Психология присяжных заседателей

Психология присяжных заседателей

С 1993 года в России действует суд присяжных. Специ-фика уголовного процесса с участием присяжных заседателей требует большого внимания именно к анализу психологиче-ской стороны таких судов.

В США в настоящее время распространен так называе-мый научный отбор, когда стороны до суда с помощью спе-циалистов-психологов и социологов подбирают присяжных из существующих списков по характеристикам, определяемым самими сторонами в каждом конкретном случае. В Российской Федерации используется иной, более объективный порядок отбора присяжных, аналогичный английскому. Он проводит-ся на основе случайной выборки по спискам избирателей (социо-логический метод).

Исследователями отмечаются ряд изменений психоло-гического состояния присяжных заседателей в ходе судебного следствия. Причем такие изменения носят общий характер. Первое – в момент вхождения в зал заседания в качестве при-сяжного, принятия присяги; второе, множественное, – на про-тяжении всего процесса; третье, вероятно также неоднократ-ное, – в совещательной комнате.

Первое изменение происходит с назначением человека в со-став суда, которое отрывает человека от обыденности. Присяж-ный произносит слова присяги и тем самым принимает на себя обязательство следовать голосу совести и справедливости, и ему нужно, пользуясь новыми нормами, отличать факт от вымысла, действительность от видимости, истину от внешней стороны ве-щей, суть дела от уже принятого решения, личное мнение от того, с чем согласится любой здравомыслящий человек, и т.д. Однако психологически, как установлено, привычные повседневные нормы подвергаются весьма слабой корректировке.

Второе изменение вызывается введением понятия допус-тимости доказательств. Недопустимые доказательства (к ним относятся в первую очередь данные о личности подсудимого, а также доказательства его вины, полученные с нарушениями закона) могут существенно повлиять на позицию присяжных, заставить их потерять беспристрастность. Бывает, что вопрос о

Психологические особенности судопроизводства

допустимости доказательств встает уже во время основного слушания. Считается, что присяжные следуют инструкциям судьи об отмене доказательств, признанных недопустимыми. Однако исследования показывают, что увещевания судьи, как правило, не только не воздействуют на присяжных нужным образом, но и могут вызвать обратную реакцию, заставляя их лишний раз акцентировать внимание на факте. Часто при­сяжные оказываются перед дилеммой: либо оправдать подсу­димого, основываясь на слабой доказательственной базе сто­роны обвинения, либо обвинить на основании доказательств, признанных недопустимыми. Показано, что в таком случае доведенные до присяжных недопустимые доказательства все-таки оказывают больший обвинительный эффект, чем допус­тимые. Например, знание о криминальном прошлом подсу­димого психологически достаточно сильно влияет на группо­вое решение присяжных


Особенности сферы социального познания присяжных во многом определяют те решения, которые в конечном итоге они выносят. Если в ходе судебного следствия выясняется, что подсудимого замучили угрызения совести, и он раскаялся в совершенном деянии; случайно получил ранения, совершая преступление; добровольно до суда возместил какие-то убыт­ки потерпевшему; содержался до суда в плохих условиях; по­страдал как-то еще, вне прямой связи с рассматриваемым де­лом, например, подвергся силовому давлению со стороны ор­ганов следствия, присяжные могут решить, что он уже расплатился за свое преступление, и учесть это в своем вер­дикте, в вопросе о снисхождении (как и судья в приговоре). Иногда подсудимого рассматривают как козла отпущения, страдающего за чужие грехи; чем сильнее представление о нем как о падшем ангеле провинившемся не больше других, тем больше вероятность снисхождения и даже оправдания. Здесь же проявляется и психологическое содержание умысла: как минимум, человек должен быть в принципе способен к выполнению действия и в состоянии предвидеть его последст­вия. Сомневаясь по любому из пунктов, присяжные сомнева­ются и в умышленности действий подсудимого.

Юридическая психология

Действия человека могут приписываться не только ха-рактеристикам его личности, но и характеристикам ситуации события. Присяжные смотрят: а) насколько тесно определен-ное поведение человека связано с ситуацией, б) насколько оно постоянно во времени и в) насколько оно сходно с поведением других людей в аналогичной ситуации. Если поведение под-судимого не слишком разнится с повседневным, его действия воспринимаются не как умышленные, а скорее как привыч-ные. Кроме того, при сильном несоответствии обычного пове-дения подсудимого и действий в момент наступления собы-тия его могут счесть находившимся под принуждением, дав-лением обстоятельств. Приписывание причин преступления личности подсудимого обычно ведет к его обвинению, ситуа-ции и среде – повышает шансы на оправдание.


Еще одним способом решения неочевидной ситуации яв-ляется приписывание части вины жертве преступления или смягчение отношения к подсудимому за счет умаления лично-сти жертвы. Например, если жертва на момент преступления была в нетрезвом состоянии или вообще плохо характеризова-лась по материалам следствия, шансы подсудимого на оправда-ние или снисхождение повышаются. Положение подсудимого ухудшается, когда образ жертвы выглядит как страдальческий, например, если жертва –инвалид, старик или ребенок.

Есть и иные взаимозависимые факторы, влияющие на второе изменение:

а) личности государственного обвинителя и защитника,
чей успех зависит от того, насколько они вызывают доверие,
привлекательны (знакомы, похожи, симпатичны), обладают
атрибутами власти, престижа;

б) особенности коммуникации сторон с присяжными
(открытость, обилие невербальной коммуникации);

в) то, как преподносятся сторонами доказательства (на-
глядность, эмоциональность, «разжевывание», порядок аргу-
ментации, повторение);

г) настроение самих присяжных.

В отношении третьего изменения действует принцип тайны совещания присяжных, когда никто не может влиять

Психологические особенности судопроизводства

на обсуждение. Главное, что все психологические законо­мерности второго изменения в той или иной степени пере­текают в третье.

Выносимый коллегией присяжных заседателей вердикт состоит из ответов на три основных вопроса: 1) доказано ли событие преступления (деяния), 2) доказано ли совершение преступления подсудимым и 3) виновен ли он в нем, а также на вопрос о снисхождении. Как правило, если ответ на три первых вопроса положительный (обвинительный вердикт ), юристы не сомневаются в компетентности присяжных Более или менее понятно, если присяжные выносят оправдательный вердикт при недостатке доказательств. Недоумения возника­ют тогда, когда доказано, что подсудимый совершил преступ­ление, но присяжные признают его невиновным. Помимо уже рассмотренных отношений «обвиняемый — жертва — ситуа­ция», влияющих на это решение (и не только в сторону оп­равдания), нельзя забывать о том, что присяжные представля­ют в суде общество, вершат справедливость от его имени, привносят в суд то представление о справедливости, которое присуще обществу. Присяга требует от них выносить спра­ведливое решение по внутреннему убеждению, принимая во внимание все разумные сомнения. Поэтому ответственность за судьбу человека фактически заставляет их все время искать эти сомнения, чтобы не усомниться в собственной справедли­вости. Отсюда и оправдания, и проявленные присяжными снисхождения к судьбе подсудимого

Принцип состязательности, заложенный в российском уголовно-процессуальном праве, прямо прописан только в разделе уголовно-процессуального кодекса, посвященном су­ду присяжных. Обязательность участия в рассмотрении дела судом присяжных защитника и государственного обвинителя, взаимное представление доказательств сторонами, освобож­дение суда от выполнения задачи борьбы с преступностью -вот главные положения, обеспечивающие разграничение функций обвинения, защиты и разрешения дела, равенство и активность сторон при ослаблении роли председательствую­щего судьи. Именно наличие состязательности позволяет го-

Юридическая психология

ворить о психологической нагрузке судебного разбирательст-ва. В суде присяжных существенное значение приобретают коммуникация и взаимопонимание участников заседания. Эффективность работы профессиональных юристов, пред-ставляющих стороны обвинения и защиты, зависит от их уме-ния донести до присяжных свою позицию, убедить последних в своей правоте.

У присяжных существуют определенные мнения отно-сительно участников процесса.

Защитник в целом предстает во мнении присяжных как своего рода механизм защиты, активно сопротивляющийся нападкам обвинителя. Он более гуманен, так как представляет не закон, а человека. Ему нужно много ума – столько, чтобы убедить в невиновности виновного подсудимого и судью, и обвинителя, и присяжных, поэтому «поведенческий реперту-ар» его более разнообразен. Однако его моральный облик не кажется присяжным кристально чистым («спасает виновного от ответственности»).

Фигура государственного обвинителя – орудие нападе-ния, подкрепляемое законностью, т.е. справедливостью своего существования. Его «государственность» — значительно более сильный фактор, чем красноречие защиты, так что преиму-щества в глазах присяжных на стороне обвинения.

С психологической точки зрения в судебном процессе можно различать общий порядок и внутренний порядок, т.е. поря-док представления сторон в суде и последовательность пред-ставления аргументов сторонами. Понятие общего порядка тесно связано с психологическими эффектами: первичности — лучше усваивается более ранняя информация, и новизны — сильное воздействие информации, полученной последней. Об-винение обладает преимуществом эффекта первичности, ибо оно несет «бремя доказывания», имеет обвинительное заклю-чение, резолютивную часть, квинтэссенция которого оглашает-ся перед присяжными. Не самые приятные подробности, часто содержащиеся здесь, усиливают эффект первичности. Обвине-ние изначально определяет и список вызываемых свидетелей. Постепенно эффект первичности ослабевает, поскольку защи-

Психологические особенности судопроизводства

та пытается дискредитировать показания свидетелей, вызван-ных обвинением, может требовать вызова иных свидетелей. Решения о порядке исследования доказательств принимает суд на основании мнений обеих сторон.

Свидетельские показания — это чаще всего ключевые дока-зательства (не говоря о данных экспертиз, которым присяж-ные склонны безоговорочно верить). Стороны по отношению к свидетелям должны предпринять все меры для того, чтобы получить информацию, соответствующую их действительно-му восприятию; отсеять ложные воспоминания и др. Исследо-вания показывают, что свободный рассказ свидетеля значи-тельно лучше, чем последовательность ответов на вопросы сторон и судьи. Желательно отложить уточнения до конца свободного рассказа.

Как правило, рассмотрение стратегии относится к этапу прений, но распространяется и на весь ход процесса. Боль­шинство выступающих в суде юристов предпочитают строить аргументы «от слабого к сильному», так как, по их мнению, именно такой порядок позволяет оказывать наиболее про­должительное влияние на присяжных. Государственный об­винитель должен выбрать логику построения выступления: либо одностороннюю аргументацию, при которой излагается только собственная позиция, либо двустороннюю, включаю­щую в себя предвосхищение аргументов противоположной стороны («прививка»). В свою очередь двусторонний порядок бывает разным: либо изложить сначала свои аргументы, а по­том чужие, либо начать с предполагаемых аргументов «про­тивника», чтобы разбить их пункт за пунктом

С точки зрения общего порядка положение стороны, вы­ступающей в прениях второй, т.е. защиты, более предпочти­тельно. Во-первых, присяжный оценивает: было ли отдельное поведение случайным или нет, чьи характеристики устойчи­вее — личности или ситуации. Во-вторых, присяжные знают, что после речи одной стороны последует выступление другой, поэтому воспринимают данные от одной стороны не как це­лостную картину произошедшего. Кроме того, адвокат поль­зуется эффектом новизны. При этом ему может быть выгодно

Юридическая психология

потянуть время (чтобы лишить обвинение преимущества эф-фекта первичности). Причем в отличие от государственного об-винителя, который должен аргументировать свои выводы, за-щитник может воспользоваться возможностью дискредитиро-вать весь строй мыслей противной стороны, не прибегая к доказательствам, апеллируя к психологической стороне воспри-ятия фактов присяжными (попросту воскликнуть: «Да это все не доказательства!»). Но более позитивное восприятие прокурора должно сгладить психологические эффекты защиты.

В суде присяжных профессиональный судья принципи-ально освобожден от задач поиска истины, борьбы с преступ-ностью, в его обязанности входит лишь обеспечение законно-сти процедуры. Это не значит, что судья становится пассив-ным созерцателем или «компьютером», лишь отслеживающим действия сторон на предмет их законности. Его обязанность – создание необходимых условий для всестороннего, полного и объективного исследования дела, активность самого исследо-вания перекладывается на стороны.

Деятельность судьи приобретает, таким образом, и новое психологическое наполнение. Судья – самый значимый для присяжных участник судебного разбирательства, поэтому присяжные ориентируются в первую очередь на его мнение по делу, а принцип состязательности не дает судье формаль-ного права это мнение выражать. Тем не менее, председатель-ствующий – живой человек, ему трудно (хотя и необходимо) сохранять беспристрастность на протяжении всего процесса. Для него главное – обеспечить в глазах присяжных равенство сторон. Судье важно сразу наладить и сохранить психологи-ческий контакт с присяжными. У него есть возможности для этого: разъяснение их прав и обязанностей (включая объясне-ние ряда правовых понятий), инструкции и замечания по хо-ду процесса, постановка вопросов в вопросном листе, напутст-венное слово. Он влияет на присяжных и опосредованно, че-рез свое взаимодействие со сторонами.

Главной ошибкой судьи, как и сторон, является попыт-ка перестроить ситуацию суда присяжных под уже знакомый образец. Пытаясь заставить присяжных рассуждать подобно

Психологические особенности судопроизводства

самому себе, судья может начать оказывать давление на них. Иногда председательствующий видимо объединяется с од-ной из сторон, как правило, с обвинением, недопустимо пе-ревешивая в его сторону чашу весов. Необходимо преодоле-вать свое «знание о виновности» подсудимого, если оно воз-никло под влиянием предыдущего опыта, эмоций или иных причин. В суде присяжных судья должен научиться к каждо-му конкретному делу подходить так, как подходят присяж-ные — как к уникальному случаю, не имеющему аналогов в житейском опыте.

Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Юридический факультет

заочная форма обучения

Контрольная работа

По дисциплине: «Юридическая психология»

На тему: «Психология присяжных заседателей»

Выполнила

студентка группы 6Ю-1-2005

Антонова И.А.

Проверил преподаватель

Татаркина Н.И.

Липецк, 2009

Введение

1.Психология присяжных заседателей

2. Психология сторон

3. Психология председательствующего судьи

Заключение

Список литературы

Введение

На сегодняшний день суд присяжных заседателей является единственной формой участия представителей гражданского общества в отправлении правосудия, а также одним из основных средств преобразования уголовного правосудия в целом. Участие представителей народа в отправлении правосудия — это форма реализации суверенитета народа в осуществлении важнейшего вида государственной власти. Поэтому привлечение граждан к отправлению правосудия всегда рассматривалось как черта, присущая демократическому государству.

Институциональный подход долгое время задавал ракурс рассмотрения суда присяжных в науке. В данном качестве суд присяжных выступает предметом исследования правоведов. Они разрабатывали различные институциональные аспекты суда присяжных: объем прав и прерогативы присяжных, состав коллегии присяжных (Л.Б. Алексеева, СВ. Боботов, СЕ. Вицин, А.А. Демичев, СМ. Казанцев, А. Ларин, Ю.А. Ляхов, И.Б. Михайловская, И.Л. Петрухин, Г.А.Филимонов, Н.Ф.Чистяков и др.).

Отечественными юристами немало сделано в рамках анализа процессуальных особенностей суда присяжных: роли обвинения и защиты в ходе судебных заседаний с участием присяжных заседателей, специфики квалификации преступления и назначения наказания таким судом и т. д. (В.И. Басков, Г.Н. Борзенков, Г.Н. Ветрова, В.М. Лебедев Н.В. Радутная, С. Тейман и т.д.).

В то же время правосудие, которое в большей степени, чем многие другие виды юридической деятельности, выступает как сфера общения между людьми, связано с целым рядом психологических явлений.

В этом контексте проблема суда присяжных перестает быть сугубо правовой: эффективность этой формы судопроизводства связана с его психологической составляющей.

Традиция анализа данного института в рамках психологической парадигмы берет свое начало в трудах русских дореволюционных юристов и правоведов: А.Ф. Кони, A.M. Бобрищева-Пушкина, Л.Е.Владимирова.

В настоящее время психологические аспекты функционирования коллегии присяжных заседателей как субъекта группового решения проанализированы в работах В.В. Мельника, Л.М. Карнозовой, Е.А. Петровой, В.А. Пищальниковой, Н.В. Радутной, О.В. Соловьевой, А.Ю. Панасюк. Проблемы атрибуции ответственности за преступление присяжными заседателями изучались в работах Е.О. Голынчик, Ю.М. Грошевой. Существенный вклад в изучение социального образа прокурора и судьи в стереотипах обыденного сознания коллегии присяжных сделан Н.Г. Яновой и В.А. Судариковой.

Тем не менее, надо отметить, что в современной юридической психологии обнаруживается отчетливый дефицит работ, посвященных психологическим аспектам деятельности этого правового института.

1. Психология присяжных заседателей

С 1993 г. в девяти регионах России действует суд присяжных. Специфика уголовного процесса с участием присяжных заседателей регламентирована разделом X УПК РСФСР. Сложившаяся судебная практика уже достаточна для анализа, однако психологических исследований ее пока крайне мало. Во многих случаях приходится опираться на данные зарубежных ученых, представляющиеся соответствующими особенностям российского права и социальной структуры.

Специфичны отбор и формирование коллегии присяжных заседателей. В США в настоящее время распространен так называемый научный отбор, когда стороны до суда с помощью специалистов-психологов и социологов подбирают присяжных из существующих списков по характеристикам, определяемым самими сторонами в каждом конкретном случае. В судебной стадии уже самими юристами представителями сторон и председательствующим проводится окончательный отбор присяжных, называемый vok dire («слушать говорить»).

В Российской Федерации используется иной, более объективный порядок отбора присяжных, аналогичный английскому. Он проводится на основе случайной выборки по спискам избирателей (социологический метод). Практика показывает, что при этом обнаруживается тенденция смещения выборки в сторону лиц старшего возраста, что объяснимо большей занятостью людей молодого и среднего возрастов. Ряд категорий граждан, как правило, исключается либо до суда по письменному заявлению, либо в суде по личной просьбе, требованию сторон или мнению председательствующего.

Далее процедура отбора делится на две части: мотивированный отбор и безмотивный отвод.

Основная задача мотивированного отбора присяжных с помощью специально поставленных вопросов отсеять из числа вызванных в суд людей, беспристрастность и объективность которых ставится под сомнение по объективным же показателям.

Среди таких людей могут быть те, кто знаком с кем-либо из участников процесса; ранее судимые или имеющие близких родственников, судимых за деяния, аналогичные рассматриваемому; близкие сотрудников правоохранительных органов и т.д. Кроме того, могут учитываться и ситуативные психологические особенности потенциальных присяжных. Например, председательствующий судья обычно спрашивает: «Считает ли кто-либо из вас, что человек, сидящий на скамье подсудимых, заведомо виновен в инкриминируемом ему деянии?»

Ясно, что те, кто готовы положительно ответить на этот вопрос уже сейчас, не смогут сохранять беспристрастность в ходе судебного слушания. Помимо председательствующего в отборе могут принимать участие и стороны.

Безмотивный отвод является прерогативой сторон. Каждая из них может отвести не более двух человек из числа оставшихся. В распоряжении сторон находится список вызванных лиц, в котором указаны их полные имена, пол, возраст, место жительства и профессия. Для сторон целесообразно различать присяжных по:

отношению к подсудимому;

полу, возрасту и фактору поколения;

национальным и расовым стереотипам (отношение к национальности редко бывает неосознаваемым, а потому замечено, что этот фактор влияет лишь тогда, когда доказательства вины подсудимого иной расы или национальности неясны, непрочны. Если доказательства вины неопровержимы, вердикт присяжных будет жестче);

религиозным признакам (этот фактор влияет скорее не на отношение к подсудимому, а на отношение к самому процессу, его целям, процедуре, результатам);

социально-экономическому статусу (в США установили, что чем сильнее разница в статусах между присяжными и подсудимыми, тем больше вероятность обвинения или тем жестче вердикт);

характеру дела. Считается, что мужчины в целом более строги, а женщины более склонны оправдывать или относиться снисходительнее, но в делах по сексуальным преступлениям, где в роли подсудимого обычно выступает мужчина, чаще бывает наоборот.

Однако все же в итоге одна из сторон может посчитать получившуюся коллегию тенденциозной, необъективной (например, в коллегии будет всего один мужчина или все присяжные попадут в узкий и неудобный для этой стороны возрастной «коридор»). Такая коллегия при согласии судьи должна быть распущена.

Психология присяжных заседателей нестабильна во времени. В ходе судебного следствия отношение присяжных к происходящему в зале суда претерпевает ряд изменений. Первое в момент вхождения в зал заседания в качестве присяжного, принятия присяги; второе, множественное, на протяжении всего процесса; третье, вероятно также неоднократное, в совещательной комнате.

Первое изменение происходит с назначением человека в состав суда, которое отрывает человека от обыденности. Занимая место в коллегии, присяжный становится полноправным участником незнакомого ему действа и стремится узнать его правила. Присяжный произносит слова присяги и тем самым принимает на себя обязательство следовать голосу совести и справедливости, и ему нужно, пользуясь новыми нормами, отличать факт от вымысла, действительность от видимости, истину от внешней стороны вещей, суть дела от уже принятого решения, личное мнение от того, с чем согласится любой здравомыслящий человек, и т.д. Однако психологически, как установлено, привычные повседневные нормы подвергаются весьма слабой корректировке (приблизительно лишь на 5%).

Второе изменение вызывается введением понятия допустимости доказательств. Недопустимые доказательства (к ним относятся в первую очередь данные о личности подсудимого, а также доказательства его вины, полученные с нарушениями закона) могут существенно повлиять на позицию присяжных, заставить их потерять беспристрастность. Бывает, что вопрос о допустимости доказательств встает уже во время основного слушания. Считается, что присяжные следуют инструкциям судьи об отмене доказательств, признанных недопустимыми. Однако исследования показывают, что увещевания судьи, как правило, не только не воздействуют на присяжных нужным образом, но и могут вызвать обратную реакцию, заставляя их лишний раз акцентировать внимание на факте. Часто присяжные оказываются перед дилеммой: либо оправдать подсудимого, основываясь на слабой доказательственной базе стороны обвинения, либо обвинить на основании доказательств, признанных недопусти

Социально-психологические особенности судопроизводства с участием присяжных заседателей

Функции и специфика суда присяжных

Как известно, особенностью судопроизводства с участием присяжных заседателей является деление суда на две коллегии, действующие самостоятельно в пределах своей компетенции, коллегию присяжных заседателей (двенадцать присяжных) и коллегию профессиональных судей (в современном российском суде она состоит из одного профессионального судьи — председательствующего).

В компетенцию коллегии присяжных заседателей входит решение вопроса о фактической стороне дела и виновности (доказано ли, что имело место деяние, в котором обвиняется подсудимый; доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; виновен ли подсудимый в совершении этого деяния), а также вопроса о том, заслуживает ли он снисхождения.

Коллегия профессиональных судей решает все вопросы юридического характера: об исключении из судебного разбирательства недопустимых доказательств, квалификации преступления, наказании виновного и т.п. Председательствующий судья руководит судебной процедурой, организует судопроизводство на основе состязательности и равноправия сторон.

Что же касается не процессуальной, а социально-психологической составляющей в деятельности данного института, то и по сей день продолжается полуторавековая дискуссия между сторонниками и противниками суда присяжных, сводимая, но существу, к попыткам теоретически подтвердить или опровергнуть положения, высказанные накануне судебной реформы 1864 г. известным русским юристом и общественным деятелем Л.М. Унковским в записке об освобождении крестьян: «…разве суд присяжных в Англии в XV и XVI столетиях был более образован, нежели наш? Англия вводит суд присяжных всюду, куда достигает ее владычество, и везде это учреждение оказывает благодетельные последствия. Суд присяжных существует даже в Новой Зеландии. Неужели дикари этого острова более развиты, чем наш народ? Для суждения о виновности… нужны только здравый смысл и совесть… Неужели можно отвергать в нашем народе и эти качества?»

При этом ни сторонники, ни противники суда присяжных по сей день не учитывают в достаточной степени социально — психологические факторы, обеспечивающие не только активизацию здравого смысла и совести, но и формирование в коллегии присяжных заседателей благоприятных условий для выработки качественного и согласованного коллективного решения (вердикта). Встречаются уголовные дела, когда даже подсудимые категорически отказываются от того, чтобы их судьбу решал такой суд. Они рассуждает примерно так: «Ну что понимают эти присяжные? Вот судьи, они же все-таки юристы…» Есть и другие причины, кроме ссылок на «юридическую недалекость».

Во время чеченского конфликта на территории Ивановской области был задержан Д., чеченец по национальности, хотя и постоянно проживающий в г. Иваново. Ему было предъявлено обвинение в совершении умышленного убийства. Больше всего обвиняемый боялся, что дело будет рассматриваться судом присяжных. Объяснением такой боязни было его утверждение: раз идет война в Чечне, раз там льется кровь русских, то они обязательно найдут повод для мести.

Подобные рассуждения встречаются не только в России. Даже в Англии и США еще сохраняется некоторое предубеждение к суду присяжных, при этом наиболее часто встречающиеся упреки чувствительность к риторике, а вернее сказать, склонность при вынесении вердикта опираться не на закон и глубокий анализ всех обстоятельств дела, а на обывательскую оценку театрально построенных и явно предвзятых выступлений прокурора и адвоката… (А. Бланк, 1985, Р. Уолкер, 2007).

Еще П. Сергеич (Пороховщиков, 1892) писал: «Ежедневный опыт говорит, что для виновного выгодно, для невиновного опасно судиться перед присяжными».

Возрастной состав коллегии присяжных заседателей

Согласно ст. 3 Федерального закона от 20 августа 2004 г. № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» обязанности присяжного заседателя могут быть возложены только на лиц в возрасте от 25 до 65 лет. Такой возрастной состав обеспечивает формирование коллегии присяжных заседателей из числа лиц, обладающих достаточной социальной, нравственной и интеллектуальной зрелостью, запасом житейской мудрости и практическим рассудком, умением логически мыслить и жизненным опытом, которые необходимы для правильного решения поставленных перед присяжными заседателями вопросов. По делам, обвинение по которым основано главным образом на косвенных уликах, особенно важное значение имеют приобретенные личным опытом присяжных заседателей элементы обыденных знаний об окружающей действительности и основанные на них представления о причинно-следственных, пространственно-временных и вероятностных связях между предметами и явлениями окружающей действительности. Эти обыденные знания помогают присяжным обнаружить надежные фактические основания для полной, всесторонней и объективной проверки относимости, достоверности и достаточности доказательств, установить между ними правильные взаимосвязи и таким образом мысленно реконструировать по ним картину прошлого события и причастность к нему подсудимых.

Разнородный состав коллегии присяжных заседателей

В социально-психологической литературе отмечается, что группы с неоднородным составом, со значительными индивидуально-психологическими различиями частников лучше, чем однородные (состоящие из личностей с примерно одинаковым набором качеств), справляются со сложными задачами. Это объясняется тем, что неоднородный состав группы способствует активизации коллективного мышления. Благодаря различиям в опыте, точках зрения, мышлении, способностях восприятия и т.д. их участники с равных сторон подходят к решению задач. В результате увеличивается число идей, разнообразных вариантов решения и, следовательно, возрастает вероятность эффективного выполнения поставленной задачи.

Неоднородный личный состав коллегии присяжных заседателей имеет важное значение в такой многонациональной стране, как Россия, поскольку каждая нация, народность имеет свои особенности быта, характера, нравов, обычаев и т.п., без учета которых невозможно всесторонне исследовать вопросы о фактической стороне дела и виновности подсудимого, особенно по делам, обвинение по которым построено главным образом на косвенных уликах.

Количественный состав коллегии присяжных заседателей

Формированию разнородного состава коллегии присяжных заседателей способствует и количественный ее состав. Современные социально-психологические исследования свидетельствуют о том, что оптимальным количественным составом коллегии присяжных заседателей для коллективного исследования поставленных перед ними вопросов и выработки по ним качественного согласованного решения является тот, который сложился исторически, двенадцать присяжных заседателей, поскольку при таком количестве формируются наиболее благоприятные для этого социально-психологические условия:

  • нейтрализуется или уменьшается влияние отрицательных социально-психологических факторов групповой деятельности (конформизм, внушаемость, негативизм);
  • активизируется влияние положительных социально-психологических факторов групповой деятельности: группа припоминает информацию о судебном процессе лучше, чем отдельные индивиды, присяжные наиболее активно обмениваются информацией, тем самым углубляя понимание друг другом проблемы.

Качественный состав коллегии присяжных заседателей

Качественный состав коллегии присяжных заседателей подразумевает людей, способных быстро и эффективно включиться в деятельность по исполнению обязанностей присяжного заседателя. Социально-психологическое понятие «включенность» означает степень вхождения человека в систему требований, норм, ролей, прав, обязанностей, ожиданий, которые предъявляет к нему деятельность. Для обеспечения быстрой включенности присяжных заседателей в исполнение своих обязанностей в соответствии с требованиями присяги и другими требованиями закона важное значение имеют следующие личностные особенности:

  • достаточная для качественного исполнения обязанностей присяжного заседателя социальная, нравственная и интеллектуальная зрелость и нравственно-психологическая устойчивость личности, показателями которых являются не только достижение возраста 25 лет, но и добропорядочное и законопослушное поведение, отсутствие неснятой или непогашенной судимости, ненахождение под следствием в качестве обвиняемого или подозреваемого;
  • отсутствие качеств, исключающих или ограничивающих способность субъекта полноценно участвовать в судебном заседании в качестве присяжного заседателя, сознательно и активно в составе коллегии присяжных заседателей исследовать вопросы о фактической стороне, виновности и выработке по ним качественного согласованного решения (вердикта) и препятствующих его психологической совместимости с другими членами коллегии присяжных заседателей (невладение языком, на котором ведется судопроизводство; психические заболевания, исключающие или ограничивающие дееспособность: другие психические и физические недостатки);
  • объективность, беспристрастность, непредубежденность, отсутствие предвзятых мнений, незнание материалов дела из процессуальных или непроцессуальных источников, а также то, что кандидат в присяжные заседатели не подвергался незаконным воздействиям, которые могли бы отрицательно повлиять на его объективность;
  • наличие у обладающего указанными выше личностными особенностями кандидата в присяжные заседатели желания и объективной возможности отвлечься, психологически «отключиться» от своих личных, семейных и служебных проблем на период исполнения обязанностей присяжного заседателя, отсутствие у него уважительных причин для неучастия в судебном заседании.

Формированию качественного состава коллегии присяжных заседателей из числа лиц, обладающих указанными личностными особенностями, обеспечивающими быстрое и эффективное включение в исполнение обязанностей присяжных заседателей, способствуют специальные организационные меры (составление общего и запасного списков), уголовно-процессуальные правила отбора, отвода и роспуска ввиду тенденциозности состава. Имеется также зарубежный опыт отбора присяжных на основе социальных наук.

Впервые применение социально-психологических методов при отборе присяжных произошло в судебном процессе над 8 антивоенными активистами в Гаррисберге (штат Пенсильвания, 1971 г). В ходе предварительной проверки присяжных группа социолога Д. Шульмана и психолога Р. Кристи использовала «статистическое моделирование», предполагающее проведение масштабного обследования в рамках сообщества, из которого будет набираться состав присяжных. В ходе полевых исследований с использованием метода интервью собиралась демографическая и социально- экономическая информация в отношении религии, возраста, пола, профессии и других характеристик, которая впоследствии связывалась с предубеждениями и предрасположениями, касающимися вопросов предстоящего судебного разбирательства. Эта информация табулировалась и вводилась в компьютер. Вывод данных программировался на идентификацию «идеального» присяжного, а также приемлемые и неприемлемые профили.

И хотя критики социально-психологический способ отбора присяжных нередко именуют «игрой в кости», схемой «социологического скирдования», в суде нет более значимой и ответственной фазы, чем предварительная проверка допустимости лиц в качестве присяжных заседателей по рассматриваемому делу. А потому в деле отбора присяжных, видимо, будет наиболее приемлемым комплексный, всесторонний подход.

Уровень социально-психологического развития коллегии присяжных заседателей как социальной группы

Коллегия присяжных заседателей как малая социальная группа становится дееспособным субъектом коллективного решения сложных и ответственных вопросов о фактической стороне дела и виновности подсудимого не сразу после формирования. В этот момент по уровню своего социально-психологического развития она представляет собой группу-конгломерат ранее незнакомых людей, общающихся поверхностно и ситуативно.

В суде с участием присяжных заседателей на быстрое и эффективное преобразование коллегии из группы-конгломерата в социальную группу, способную выработать качественное, правильное и справедливое коллективное решение по указанным вопросам, влияют:

  • рассмотренная выше торжественная процедура принятия присяжными заседателями присяги (ч. 1 ст. 332 УПК РФ);
  • разъяснение председательствующим судьей присяжным заседателям их прав и обязанностей (ч. 6 ст. 332, ст. 333 УПК РФ), произнесение им напутственного слова (ст. 340 УПК РФ), которое по содержанию и форме представляет собой популярную теорию доказательств и уголовного права в объеме, необходимом для правильного и справедливого решения.

В результате не только повышается юридическая информированность членов коллегии присяжных заседателей, но и создается благоприятная для конструктивной групповой дискуссии атмосфера, здоровый социально-психологический микроклимат. Этому в частности, способствует и предусмотренный ч. 22 ст. 328 УПК РФ порядок ограждения коллегии присяжных заседателей от неправомерного влияния заинтересованных лиц и присутствующей в зале судебного заседания публики. По завершении формирования коллегии присяжных заседателей председательствующий предлагает двенадцати присяжным заседателям занять отведенное им место на скамье, которая должна быть отделена от присутствующих в зале судебного заседания и расположена, как правило, напротив скамьи подсудимых. Запасные присяжные заседатели занимают на скамье присяжных заседателей специально отведенные для них председательствующим места.

Рассмотренные выше опосредованные процессуальной формой суда присяжных социально-психологические факторы придают судопроизводству ярко выраженную охранительную направленность и способствуют формированию у присяжных заседателей стремления избежать осуждения невиновного человека.

На весах здравого смысла и совести особенно тщательно взвешиваются доводы обвинения, которые могут быть положены в основу обвинительного вердикта только тогда, когда они подкреплены достаточным количеством всесторонне исследованных достоверных доказательств. В этой добросовестности кроется один из секретов того, что в суде присяжных более последовательно, чем в обычном суде, соблюдаются презумпция невиновности и вытекающие из нее правила оценки доказательств.

Сомнение в виновности обвиняемого может быть преодолено только тогда, когда собрано достаточное количество доказательств о каждом элементе состава преступления. Даже избыточное количество доказательств об объекте, объективной стороне деяния может не компенсировать неполноту доказательственного материала о субъекте преступления и виновности. Эта неполнота, например, может выразиться в научно несостоятельном и противоречивом экспертном заключении психиатра о вменяемости подсудимого или психолога о его психическом состоянии в момент совершения преступления.

Одно из характерных проявлений фактической добросовестности присяжных — их стремление восполнить материалы судебного следствия путем постановки допрашиваемым лицам толковых, существенных, дополняющих, уточняющих и контрольных вопросов (если такие вопросы не догадались поставить прокурор, адвокат или председательствующий судья).

Наглядное представление об этом дает следующий типичный пример из работы видного общественного деятеля, юриста С.С. Хрулева.

Молодой крестьянин обвинялся в убийстве с целью ограбления кабатчика; он был вполне уличен, сознался и на суде с удивительным хладнокровием рассказал о своем приготовлении к убийству и о самом убийстве. На вопрос присяжных: для чего он набросил зипун на голову убитого, перед тем как нанести ему удар топором, и сколько раз он ударил, подсудимый отвечал: «Ударили мы только один раз, потому больше не нужно было. Мы по плотницкой части прежде были, так рука у нас верная. Зипун мы набросили для того, чтобы кровь на нас не брызнула и никаких доказательств на нас не было. Мы хотя люди и необразованные, — добавил он, — а свой разум при себе имеем и насчет доказательств имеем понятие…» Суд приговорил его к бессрочной каторге.

Нетрудно заметить, что правильному решению присяжными заседателями вопросов о фактической стороне дела и виновности подсудимого способствовало то, что благодаря их дельным, толковым вопросам, заданным подсудимому, удалось получить дополнительные данные о существенных деталях преступления, которые могли быть известны только его исполнителю.

Отсюда следует, что надо внимательно относиться к ходатайствам присяжных о постановке допрашиваемым лицам определенных вопросов, даже если кажется, что они несущественны. Как уже отмечалось, профессиональные юристы из-за односторонности своего опыта не всегда могут догадаться о причинах, побудивших задать такие вопросы, а затем вынести гот или иной вердикт.

Таким образом, нормальная «работа» здравого смысла и совести присяжных заседателей по формированию правильного внутреннего убеждения о виновности подсудимого, их нравственно-психологическая готовность вынести обвинительный вердикт возможны только при наличии добротной информационно-логической основы, т.е. при достаточном количестве относящихся к делу фактических данных, доказательств, находящихся в причинно-следственной и пространственно-временной связи с расследуемым прошлым событием, содержащим признаки преступления, действиями причастных к нему и (или) осведомленных о нем лиц.

Как справедливо заметил Ф. Бэкон, «…человеческий ум всеми силами стремится выйти из состояния неуверенности и найти нечто прочное и неподвижное, на что он мог бы, как на твердь, опереться в своих блужданиях и исследованиях».

В такой надежной информационно-логической «тверди» здравый смысл и совесть присяжных заседателей особенно нуждаются, когда сложнейшие и ответственейшие вопросы о виновности приходится решать на основании косвенных доказательств.

Разумеется, процесс доказывания по вопросам о фактической стороне дела и виновности на основании косвенных доказательств гораздо сложнее хотя бы потому, что для мысленной реконструкции «мозаичной» картины расследуемого прошлого события можно использовать не любые, а лишь относящиеся к делу улики. Пригодны для этого не всякие, а только допустимые доказательства, полученные с соблюдением конституционных и процессуальных прав подозреваемого, обвиняемого и других участников процесса и процессуального порядка расследования, т.е. такие улики, которые обнаружены, зафиксированы, отражены в материалах дела с соблюдением необходимых процессуальных форм.

При отсутствии в деле достаточного количества допустимых косвенных доказательств, наличии всего лишь нескольких улик у присяжных заседателей возникает нравственно-психологическая предрасположенность к вынесению оправдательного вердикта.

Необходимо особо отметить, что по делам об убийствах и других опасных преступлениях, обвинение по которым, казалось бы, основано на достаточно серьезных уликах, неполнота материалов дела как фактическое основание для возникновения сомнений в виновности подсудимого не всегда достаточно четко осознается даже самими присяжными заседателями. В некоторых случаях она ощущается ими только интуитивно, как находящееся на периферии сознания неопределенное «что-то не так», расшатывающее первоначальное впечатление о виновности подсудимого, усиливающее сомнение и страх осудить невинного человека.

Когда здравый смысл и совесть подсказывают присяжным, что доводы обвинения неосновательны, у них «не поднимается рука» вынести обвинительный вердикт, т.е. не формируется нравственно-психологическая готовность к этому, даже если интуиция подсказывает им, что подсудимый скорее виновен, чем невиновен, особенно по делам об убийствах и других особо тяжких преступлениях, по которым чрезвычайно велика цена возможной судебной ошибки.

С точки зрения современного системного подхода к принятию решений испытываемые присяжными заседателями при дефиците доказательственной информации «муки» принятия ответственного решения о признании подсудимого виновным, непреодолимые сомнения и все усиливающийся страх осудить невиновного человека являются естественной эмоциональной реакцией на «натянутое», недостаточно обоснованное обвинение, на отсутствие надежной информационно-логической основы, на которую их здравый смысл и совесть могли бы, как на «твердь», опереться.

Вопреки расхожему мнению о том, что оправдательные вердикты присяжные выносят под влиянием эмоциональных речей «гипнотизеров-адвокатов», истинная причина оправдательных вердиктов присяжных по сложным делам, разрешаемым в нестандартных нравственно-конфликтных ситуациях, заключается в банальной неполноте предварительного и судебного следствия, в отсутствии надежной фактической базы для логически и юридически безупречных выводов по вопросам о виновности.

При этом заметим, что дефицит шли противоречивость доказательств благодатная процессуальная почва для «цветов красноречия» способного адвоката. Чем меньше фактических данных положено в основу обвинения и чем больше они противоречат друг другу, тем больше возможностей у защиты для выдвижения и разработки контрверсий и тем меньше возможностей у обвинения для их опровержения, что усугубляет сомнения присяжных и предрасполагает их к вынесению оправдательного вердикта.

Основываясь на проведенном анализе, можно сделать вывод, что главным психологическим барьером, препятствующим формированию у присяжных убеждения «по совести» в виновности подсудимого при наличии в деле серьезных улик, является обусловленное неполнотой следствия, дефицитом и (или) противоречивостью доказательств состояние субъективной неуверенности. Оно эмоционально ощущается присяжными как чувство тревожного сомнения и страха — осудить невиновного человека.

Этот психологический барьер представляет собой труднопреодолимый для обвинения своеобразный «бастион», хорошо укрепленный совокупным интеллектуальным, нравственным потенциалом здравого смысла и гуманистической совести двенадцати присяжных заседателей, их присягой, напутственным словом председательствующего, подтягивающим их нравственное и правовое сознание до уровня понимания презумпции невиновности, т.е. толкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.

Существует только один законный и надежный способ разрушить этот мощный психологический барьер — качественное предварительное и судебное следствие, обеспечивающее всестороннее и объективное исследование каждого элемента состава преступления на основании достаточного количества относимых, достоверных, допустимых доказательств. Только это способствует формированию у присяжных непоколебимого, спокойного и искреннего внутреннего убеждения в виновности подсудимого.

В некоторых случаях намерение вынести оправдательный вердикт у присяжных заседателей возникает и при наличии в деле достаточного количества обвинительных доказательств когда они сомневаются в справедливости решения о виновности. Подобные ситуации возникают, например, по делам об умышленных убийствах, совершенных обвиняемым в состоянии физиологического аффекта, вызванного виктимным поведением, безнравственными и противоправными действиями самих потерпевших.

Об одном таком случае рассказывает П. Сергеич в книге «Искусство речи на суде».

В прошлом году в Петербурге присяжные оправдали крестьянина, совершившего двойное убийство: своей жены и ее любовника. И это был справедливый приговор, несмотря на страшное дело. Они оправдали убийцу не из жалости на чужой счет, а по справедливости. Жена ненавидела его, он любил ее; она ушла к любовнику, и они вдвоем готовились к убийству мужа. Он пошел к жене, чтобы увести ее домой, к детям; его встретили насмешками, бранью, угрозами. Он знал, что они сговорились отделаться от него. Произошла ссора, и он, озлобленный насмешками, зарезал обоих. Что же, он виновен или нет? Рассудок всегда ответит: да, их злодейство не оправдывает преступления, он должен был удержать поднятую руку. А чувство справедливости дало присяжным нравственное право сказать: нет, не виновен. И будь я присяжным, я, вероятно, сказал бы то же самое.

В данном случае, вынося по нравственным соображениям оправдательный вердикт, присяжные заседатели исходили из того, что именно потерпевшие своим откровенно наглым, дерзким, вызывающим поведением, унижающим честь и достоинство подсудимого как человека, мужчины, супруга и отца, довели ею до его критического состояния (физиологического аффекта).

Совесть и здравый смысл присяжных подсказывают им, что в период этого временного нравственного «затмения» униженный и оскорбленный человек едва ли способен избрать наиболее разумный, правильный вариант поведения в экстремальных условиях, созданных самими потерпевшими. Поэтому в подобных нравственно-конфликтных ситуациях присяжные в преступившем черту закона подсудимом видят не опасного для общества преступника, а случайно оступившегося по вине потерпевших несчастного человека, достаточно наказанного и судом собственной совести, и несчастной судьбой, и несправедливыми действиями потерпевших, и длительным сроком содержания под стражей, и материальными издержками, неизбежно сопутствующими предварительному и судебному следствию.

При оценке таких поступков присяжные как судьи общественной гуманистической совести упитывают не только отсутствие у обвиняемого злой воли, но и особо неблагоприятное для подсудимого стечение обстоятельств, так сказать, «давление событий».

Сказанное означает, что при возникновении в суде с участием присяжных заседателей подобной нравственно-конфликтной ситуации государственный обвинитель должен дать правильную оценку общественной опасности совершенного подсудимым преступления, чтобы присяжные, «жалея преступника», пожалели и потерпевшего, и общество. Необходимо разъяснить присяжным, что сочувствие к подсудимому они могут выразить, признав его заслуживающим снисхождения, что необоснованное оправдание виновного подсудимого опасно для общества, поскольку формирует у граждан неуважительное отношение к правам человека, поощряет самосуд.

С учетом сказанного можно сделать вывод, что качество и эффективность судопроизводства с участием присяжных заседателей зависят от знания и понимания судьями, прокурорами и адвокатами социально-психологических особенностей судопроизводства с участием присяжных заседателей, т.е. здравого смысла и совести как интеллектуальной и нравственной основ этой формы судопроизводства.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *