем за сущность. Познать сущность мира или «вещь в себе» посредством науки или научных методов невозможно, считает Шопенгауэр, ибо наука «никогда не постигает внутреннего существа мира, никогда не выходит за пределы представления и, в сущности, знакомит только с взаимоотношением одного представления к другому».182 «Вещь в себе» – это вообще граница рационального познания, установленная Кантом. Более того, внутреннюю сущность мира надо искать в стороне, совершенно отличной от представления, полагает Шопенгауэр. И если познание сущности мира извне посредством рационального познания, научного познания невозможно, то, очевидно, следует найти другой путь, и Шопенгауэр его находит. Объективному, рациональному познанию, опосредованному восприятиями и понятиями и потому ограниченному явлениями, т.е. представлением, он противопоставляет интуитивное познание, которое непосредственно вводит нас в недосягаемый иным путем мир сущности. И речь здесь идет даже не об интеллектуальной интуиции, а о непосредственном самосознании, об интуиции, которая имеет дело не с внешним объективным миром, а с «бытием в себе» самого обладающего интуицией. Метафизическое познание сущности мира может быть обретено не посредством мышления, а лишь путем непосредственного постижения сущности вещей.

Но и здесь задача не так проста, как это может показаться на первый взгляд. Сознание (познание) предполагает познающего и познаваемое. Аналогично происходит и с самосознанием, ибо не может быть ничего познающего без познаваемого отличного от него и наоборот. Задача, следовательно, заключается в том, чтобы усмотреть в самосознании нечто, что не является, не предстает перед нами в качестве познающего субъекта и что, по сути, находится в основе всякого представления и явления. И Шопенгауэр усматривает, что то единственное, что нам известно непосредственно, а не дано, как все остальное в представлении, есть хотение или воля. В хотении субъект выступает не как объект познания, а как таковой, сам по себе, раскрывая тем самым свою сущность, волю. Из этой интуиции Шопенгауэр и выводит, что метафизическое исследование должно считать волю той всеобщей «вещью в себе», которая лежит в основе всего без исключения. «Кроме представления и воли, мы не знаем и не можем более помыслить ничего. Если мы хотим приписать физическому миру, непосредственно находящемуся лишь в нашем представлении, наибольшую известную нам реальность, то мы должны придать ему ту реальность, какой для каждого является его тело: ибо последнее для каждого есть самое реальное. Но если мы подвергнем анализу реальность этого тела и его действий, то, помимо того, что оно есть наше представление, мы не найдем в нем ничего другого, кроме воли: этим исчерпывается вся его реальность. Таким образом, мы не можем найти другой реальности для физического мира. Если, следовательно, физический мир должен быть чем-то большим, нежели просто наше представление, то мы должны сказать, что он кроме представлений, т.е. в себе и по своему внутреннему существу, является тем, что мы в самих себе находим непосредственно как волю».183

Все силы и влечения, представленные в явлениях, таким образом, есть лишь обнаружения единой и бесконечной воли, которую внутренняя интуиция позволяет нам постичь, как нашу сущность. При этом из понятия воли должен быть удален признак сознательного намерения – только бессознательную волю следует отождествлять с силой и влечением. Таким образом, Шопенгауэр отделяет волю от сознания (познания). Воля первична, независима от познания, а познание (сознание) вторично и зависимо от воли. Сознание (разум, познание) лишь средство для воли. Мир как представление, с которым имеет дело познание, и мир как воля разнородны и несоизмеримы. Мир как воля есть мир в себе. Воля – это та искомая метафизическая сущность и она становится у Шопенгауэра творческой мировой силой, порождающей мир.

Воля как «вещь в себе», направлена исключительно на саму себя: она не является ничем иным, как только волей хотеть, а потому содержит в себе самой такое собственное бесконечное продолжение, которое не имеет никакого телеологического (целевого) содержания, почему она и является абсолютно неразумной волей. Сознание со всеми его разумными формами есть лишь явление. Вследствие этого учение Шопенгауэра и можно определить через понятие иррационализм.

Натурфилософия Шопенгауэра показывает три главные ступени «объективации» воли. Самая низшая ступень проявления воли – механическая причина, а в более высокой форме или на более высокой ступени она проявляется как органическое раздражение, и, наконец, в законченном виде, в животном существе (человеке) – как мотив, сознательно определяющий его действия. Таким образом, природа представляет собой последовательный ряд ступеней обнаружения воли, в котором обнаруживается постепенный переход от чисто внешней к внутренней форме причинности. Весь процесс в природе сводится к тому, что воля из бессознательной превращается в сознательную форму явлений. Множество вещей в природе, в том числе и индивиды, есть лишь проявления воли. Эта множественность вещей, как и множественность субъектов, обладающих сознанием, обусловлена лишь представлением. Ведь множественность единичного предполагается пространством и временем, которые есть лишь функции представления и не присущи вещам в себе. «Все разнообразие видов в природе и все множество индивидуумов относится не к воле, а лишь к ее объективности и форме последней…».184 И хотя мировая воля всюду является во множестве, это множество не касается ее, как «вещи в себе», самой по себе, но относится только к явлениям. Речь у Шопенгауэра идет даже не просто об одной воле, но о единой воле, которая всегда является перед собой во множестве.

Мировоззрение Шопенгауэра – это нераздельное единство метафизики и этики, причем, этика, пожалуй, занимает первостепенное место в его философии. Шопенгауэр однозначно отвергает категорический императив Канта, а с ним и все его этическое учение, т.к. не приемлет выведение морали из разума, а не из воли. Он заявляет, что «поступать разумно и поступать добродетельно – две вполне различные вещи, что разум так же соединим с великой злобой, как и с великой добротой и своим сотрудничеством только и сообщает обеим великую силу…».185 Кроме того, подчинение нравственности трансцендентному долгу, рассматривается им как рабская мораль, где место Бога занимает категорический императив.

Шопенгауэр однозначно выступает противником свободы воли, заявляя, что воля на ее сознательной ступени действует согласно принципу мотивации, а мотивация – это и есть причинность, проходящая через познание. Мотив, определяющий поступки – это та же причина, действующая с необходимостью, как и все причины. В акте выбора более сильный мотив с необходимостью овладевает волей. И отнюдь не интеллект, а воля играет в этом решающую роль. Воля не подчиняется разуму, но имеет свою собственную необходимость.

Что же это за необходимость, которая вызывает волевой акт? Характер, утверждает Шопенгауэр. Характер лежит в основе всех актов, вызываемых мотивацией, причем, он действует так же, как и силы природы. Характер человека индивидуален и постоянен и остается неизменным в течение всей жизни. Разница в характерах, по мнению Шопенгауэра, врождена и необходима. Именно характер придает необходимость человеческой воле, лишая ее свободы. Каждый действует сообразно тому, каков его характер. Не мотивы определяют характер человека, а характер определяет мотивы.

Однако здесь мы отметим тот факт, что это отрицание свободы воли значимо лишь в пределах мира как нашего представления, а не мира в его сущности, самого по себе, ибо «воля в себе безусловно свободна, всецело определяет самое себя, и для нее не существует никакого закона».186 Индивидуум же – это не воля сама по себе, а только проявление воли, ее объективация.

В метафизике Шопенгауэра, как мы уже отметили, произведено раздвоение субъекта на познающее и волящее Я. Сам по себе волевой акт – это всегда какое-то стремление воли. И если познание – это всегда познание чего-то, то стремление воли – это всегда стремление к чему-то. То к чему только и стремится воля – это воля к жизни. Воля, как мы уже знаем, это начало не физическое, а метафизическое и воля к жизни стихийна, независима от сознания, неразумна, слепа и безусловна. С нее все начинается, на ней все держится и за нею уже нет ничего. Воля к жизни – это предел. Первая заповедь воли к жизни – это инстинкт самосохранения и человек больше всего в жизни, больше всего на свете любит свое существование, утверждает Шопенгауэр. Неудержимое, непрестанное стремление к благу, к наслаждениям, к радости, неустанная погоня за счастьем – это воля к жизни. Таким образом, воля к жизни с необходимостью влечет за собой эгоизм, который и служит, как правило, источником всех поступков человека. Эгоизм глубоко коренится в индивидуальных свойствах отдельных личностей.

В основе всех желаний и стремлений человека, как полагает Шопенгауэр, лежит неудовлетворенность, недовольство своим состоянием, некоторая нужда или недостаток, следовательно, некоторое страдание. Страдание, следовательно, есть предпосылка влечения и в этом смысле оно объявляется Шопенгауэром положительным и первичным по отношению к наслаждению. Наслаждение вторично.

Если неудовлетворенность, лишение неустранимы, то страдание усугубляется. А если они преодолены, то воля неизбежно порождает все новые и новые желания, а тем самым новые лишения и нескончаемую неудовлетворенность. Хотеть и стремиться составляют само существо воли, в силу чего вся жизнь человека становится «несносным бременем». Человек не знает ни счастья, ни покоя. Забота постоянно наполняет наше сознание, а без покоя, без спокойствия никакое истинное благополучие невозможно. Каждая радость мимолетна и призрачна. Таким образом, хотение, желание наслаждений жизни, владеющее человеком, становится источником его страданий. Чем сильнее воля, тем сильнее страдание. Именно потому, что наша жизнь насыщена волей к жизни, она полна страданий, она есть страдание. Убеждение в том, что мы живем для того, чтобы быть счастливыми есть омрачающее ум заблуждение. Мир – юдоль скорби и страдания – таков лейтмотив всей философии Шопенгауэра.

Шопенгауэр утверждает несостоятельность и беспочвенность ригористической, эвдемонистической и стоической этики, ибо ни долг, ни счастье, ни равнодушие не могут служить основанием разумной жизни. Каков же рецепт самого Шопенгауэра? Каковы принципы, на которых может быть построена этика? Прежде всего, это резигнация, самоотрицание, самоотвержение воли к жизни. Путем резигнации человек, по мнению Шопенгауэра, достигает истинного спокойствия и полного безжелания. Любой мотив теперь сменяется квиетивом, отрешением от всякого желания. А это дается нелегко, путем неустанной борьбы с вожделениями. Кроме того, если эгоизм и добродетель никогда не подадут друг другу руки, то квиетив, раскрепощая нас, освобождая от эгоизма, выступает родным братом добродетели. И, по сути, здесь у Шопенгауэра осуществляется переход от жизнеутверждения к жизнеотрицанию.

Подавляя волю к жизни, этика Шопенгауэра утверждает аскетизм и самоотречение. Этическое совершенство заключается теперь в том, чтобы избавиться от самолюбия, от служения своему Я, в прекращении желания. Нравственное совершенство, таким образом, заключается в умерщвлении воли к жизни. Но возможно ли превратить волю, предопределенную врожденным и неизменным характером, в собственную противоположность? Шопенгауэр видит наличие явного противоречия в своих утверждениях о необходимости определения воли мотивами, сообразно с характером, и возможностью квиетизма, т.е. освобождения воли от действия мотивов. Это, по его мнению, реальное противоречие, но рационально, философски объяснить это не представляется возможным. Он пишет: «…хотя характер и не может изменяться по частям, а должен с последовательностью закона природы осуществлять в отдельных моментах ту волю, проявление которой он есть в целом, — но именно это целое, самый характер могут быть совершенно упразднены в силу упомянутого выше изменения в познании. Это упразднение Асмус, как я уже сказал, и называет с изумлением «кафолическим трансцендентальным изменением», христианская же церковь очень метко именует его возрождением, а познание, из которого он исходит, — благодатью».187 Вот и весь сказ. Будет вера, будет и понимание, но сама вера, а это уже давно известно, вытекает не из намерений свободной воли, но дается благодатью и без всякого нашего участия сходит на нас извне.

Весьма краткое рассмотрение этики Шопенгауэра мы завершим учением о сострадании. Шопенгауэр полагает, что основным заблуждением всех людей является то, что они не видят в другом себя, т.е. каждый, руководствующийся эгоизмом, признает в другом не-Я, некоторую отличную от себя индивидуальность. Но индивидуальность, как мы уже знаем, принадлежит не к сущности, а к явлению. Но тот, кто прозрел уже не делает различия между Я и не-Я, он видит в другом существе то же, что и в себе. Достижение этого на пути абстрактного рационального познания опять же невозможно и лишь благодаря интуиции мы можем возвыситься до такого понимания. Процесс этот опять же почти мистичен, ибо он есть нечто такое, в чем разум не может дать отчета и основания его нельзя отыскать путем опыта. Познав себя в другом, а другого в себе, зная, что страдание – это самое сокровенное и истинное, человек должен взирать теперь на любое страдание как свое собственное, т.е. усвоить себе страдание всего мира.

Далее Шопенгауэр утверждает, что всякое человеколюбие, дружба, если они не есть сострадание, не базируются на сострадании – это не добродетель, а всего лишь своекорыстие. Признавая сострадание источником человеколюбия, Шопенгауэр отнюдь не ведет речи о взаимопомощи в преодолении или избавлении от страданий, ибо страдание, как мы уже знаем, неизбежно и непреодолимо. Страдание невозможно и разделить с другим. Возможно только сострадание. Таким образом, добродетель – это не акт нравственной воли, не нравственная деятельность, а скорее всеобщее безволие (квиетив и резигнация), и этический идеал, проистекающий отсюда – это бездеятельность и самоотречение.

Повышение оригинальности

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Экономический факультет
Кафедра Менеджмента
Реферат
На тему: Иррационализм в философии А. Шопенгауэра
Выполнила: Кравченко К.
группа 7720
Проверил: Акулинин В. Н.
Новосибирск
2011
Введение
1. Смысл иррационализма
2. Зарождение и развитие философии иррационализма
3. Философия иррационализма у Шопенгауэра
3.1. Философский иррационализм Шопенгауэра как выражение общего кризиса западноевропейского рационализма
4. Влияние, которое оказала концепция Шопенгауэра на последующее развитие философской мысли
Заключение
Список использованной литературы
И. Фихте: “Каков человек, такова и его философия”.
Введение
Немецкая философия XIX в. – уникальное явление мировой философии. Уникальность ее состоит в том, что за более чем 100 лет ей удалось глубоко исследовать проблемы, веками мучающие человечество, и прийти к таким выводам, которые определили все будущее развитие философии. Затем она совместила в себе почти все известные в тот период философские направления – от субъективного идеализма до вульгарного материализма и иррационализма. И наконец, немецкая философия открыла десятки имен выдающихся философов, которые вошли в «золотой фонд» — это Кант, Фихте, Гегель, Маркс, Энгельс, Шопенгауэр, Ницше и др.
Во второй половине XIX в. особое распространение в Германии получили идеи иррационализма. Иррационализм проявился в таких течениях западной философии как:

    философия науки;
    экзистенциализм;
    психоанализ З. Фрейда;
    некоторые варианты Герменевтики и Феноменологии;
    философский мистицизм.

Основоположником иррационализма считается Артур Шопенгауэр (1788 – 1860). В целом философия Шопенгауэра наполнена пессимистическим духом, неверием в возможности человека влиять на окружающий мир и собственную жизнь.
Близкой к иррационализму является «философия жизни», которая ставит в центр внимания не отвлеченные понятия – бытие, идея, материя и т.д., а бытие человека в мире – то есть жизнь, единственную реальность для человека.
Целью данного реферата является рассмотрение иррационализма в философском учении Шопенгауэра. Следовательно, можно выделить следующие задачи:
1) дать понятие иррационализма и рассказать об его истоках;
2) детально рассмотреть особенности мировоззренческой концепции иррационализма философа;
3) проанализировать влияние, которое оказал волюнтаристский иррационализм Шопенгауэра на дальнейшее развитие философских взглядов на природу человека и жизни в целом.
1. Смысл иррационализма
Прежде всего, для полной ясности предмета моего реферата, необходимо разобраться, что же такое «иррационализм». Вот какое определение многозначного термина «иррационализм» дает в своем философском словаре И. Т. Фролов:

Иррационализм (лат. irrationalis — неразумный) — философское учение, настаивающее на ограниченности познавательных возможностей разума, мышления и признающее родом познания интуицию, чувство, инстинкт и т. п. Иррационализм считает действительность хаотичной, лишенной закономерности, подчиняющейся игре случая, слепой воле. Иррационалистические учения, как правило, возникают в переломные эпохи развития общества и выдвигаются обычно не в форме логически стройных систем, а в виде разрозненных идей, настроений, сформулированных в афоризмах. В целом иррационализм как антинаучное направление явился питательной почвой для реакционных фашистских теорий, отвергавших научную мысль в угоду прорицаниям вождя, «фюрера», голоса «крови и расы». В той или иной форме иррационализм широко распространен в буржуазной философии, социологии и психологии.
В общепринятом аспекте под иррациональным принято понимать все то, что выходит за пределы рассудка и разума; алогичное, неинтеллектуальное, противоположное и противоречащее разуму.
Иррациональное – это такие явления реальности, которые принципиально недоступны рациональному познанию, несовместимые и несоизмеримые с возможностями разума.
Иррационализм трактуется в двух смыслах: в широком смысле, как философское идеалистическое течение, ограничивающее возможности рационального познания. Разумному созерцанию мира иррационализм противопоставляет чувственное созерцание, интуицию, инстинкт, веру, т. е. другие познавательные способности, позволяющие получить знание недоступное разуму. В узком смысле, под иррационализм подводят различные философские концепции, школы, возникшие в результате развития буржуазной идеологии в конце XVIII века, которые представляли собой реакцию на рационалистическую веру в безграничные возможности человеческого разума и характеризовались стремлением либо опровергнуть рационализм вообще, либо ограничить его чрезмерные притязания на истину. Такова смысловая интерпретация понятий «иррациональное» и «иррационализм», имеющаяся в современной литературе.
Некоторые философы склонны считать, что иррационализм является побочным продуктом рационализма. Это можно объяснить тем, что слишком твердая рационализация и организованность западного общества вызвало обратную реакцию, повлекшую за собой глубокий нравственный кризис. Наиболее убедительное объяснение этой реакции можно объяснить, используя труды Николая Александровича Бердяева (1874-1948) который пишет, что социальный утопизм есть вера в возможность окончательной и безостановочной рационализации общественности, независимо от того рационализирована ли вся природа и установлен ли космический лад. Это краткое объяснение раскрывает главную проблему запада, его безудержной тяги к социальной утопии. Следовательно, позитивное отношение к культу разума постепенно вымирает, а с приходом Шопенгауэра и Ницше разум окончательно повержен в критике.
На мой взгляд, иррационализм все же не является единым и самостоятельным философским течением. Это, скорее, характеристика и элемент различных философских систем и школ. Более или менее явные элементы иррационализма свойственны всем тем философиям, которые объявляют недоступными для научного познания некоторые сферы действительности (Бог, бессмертие, религиозные проблемы, вещь-в-себе и т. д.). С одной стороны, рассудок осознаёт и ставит подобные вопросы, но, с другой стороны, к этим сферам неприложимы критерии научности. Иногда и вовсе, большей частью неосознанно рационалисты в своих философских рефлексиях истории и общества постулируют крайне иррациональные понятия.
Философский иррационализм, как известно, ориентирован с эпистемологической точки зрения на такие сферы как интуиция, интеллектуальное созерцание, переживание и т. д. Но именно иррационализм убедил исследователей в необходимости тщательно анализировать такие виды и формы познания, которые были обделены вниманием со стороны не только рационалистов, но и остались нерассмотренными во многих философских системах эмпиризма. Исследователи впоследствии часто отвергали свои иррационалистические формулировки, но многие серьёзные теоретические проблемы переходили в новые формы исследований: такие как, например, исследование креативности и процесса творчества.
Вопрос об иррационализме, в особенности о философском иррационализме, следует отграничить от теоретической проблемы иррационального. Далеко не всякий теоретик, признающий наличие некоторого иррационального содержания, может быть назван иррационалистом. Иначе к этой категории пришлось бы отнести всех математиков, допускающих существование иррациональных величин, для выражения которых они вводят иррациональные числа. Очевидно, для того чтобы мыслитель, осознающий реальность некоторого иррационального содержания (содержаний), мог быть причислен к иррационалистам, необходимы по крайней мере два условия, радикально отличающие его способ мыслительной деятельности от способа действия математика.
Во-первых, он должен отдать все свои предпочтения иррациональному содержанию, принимая именно его за истинное (истинно реальное, подлинно действительное и т.д.) в противоположность рациональному и рационализируемому содержанию. Во-вторых, ему надлежит отказаться от каких бы то ни было попыток выразить это предпочитаемое им содержание в более или менее строго и четко очерченных понятиях, не говоря уже о математически формализуемых. Иначе говоря, признание самого факта существования иррациональных содержаний может превратиться в философский «изм» (иррационал-«изм») лишь при условии гипертрофии, односторонней абсолютизации этого факта: трансформации его в основополагающий принцип миросозерцания и соответственно фундаментальное требование гносеологии.
Необходимо различать также понятия «иррационализм» и «мистицизм», поскольку первое из них относится к философскому, а второе — религиозному сознанию. Иррационалист становится мистиком, когда он доводит свои рассуждения до вывода о существовании некоторого абсолютно непостижимого и недоступного уму божества; мистик становится иррационалистом, когда пытается артикулировать свои переживания на языке философии. Мистицизм, как правило, рассматривается в качестве еретического уклонения от ортодоксальной христианской религиозности, которая неизменно полагает разум в качестве важнейшего атрибута бога, а «трезвение» в качестве непременного требования подлинного благочестия. По аналогии с мистицизмом иррационализм можно понимать как некий род «ереси» в рамках западноевропейской философии, которая, начиная с греческой античности и вплоть до начала нашего века, характеризовалась явным преобладанием рационалистического устремления — убеждения в том, что бытие имеет разумную основу.

2. Зарождение и развитие философии иррационализма
Иррационалистическая философия возникает в период господства идей классической философии в Западной Европе. Она восстает, бросает вызов классической философской традиции, критикуя узость и односторонность рационализма, его неспособность дать ответы на вопросы, которые ставит жизнь в процессе человеческой деятельности. С появлением иррационалистической философии происходит радикальное изменение философской проблематики, пересмотр проблемы смысла человеческого существования, места человека в мире, его отношения к Богу, к смерти и бессмертию, к его предназначению.
При жизни идеи иррационалистических философов (А Шопенгауэра,. С.Кьеркегора, C. Ницше) не нашли отклика, они были встречены враждебно, с ненавистью. Однако после их смерти они стали чрезвычайно актуальны, получили широкое распространение. Актуальность иррациональной философии определяется, прежде всего, развитием гуманистического воззрения на мир и ролью человека в современной цивилизации; осознанием кризиса европейской культуры; такими факторами, как (демократизация общественной жизни; существенное влияние науки на общество, не способное использовать свои достижения на благо человечества; динамичность и агрессивность в мире, поглощение и уничтожение традиционных культур. Актуальность идей иррациональной философии объясняется тем, что она обращена к проблемам повседневной жизни человека, исследует присущие всем состояния отчаяния и абсурда, страха и смерти, смысла и бессмыслицы, несвободы и свободы, ответственности, выбора и творчества. Кроме того, иррациональная философия находит живой отклик в сердцах и умах людей в силу того, что отказалась от специфически — академического, категориального языка философии, вышла «из берегов философии на широкое поле культуры и ценностей». Категориальная система разнообразна, выходит за пределы чисто философского содержания, затрагивает этику, эстетику, этнографию, психологию, педагогику, литературу и искусство. Иррациональная философия внесла существенный вклад в формирование новой философской картины мира и стиля мышления, обратив свое внимание на ограниченность классической философии, науки и практики. Она создала новый образец философствования, дала импульс для развития культурологии, психологии, психоаналитики, сделала возможным возникновение нового литературного жанра под названием «Философская проза».
Иррационалистическая философия — своеобразный элемент западноевропейской философии. Она есть результат генезиса иррациональных идей в пространстве культуры.
Предшественниками иррационализма в философии были Ф. Г. Якоби и Г. В. Й. Шеллинг. Но, как утверждал Фридрих Энгельс, работа Шеллинга «Философия откровения» (1843), представляет собой «первую попытку сделать из преклонения перед авторитетами, гностических фантазий и чувственной мистики свободную науку мышления».
Ключевым элементом иррационализм становится в философиях С.Кьеркегора, А. Шопенгауэра и Ф. Ницше. Влияние этих философов обнаруживается в самых различных направлениях философии, начиная с философии жизни, неогегельянства, экзистенциализма и рационализма вплоть до идеологии немецкого национал-социализма. Даже критический рационализм К. Поппера, часто называемый автором самой рациональной философией, характеризовался как иррационализм (в частности, австралийским философом Д. Стоувом).
3. Иррационализм в философии Шопенгауэра
Артур Шопенгауэр (1788-1860) – немецкий философ-идеалист, панволюнтарист. Как личность сочетал в себе гениальность и скверный характер с глубоким пессимизмом, был чужд общественной и политической деятельности. Он всю жизнь был холостяком, мотивируя тем, что женщины это те, кто покушается на свободу мужчины. Относился с пренебрежением к субъективным благам, но относился очень бережливо к собственному здоровью. По отношению к людям он характеризовался как мизантроп, как известно людей он называл пренебрежительно «Двуногие». Много времени проводил за чтением книг, как он говорил о своём времяпровождении «Не будь на свете книг, я давно пришел бы в отчаяние…», однако к прочитанному относился очень критично, так как выступал за самостоятельное мышление и собственное мнение к прочитанному.
Произведения Шопенгауэра отличали яркий стиль, метафоричность, образность выражения. Одним из его оригинальных трудов был “Трактат о любви”, Шопенгауэр считал, что любовь — это слишком серьёзное явление, чтобы оставлять его только поэтам.
В “Трактате” Шопенгауэра много интересных, ярких образов, вытекающих из его системы, например, любовь — это сильное влечения, возникающее между двумя людьми противоположного пола. Влечение, таинственная сила, притягивающая влюблённых, — это проявления воли ещё не родившегося существа, их будущего ребёнка — то есть природа “вычисляет” на уровне организмов двух людей, что с биологической точки зрения комбинация этих организмов даст оптимальное потомство, и в результате возникает энергия взаимного притяжения этих организмов.
Главной его работой является “Мир как воля и представление” (1819-1844). Идейными вдохновителями философии Шопенгауэра были Платон и Кант. Опираясь на учение Канта, Шопенгауэр пишет: «Кантовский идеализм показывает, что весь материальный мир с его телами, протяженными в пространстве и находящимися посредством времени в отношении причинности друг к другу, и всем с этим связанным, не есть нечто существующее независимо от нашего интеллекта, но имеет свои основные предпосылки в функциях нашего мозга, за счет которых только и возможен такой объективный порядок вещей, поскольку время, пространство и причинность, на которых основаны все реальные объективные процессы, сами есть не что иное, как функции мозга». Поэтому есть мир, как он есть на самом деле, и есть мир, как он нам видится. Но это нельзя понимать как «вся мировая наука есть иллюзия». И этому Шопенгауэр даёт пояснение: «Ничто не истолковывается на протяжении столь долгого времени и вопреки всем объяснениям столь неправильно, как идеализм, ибо его понимают так, будто он отрицает эмпирическую реальность внешнего мира… Непосредственно сознаваемое ограничено пределами кожи или, точнее, самыми крайними окончаниями исходящих из церебральной системы нервов. За этими пределами лежит мир, о котором мы знаем только посредством образов в нашем мозгу. Вопрос в том, соответствует ли и насколько соответствует этим образом мир, существующий независимо от нас».

В дальнейшем на его мировоззрение большое влияние произвело увлечение буддизмом.
Стойкая неприязнь к немецкой классической философии и ее критика, за исключением И. Канта, явились основанием философского миросозерцания А. Шопенгауэра, в котором в полной мере отразились такие черты иррационализма как отказ от классической академической философии, отрицание существования истинного знания, замена логического мышления мифологией, а также отказ от конструирования разумом новых ценностей.
Философия А. Шопенгауэра это философия аскета, поглощенного собственным одиночеством. Одиночество – центральная проблема в философии А. Шопенгауэра, одиночество рассматривается как социальный феномен, обладающий как положительными свойствами, так и отрицательными. Однако, основная задача для Шопенгауэра состояла в том, чтобы перевести философию из области абстрактно-систематической в практическую, сделать ее полезной для жизни действительного человека, человека живущего на земле. По поводу своей философии он заметил, что “… она не дала ему никаких доходов, но избавила от очень многих трат”.
Критикуя идею разумности человеческого существования и необоснованность претензий на отыскание вечных истин, А. Шопенгауэр устанавливает пределы рационализма, заявляет о его неспособности проникнуть в сущность сложных глубинных явлений посредством логики. Сложным явлением Шопенгауэр считал человека и его внутренний мир. Уделяя большое внимание рассмотрению опыта действительного человека, он показал, что большая часть человеческих поступков совершается вопреки доводам разума и поэтому поступки человека аффективны, мистичны, их невозможно объяснить. Не только поступки, но и рождение, и вся жизнь человека также неразумны. В качестве обоснования данной идеи А.Шопенгауэр обращается к культуре, которая всегда воспевала безумие и страсти человеческие, а не разум и не рассудок. Так обнаружил он мир бессознательного и стал его исследовать.
Утверждая идею вечности философии и ее гения-вдохновителя – смерть, А.Шопенгауэр отметил тесную связь философии с искусством, её независимость от науки и социального фона, провозгласил волю единственной реальностью, корнем всего существующего, сердцем мира из которого все вырастает и служит ей. Так А.Шопенгауэр разрушил иллюзию и предрассудок о рациональности западного мира, доказал, что разумность западного человека, в отличии от восточного, очередной европейский миф. С колыбели европейская мысль всегда содержала как рациональный , так и иррациональный моменты в себе, только в разной пропорции.
Парадоксальность философии А.Шопенгауэра заключается в том, что, несмотря на своё собственное заключение о непознаваемости «мировой воли» как «вещи в себе» ни рассудком, ни разумом, он всё же хотел её познать. Специфика философии Шопенгауэра определяется его представлением о человеке, сущность которого зависит не от разума, а от воли. «В силу своей воли человек есть то, что он есть, и его характер составляет в нём его коренное начало». Благодаря познанию себя самого человек узнаёт свой характер. Познание есть качество воли. Единственное преимущество человека перед животным это возможность выбора. А.Шопенгауэр подчеркивает, что связь человека с миром строится на алчности, страхе, зависти и гневе, и мир, в котором живёт человек — это обитель страданий, поэтому Шопенгауэр считал, что Данте для своего ада весь материал нашёл в земной жизни, где для рая нет места. Эти положения позволяют обозначить ещё одну существенную черту философии Шопенгауэра – пессимизм вселенского характера, противопоставленный » ура – оптимизму» рационализма. И это в то время, когда идеал прогресса был всеобщим, когда еще не было потрясений, разрушивших его впоследствии, когда почти все считали, что они идут вперед во всех сферах общественной жизни. Именно в это время Шопенгауэр, современник Гегеля, совершенно сознательно назначает и читает лекции в одно и тоже время, что и Гегель, и в этих лекциях дает философское обоснование пессимизма.
По мнению А. Шопенгауэра мир обнаруживается нами и как воля и как представление. Мир как представление – это объективированная воля, существенной чертой которого является отсутствие свободы, поэтому человек – раб своей воли, т.к. служит не себе, не своим интересам, а воле. Воля заставляет человека жить, каким бы жалким не было человеческое существование.
Мы воспринимаем мир, прежде всего, как некое единство, обладающее особенностью: как мир в целом, так и любой его фрагмент, процесс частица, каким бы законам они ни подчинялись, — всем им присущее вечное и постоянное движение и изменение, то есть вечная вибрация, которую Шопенгауэр называет «мировой волей».
Мировая воля есть некая сила, некое движение, творящее все вещи и процессы. Иногда, эти процессы приобретают направленный, последовательный характер. Так происходит тогда, когда воля предстаёт перед оком познания. Так, в зависимости от степени сознательности, мы фиксируем четыре основных ступени проявления «мировой воли»: силы природы, растительный мир, животное царство и, собственно, человек.

    силы природы (тяготение, магнетизм) — слепое, бесцельное и совершенно бессознательное, лишённое всякого познания стремление.
    растительный мир, представляющий уже более ясное обнаружение воли, в котором хотя и отсутствует способность к наглядному представлению, отсутствует, собственно говоря, познание, — уже отличается от предыдущей ступени наличием чувствительности, например, к холоду или свету, — неким подобием мира представления. Растительный мир всё ещё слепой, но уже более сознательный для познающих существ (человека), более понятное обнаружение воли.
    Животное царство, представители которого имеют способность к интуитивному, ограниченному животной натурой, представлению реальности: это далеко от сознательности человека, но уже даёт право заключить о том, что животное обладает рассудком, то есть способностью к познанию причинно-следственной связи явлений, есть величайший прогресс на пути эволюции. В отличие от растений животное уже способно видеть, ощущать и активно действовать в окружающем его мире.
    Человек как высшая ступень объективации воли единственный, благодаря отвлечённому мышлению, получает возможность действительно осмыслить себя и свои стремления, осознать свою смертность, трагичность своего бытия: он видит и уже вполне ясно сознаёт, насколько он вообще отстоит от предыдущей ступени объективации воли к жизни и может сознавать, — войны, революции, бессмысленные кровопролития, ложь, обман, разврат и пр.

Человек есть осознанная воля к жизни, пожирающая природу в целом, но благодаря привходящему для нужд воли разуму, — способности к абстракции, получающая возможность уничтожить самое себя и обрести искупление от мира.
Шопенгауэр: «Чем умнее и глубже человек, тем труднее и трагичней его жизнь». В противоречие входят две силы: стихия «мировой воли» и человеческий разум. В поисках смысла человек и создает различные религии и философии, чтобы сделать жизнь выносимой. Шопенгауэр полагает, что человечество уже изобрело средство спасения от отсутствия смысла — иллюзии, придумывание занятий. Человек — это существо, в котором «мировая воля» борется сама с собой. Способы достойной жизни (поиск «тихих гаваней»):

— Искусство, которое создает прочную иллюзию красоты.
— Этический (моральный) аскетизм: отказ от соблазнов, то есть бессмысленной траты энергии.
— Философия, которая выясняет подлинную причину трагичности бытия.
Цель искусства состоит в освобождении души от страданий жизни. Искусство освобождает нас от традиционной суеты жизни.
Воля к жизни реализуется в человеке путем эгоизма (утверждение собственного существования). Но при этом воля проявляет себя двояко. С одной стороны, она — источник безудержного эгоизма, а с другой — реализует себя в свободе. И поэтому человек может пойти против эгоизма по дороге самопожертвования. Нужно относиться к другому как к самому себе, и обогащать свой духовный мир. Но этот удел только для редких и избранных. Шопенгауэр: «И мы видим очень много людей… трудолюбивых… занятых приумножением богатства».
У Шопенгауэра воля — это «вещь в себе». Только воля способна определить все сущее и влиять на него. Воля — это высший космический принцип, который лежит в основе мироздания. Воля — воля к жизни, стремление.
«Воля к жизни» — непознаваемый научными способами иррациональный мировой принцип, активно действующий, свободный и нецелеустремленный. Эта сила бессмысленна, как и сама жизнь. У человека есть только один выход – погасить в себе волю к жизни. Воля – стремление без цели и конца. Жизнь человека не более, чем трагикомедия, страдание, венчанное смертью. Кроме смерти, нет у человека иной цели.
Существует исходный резервуар волевого начала – абсолютная воля. Исходная мировая воля носит агрессивный, злой характер. Абсолютная слепая воля проявляется на уровне неорганической природы. Прорывается в органический мир в поисках пищи. Так как этот процесс объективный, то в таком же направлении развивается и мир. Все к худшему. Ресурсы ограничены. Со всем этим нельзя ничего поделать, так устроен мир. Философия глобального пессимизма.
3.1 Философский иррационализм Шопенгауэра как выражение общего кризиса западноевропейского рационализма
Из всех известных форм и разновидностей иррационализма, шеллингианская была наиболее оригинальной и теоретически содержательной. И именно Шеллинг впервые сформулировал те проблемы и разработал те понятия, в русле которых шло последующее развитие иррационализма. В силу этого шеллингианский иррационализм явился той классической формой, по отношению к которой следовавшие за ней иррационалистические разновидности оказывались просто-напросто эпигонскими.
Эпигонский характер имел уже иррационализм. Шопенгауэра, хотя он выступил против Гегеля со своим иррационалистическим построением гораздо раньше, чем окончательно откристаллизовалась последняя версия шеллингианства впрочем, основные мотивы этой версии прозвучали, как мы видели, уже в шеллинговских работах 1804-1814 гг.
Шопенгауэровская система была целиком
и т.д……………..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *